Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 139)
— Да не слухи это! Не слухи! Ладно, вон, уже, вроде бы, к трактиру подъезжаем, а завтра я расскажу тебе о великих путешественниках: о Марко Поло, о Джоне Мандевиле, об Одорике Фриульском и о прочих знаменитых людях! Вот ты обомлеешь!
[1]
Каталонский атлас.
[2] …рисование на холсте… Любознательному читателю: да-да, совершенно привычное для нас рисование на холсте, в те далёкие времена ещё не практиковалось. Делались только первые робкие попытки. Только через столетие, в XVI веке, рисование на холсте станет массовым.
[3] …вся Сарматия… Любознательному читателю: в Европе, ещё с античных времён, было принято всю Восточную Европу называть Сарматией (а жителей — сарматами), при этом их разделяли на две Сарматии: Сарматия Прима (первая) или Европейская — это земли справа по течению Волги, а Сарматия Секунда (вторая) или Азиатская — это земли слева по течению Волги. На Каталонском атласе изображён хан Джанибек, сидящий на троне с подогнутыми ногами, и надписью: «Йамбек, сеньор де Сармат».
Глава 52. Задержка в пути
Нельзя ли для прогулок,
Подальше выбрать закоулок?
Александр Грибоедов.
Всю ночь брат Вилфрид надрывно кашлял. По всей видимости, рана оказалась серьёзнее, чем мы думали. Утром, при очередной перевязке, выяснилось, что барсучий жир, которым смазывали бок Вилфриду, не помог и рана воспалилась. Брат Марциан бродил по трактиру хмурый и гневно кусал кончики усов.
— Едем! — убеждал нас Вилфрид, периодически перемежая свои слова кашлем, — Едем дальше! Мы же рыцари! Ага! Ветерком обдует, и как рукой, как рукой! А если ещё выпить кружку горячего красного вина с пряностями… кхе-кхе-кхе… то вообще пустяки!..
— Мы едем в ближайший замок! — решился, наконец, Марциан, — Эй, хозяин! Чей замок стоит на этих землях?
— Барона Рудольфа, дай Бог ему всяческого процветания! — почтительно ответил трактирщик.
— Что за барон?..
— Достойный рыцарь, ваша милость! Вот уже скоро семьдесят лет ему, а всё так же крепок духом, как в молодые годы. Хотя, телом ослаб, да… Ну, так ему его сын помогает, их милость, барон Ланзо.
— Отлично! — обрадовался Марциан, — Если хозяин стар, но бодр, значит, у него врач хороший! Едем в замок! Собираемся, собираемся! Едем!
Барон Рудольф, старый, худой, но ещё довольно крепкий старик, зябко кутающийся в длинное лиловое шаубе, вышел встречать нас во двор. Шею старика оттягивала массивная золотая цепь, но не колечками, а в форме пластин, скреплённых между собой, а на голове барона красовался этакий золотой обруч с красными и синими вставками из рубинов и сапфиров; по верху обруча были разбросаны крупные шарики жемчуга.
— Баронская корона! — шепнула мне Катерина со спины.
— Во имя Иисуса Христа! — надтреснутым голосом приветствовал нас барон.
— Во веки веков! — хором ответили крестоносцы.
Потом барон вежливо извинился, что нас не может приветствовать его сын, который уехал по делам и вернётся не раньше, чем через неделю, и пригласил нас чувствовать себя как дома. В свою очередь брат Марциан поблагодарил за тёплый приём и заверил барона, что если бы не хворь нашего собрата, мы не отяготили бы его двор своим присутствием.
— Надеюсь, ничего заразного? — всполошился барон.
Брат Марциан заверил, что брата Вилфрида всего лишь беспокоит воспалившаяся рана, и мы были бы рады квалифицированной медицинской помощи.
— В любом случае, не позже чем завтра, мы уедем! — непреклонно заявил Марциан, — Но вот вопрос, уедем ли мы все или будем вынуждены оставить брата Вилфрида на ваше попечение?..
Барон Рудольф смутился и заверил, что его личный лекарь примет все меры, чтобы благородный брат Вилфрид не покинул наших рядов. А то, пожалуй, два месяца придётся кормить нахлеб… в смысле, как же вы без вашего товарища? Нехорошо! Эй, кто там? Немедленно разыщите лекаря! Да-да, моего личного лекаря, Иоганна Осно! И направьте его к больному!
И барон, вверив нас заботам своего управляющего, с достоинством удалился.
Ну, что сказать? Мы с удовольствием помылись, отдохнули, перекусили. Дали отдых коням. Лично я совершил небольшую прогулку по внутреннему двору замка в компании Катерины.
— О! — удивился я, — А в этом замке что, две стены?!
— Так часто делают, — рассеянно заметила девушка, — Если средства позволяют. Удобно же! Вот, ты такой злобный агрессор. Собрал войско и пошёл завоёвывать всех направо и налево. Подошёл к замку. И такой, чешешь затылок — есть у тебя такая привычка, не спорь! — чешешь затылок, как же такую неприступную махину взять? А потом поднимаешься в стременах и повелительно выставляешь длань: «Войска! Вперёд!».
Войска бегут вперёд, и у каждого пикинёра на спине этакая вязанка хвороста — фашина называется. Подбежали ко рву… те, кого не убили арбалетчики. Побросали фашины в ров. Получилась хлипкая, но всё же плотина, по которой можно перебраться ближе к стенам. Тут вторая волна атаки. С длинными лестницами на плечах. Бегут, торопятся. Подбегают к стене… те, кого не убили арбалетчики. Приставили лестницы к стене! Ползут, карабкаются. Быстрее, быстрее! Один за одним, словно муравьи. А защитники крепости не спят. Они на нападающих бросают камни, сыплют им в глаза золу из печи и поливают кипящей смолой. Или просто кипятком. Тоже не весело. Никто не смеётся, уж поверь! Но вот, взобрались на стену… те, кто выжил. Ура? В том-то и дело, что не ура! Стена узкая, а защитники укрылись в башнях на стене, и поливают всю стену стрелами из луков и арбалетов. Атаковать башни! Спрыгнуть со стены! Атаковать замок! Ура!
Упс! И опять не ура! Нападающие оказались перед второй стеной! Она чуть ниже первой, но всё равно, до края не допрыгнешь. А защитники из-за этой второй стены бьют и бьют нападающих! Опять в ход пошли камни, пепел, кипяток… Лестницы!!! — кричат нападающие, — Дайте нам ещё лестниц!!! Щаз-з! Кто же им лестниц даст? Как эти лестницы на первую стену поднять? Вот и получается, что взять вторую стену можно, разве что, использовав для штурма гору трупов своих товарищей… чему активно противодействуют защитники!
— Артиллерия! — уверенно сказал я, — Только артиллерия поможет взять такое укрепление!
— Да… — уныло согласилась Катерина, — Артиллерия, это… переворот в военном искусстве… к добру ли это или к худу. Но, до артиллерии, вторая стена замка — это была суперзащита! Ладно, заболталась я с тобой! Пошли-ка обратно!
— А что такое?
— Здесь неподалёку есть бенедектинский монастырь. Правда, мужской… но всё же, думаю, имеет смысл навестить братьев по ордену! Пойду переоденусь опять в монашеское, да попрошу брата Марциана дать пару оруженосцев в сопровождение. А если не даст, то и так схожу. Кто посмеет монашку тронуть?
— Нет-нет! — всполошился я, — Идём к Марциану вместе! Я тоже буду просить про оруженосцев! А если что, я с тобой пойду! Чем не защитник?..
— Насмешил! — буркнула под нос девушка, специально так, чтобы я услышал, — Тоже мне… защитничек!
Но моё вмешательство не потребовалось. Брат Марциан тут же выделил двоих оруженосцев, да ещё наказал им внести пожертвования монастырю от имени Ордена, передав небольшой мешочек. А когда Катерина уехала, стало так ужасно грустно и скучно — словами не передать!
— Ну что ж… — очень пожилой доктор, под стать владельцу замка, закончил осмотр раны брата Вилфрида и печально смотрел на него сквозь круглые металлические очки, — Ну что ж, голубчик… большой беды я не вижу, но рана воспалилась и начинает гноиться… что не есть хорошо! Придётся вскрыть рану, вычистить, а потом прижечь. А? Как вы, голубчик? Потерпите?..
— А есть варианты? — хмуро буркнул Вилфрид.
— Конечно есть! — ласково улыбнулся доктор, — Вы можете отказаться от операции, и уже через неделю-полторы будете своими глазами лицезреть нашего Отца небесного… Как же не быть вариантам?..
— Режьте! — поспешно согласился Вилфрид.
Если бы это было просто «режьте»! Брата Вилфрида положили на стол, два помощника доктора навалились на руки и ноги пациента, а добрый старичок доктор вскрыл острым ножом рану, пальцами выдавил оттуда гной, промыл и прочистил края, в некоторых местах поскрёб ножом обнажившиеся рёбра, прижёг раскалённым металлическим прутом те места, которые он посчитал нужными, и только потом сшил крепкой ниткой бок брату Вилфриду. А потом тщательно промокнул всё что получилось тряпочкой, которую окунул перед этим в кипящее вино…
Я бы орал. Я бы орал так, что за стеной замка было бы слышно. А брат Вилфрид закусил зубами вставленный в рот кусок деревяшки и только тяжело дышал, редко и с присвистами. И по лбу его катились бисеринки пота. В который раз я убеждался, что крестоносцы — железные люди!
— Не туда… не туда вино надо было! — хватило сил пошутить рыцарю, — Вино… его же внутрь употребляют… Ага!
— Это само собой! — серьёзно кивнул добрый доктор, отмеряя в кипящее вино каких-то сушёных травок и порошков, и помешивая, — Так… та-а-ак… Пейте!
— Ух ты!.. — выдохнул Вилфрид, сделав глоток, — Ух ты!
— Ух я! — согласился доктор, — А теперь спать голубчик! Спать-спать-спать! И без разговоров! Человек во сне себя лечит…
Ну, не знаю! Или брат Вилфрид потерял сознание, или старичок доктор подмешал какое-то снотворное, но мне кажется, что крестоносец заснул ещё по пути, когда помощники доктора его бережно несли к постели.