Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 112)
Опять идёт веселье до глубокой ночи… А в следующие дни — парные схватки! Это когда каждый может вызвать каждого на поединок. Каждый каждого?.. Нет! Ибо победитель получает коня, оружие и доспехи побеждённого. Если бы каждый мог вызвать каждого, то все рыцари по очереди принялись бы вызывать не кого-нибудь, а самого графа! У него и конь лучший и доспехи умопомрачительные и оружие целое состояние стоит! А вот и нет! Фигушки! Равный вызывает равного. Ну, плюс-минус, если это прилично. А для чего судьи? Они остановят глупого, если тот попробует сделать неподобающий его статусу вызов! И опять же, даже если статус одинаковый, но разный опыт… Тот же Завиша Чарный мог бы, не напрягаясь, положить две сотни простых рыцарей подряд! И у него стал бы табун в двести жеребцов… Не-е-е-ет! Изволь выбрать противника себе по силам! Иначе позор тебе будет на веки вечные! Вроде, правила ты не нарушил, но до конца своих дней будешь слышать в спину: «А-а-а… это тот, который наплевал на рыцарскую честь на турнире? И повёл себя, словно алчный торговец, а не рыцарь? Ну-ну, отсяду-ка я от его стола подальше!». Представляешь?! Это не прицениваться на ярмарке к бочке вина, это турнир!
— А как же на сегодняшнем турнире? — не понял я.
— А что не так?! Брат Лудвиг молодой рыцарь. Он вызвал равного себе соперника. Он рисковал отличным конём и прекрасным оружием. Но и выиграл доброго коня! Хотя доспех и оружие… дрянь, одним словом! А конь — да! Чудесный конь!
— И я теперь готов потягаться с твоим Шариром! — оскалился в усмешке Лудвиг.
— Брата Ульриха вызвали на бой! Сперва Гельмут пригласил его на поле, а потом местный рыцарь решился на вызов. Как честный человек, брат Ульрих отказался биться с одним противником, предлагая, чтобы их было, как минимум, двое. Всё честно! Брат Вилфрид… впрочем, что я рассказываю? Ты сам всё видел. Никто из опытных крестоносцев сам в бой не рвался. Не с кем здесь блеснуть! Но если эти деревенские олухи сами вызывают, то разве можно отказаться? Никак нельзя.
О чём я? Ах, да! Рыцарь на турнире вызывает равного. Ну, или примерно равного. Он может победить, получив богатый приз, или проиграть, лишившись существенной суммы… Вот ты, Андреас, доведись тебе участвовать в турнире, ты бы выбрал лучшего коня или похуже? Лучшее оружие или так себе?
— М-м-м… — задумался я.
— Вот именно! Плохого коня и оружия не так жалко, но и мала вероятность выигрыша, а с хорошим конём и оружием шанс победить увеличивается, но как бывает жалко, если проиграешь! А куда деваться, это турнир! Скажу тебе по секрету: некоторые рыцари, из тех, кто побогаче, вывозят на турнир не один комплект снаряжения, а два! Или даже три. Один лучший, а другой похуже. И, когда получают вызов, смотрят, кто именно их вызывает. Если велик шанс победить, они берут лучший комплект, а если их вызывает кто-то типа твоего Гюнтера, особенно когда он был с двумя руками… уж лучше взять что попроще! Всё равно придётся отдать! А от вызова отказаться нельзя, если это честный вызов. И не захочешь, а биться придётся. Это турнир!
И этот праздник, это веселье, это великолепное зрелище, оно тянется с неделю, а может и больше! Балы, пиры, гулянья, карнавалы, забавные конкурсы и весёлые развлечения! И всё это перемежается рыцарскими схватками, исполненными доблести и отваги. Турнир! А теперь скажи, что из того, о чём я поведал, ты увидел сегодня?
— Дешёвая и грубая пародия! — повторила свои слова Катерина, — А теперь нас вот-вот позовут на пир по случаю дня рождения барона. Не удивлюсь, если это тоже будет дешёвая и грубая пародия!
Странно: не успела она договорить, как раздался робкий стук в дверь и в комнату скользнула служанка.
— Ваши милости! — склонила она голову, — Наш добрый господин, их милость, барон Гельмут, приглашает вас принять участие в торжественном пире! Позвольте мне проводить вас…
[1] …когда богиня Эрида… Любознательному читателю: имеется в виду знаменитый миф, что богиня раздора Эрида подкинула на пир богов золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». И тут же среди богинь возник спор: для кого предназначено яблоко?! Спорили три богини: Гера, Афина и Афродита. Никто не хотел уступать. Для решения спора призвали юношу Париса. Гера обещала сделать его самым могущественным правителем, Афина — непобедимым героем, а Афродита обещала, что он станет обладателем самой красивой земной женщины. Парис присудил победу Афродите. Та помогла ему выкрасть Елену Прекрасную, супругу царя Менелая, в результате чего разразилась Троянская война… Ужас, что творят с нами женщины! Ужас!
[2] … словно чернь… Любознательному читателю: В некоторых городах Средневековья жителям разрешалось носить мечи… но только короткие! Чуть длиннее современных поварских тесаков. Рыцарям же, в отличие от «черни», позволялось носить и длинные одинарные мечи, и полуторники, и двуручные мечи.
[3] …любимый меч ландскнехтов… Любознательному читателю: основная масса наёмников-ландскнехтов состояла именно из пикинёров и алебардейщиков, вооружённых, соответственно, пиками и алебардами. Так, даже через сто лет после описываемого времени, в 1510 году в «Чёрном отряде» из 17 000 человек, 12 000 были пикинёрами и 1 000 — алебардейщиками (ещё 2 000 носили длинные мечи «цвайхандеры» и 2 000 были с аркебузами). На длинной дистанции пики и алебарды были прекрасным оружием, но… но стоило противнику войти в прямой контакт, как пикинёр становился беззащитным и мог надеяться только на товарищей сзади, которые пытались отогнать врага длинными пиками подальше от первых рядов. На этот случай пикинёры вооружались короткими мечами, называемыми кацбальгерами или «кошкодёрами». Носили меч у пояса в горизонтальном положении и считали его дополнительным оружием к основному.
Меч ландскнехта, знаменитый кацбальгер, он же "кошкодёр".
Глава 43. Миннезингеры
Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.
Сергей Есенин.
Пир, в котором сомневалась Катерина, как ни странно, удался! И дело даже не в том, что меня, как одного из победителей на «турнире», передвинули на два места ближе к хозяину, очевидно ожидая, что это прибавит мне гордости. Нет, плевать мне, на котором месте сидеть! И не в том, что стол оказался буквально завален угощениями, от целиком запечённого телёнка до горы жареных перепелов, от «заморских» дынь, до местных яблок и горы зелени, от огромных морских рыбин, запечённых в глине, до супа-ухи из мелких — не больше мизинчика! — рыбёшек. Я молчу про всякую лесную дичь, от оленины, медвежатины и мяса кабана, до зайчатины и всяческих птиц. И я уж молчу про вино! Вино лилось рекой, и это не метафора!
Но и на это изобилие мне плевать! Если честно, я и не такое видел. Довелось мне как-то наблюдать пир фараона… Правда, только наблюдал, лично не участвовал. Занимался другими, жреческими делами. Но то, что видел… Эх, да здешние рыцари удавились бы от зависти! Впрочем, не об этом речь. А о чём я? Ах, да!
Когда было сказано с полсотни тостов, а то и больше, когда иссякли пожелания хозяину, и если бы хоть половина из них сбылась, то он стал бы не то, что императором, а не меньше, чем полубогом, когда чуть не каждого из сидящих за столом похвалили за удаль, доблесть и рыцарскую отвагу, когда челюсти гостей стали чавкать медленнее, а глазки изрядно посоловели, хмельной хозяин поманил к себе пальцем одного из слуг и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и исчез. А через пару минут в трапезную вошли два музыканта, юноша и девушка, с неизменными лютней и ребеком. Скромно уселись на лавочке в сторонке и приготовились петь.
— Миннезингеры, миннезингеры[1]… — прошелестело по рядам гостей.
— Начинайте, — милостиво улыбнулся им Гельмут.
Тихонько зарокотала струнами лютня, нежно всплакнул ребек… и юноша тихо запел. Так тихо, что все вынуждены были прислушаться. А значит, стихло всё. И как только стихло, юноша возвысил голос. А среди рыцарей тишина сохранялась. Такая, благоговейная тишина…
Эх, не запомнил я слов! Когда-нибудь потом попрошу Катерину — она всё знает! — и она надиктует мне текст. И я его обязательно запишу. Хоть это и очень, очень длинная песня. Потому что песня тронула меня до глубины души. Да и не меня одного!
В общем, начинается с того, что юный рыцарь отправляется на подвиги, разумеется, получив благословение отца и матери. И вот, он уже скачет по дороге, с чистой душой и отважным сердцем, а за ним торопится верный оруженосец. Что ждёт их впереди? Рыцарская слава!
Но, что такое? Проезжая через лес, он видит прекрасную девушку, привязанную к дубу, со связанными руками и ногами! Ах, бедный юноша! — умоляет девушка, — Меня уже не спасти, так спасай себя! Скачи отсюда во всю прыть своего коня! Потому что через секунду явится знаменитый разбойник Карбен со всей своей шайкой! Беги, рыцарь! И расскажи моим родителям, как погибла их дочь, несчастная Мадлен… Ну, уж, нет! — отвечает юноша, — Не к лицу рыцарю так поступать! А смерть мне не страшна. Мне страшен позор! Нет-нет, сударь, — молит оруженосец, — Пока не поздно, давайте пришпорим жеребцов! Я остаюсь! — надменно отвечает юноша, — А если ты трус, то беги! Но тогда бесчестье и стыд, да падут на твою голову!