Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 109)

Не знаю, должен ли я был проявить благородство и позволить ему встать. Я не рыцарь! И он это знал, когда меня вызывал! Я быстро подскочил к юноше и приставил ему фальшион к горлу, даже слегка надавил остриём на шею.

— Сдаюсь!.. — слабо прохрипел парень.

— А мне плевать! — грубо заявил я, — Что ты там плёл про какую-то Брунгильду? Кто у нас сегодня королева турнира?! Отвечай!!!

— Ми… миледи Катерина, — запнулся рыцарь, удивлённо вращая глазами; не привык он, что после слов «сдаюсь», в ответ слышится «плевать!».

— А если так, то признай, что миледи Катерина, королева турнира, прекраснее какой-то твоей Брунгильды! Ну?! Считаю до трёх! Потом режу глотку! Раз…

— Признаю! — торопливо прошептал юноша, — Признаю, что королева прекрасней!

— Не королева, а миледи Катерина! — поправил я.

Но было поздно. Уже подбежали оруженосцы, и его и наши, и прирезать сдавшегося рыцаря стало совершенно невозможно. С досадой я встал на ноги, отбросил в сторону фальшион и поплёлся обратно в палатку. Эх, мне бы ещё полминутки! Я бы выбил у него, что нет никого прекрасней Катерины!!! Возможно, вместе с зубами!

— Он же сумасшедший! — послышался негодующий голос из-за спины, — Он безумен! Не удивительно, что я проиграл безумцу!

— Тем не менее, ваша милость проиграла! — ответил ему простуженный голос, — А потому… что это на вас? Бархатный жиппон? Прекрасно, сударь, прекрасно! Давайте, я помогу снять!..

В палатке меня ждали. И вконец расстроенный Гельмут, и внимательные глаза крестоносцев, и весело вставшая со своего места Катерина… И очень хмурый Марциан!

— Хоть ты не рыцарь, но вёл себя на турнире по-рыцарски! — обратилась ко мне девушка, — Объявляю тебя победителем и вручаю заслуженную награду!

И протянула мешочек. Раздались оглушительные крики и свист. И простолюдины и оруженосцы выражали несомненную радость в победе не рыцаря над рыцарем. Местные рыцари молчали, впрочем, некоторые, хоть и неохотно, но хлопали в ладоши победителю.

— А ещё благодарю тебя — не повышая голоса продолжала Катерина, и её голос потерялся в окружающем шуме, но всё же был различим в пределах палатки, — А ещё благодарю, что так отважно и рьяно защитил честь королевы турнира! Хотя, говоря по чести, это мог бы сделать и организатор турнира, не допустив подобной схватки и сделав подобающее внушение глупому юноше…

Барон Гельмут помрачнел.

— А меня слышно было?! — открыл я рот.

— Вполне! — заверила девушка. Ты хоть и шипел, но очень эмоционально шипел! Прославляя королеву турнира. Не то, что некоторые…

Барон Гельмут помрачнел ещё больше. Я машинально взял мешочек, не глядя. Сел на место. Уф-ф! Неужели я ещё жив?! Только теперь на меня навалились эмоции, которые я давил в себе во время боя! Даже колени слегка задрожали. Я распрямился, сжал колени и застыл. Ах, да! Мешочек! Куда же его… Оп-па! А вместе с мешочком Катерина незаметно вернула мне и перстень! Совсем хорошо! Дрожащими пальцами, стараясь делать это незаметно, я надел перстень на мизинец… и вдруг успокоился! Да-да, совершенно успокоился! А что, собственно, произошло? А ничего страшного не произошло! Всё страшное уже позади!

— А может… А может, возвести победителя рыцаря, самого в рыцарское звание?! — неожиданно предложил Гельмут, — А что?! Вполне распространённая практика на турнирах! И побеждённому рыцарю будет не так обидно, и прекрасный пример для оруженосцев, которые будут мечтать о подобном же, проявляя чудеса отваги, и чернь перестанет орать, поняв, что тот турнирный боец стоял в шаге от звания рыцаря, и вот, заслужил?..

— Никак нельзя! — отрезал брат Марциан, немного подумав.

— Но, почему?! Я сам вручил бы ему золотые шпоры!

— Нельзя! — ещё раз ответил Марциан, — Есть причины, по которым… нельзя!

Знаю я эти причины! Я не христианин. Разве может христианский рыцарь быть не христианином?! Но это тайна. Впрочем, я не расстроился! Даже порадовался. Я уже убедился, что у рыцарей, помимо привилегий, ещё очень много обязанностей. Ну, например, любой другой рыцарь, которому понравился твой конь или твоя броня, может спровоцировать дуэль. Вот так же заявит, что нет никого прекраснее девицы Брунгильды, и спросит, подтверждаю ли я это? И попробуй, не подтверди! Вот почему рыцари постоянно тренируются! Вот почему в посольство включён брат Вилфрид, который любого может опутать сладкими речами и споить! Или, как минимум, подпоить перед поединком, как того Гастона, который запутался в собственном гербе. Брат Ульрих, как я теперь понял, победил бы и Гастона трезвого, но пьяного — надёжней!

С другой стороны, вдруг подумал я, если ты не рыцарь, то другой рыцарь может попросту отобрать у тебя и твоего коня и твою броню! Без всяких вызовов и схваток. Просто потому, что он рыцарь, а ты — непонятное подобие человека. И можешь жаловаться куда угодно! Тебе просто некуда жаловаться! То есть, это мне некуда жаловаться, а у торговцев есть гильдия торговцев, у горожан есть гильдия всяких гончаров, медников, плотников и прочих ремесленных цехов, наверное, есть гильдии каких-нибудь мукомолов… откуда я знаю?! Но у них есть защита! Обидев одного, рыцарь обижает всю гильдию. А гильдия — это не одна сила, и какая-нибудь гильдия горшечников имеет самые тесные связи с другими горшечниками по всей Европе, а может, и за её пределами. От этой гильдии горшечников не скроешься. И даже, если ты обидел горшечника в Милане, а потом уехал куда-нибудь в Прагу, тебя всё равно найдут. Найдут и спросят: а за что ты, добрый человек, обидел нашего собрата по профессии? А не хочешь ли ты вернуть похищенное имущество? Вместе с достойной компенсацией? Иначе мы обратимся к королю! У нас есть там представитель нашей гильдии! Наша гильдия не раз помогала деньгами Его величеству! Как ты думаешь, благородный сэр, кем король пожертвует, одним рыцарем или всей гильдией?.. Поэтому, если рыцари и бесчинствуют, то осторожно и с оглядкой. Вот только, я не из этого мира, я не член гильдии, а значит, по местным понятиям, я вообще не человек. Обидно! Может, всё же попроситься в рыцари?.. Ах, да, я же ещё не христианин…

— Ну, нельзя, так нельзя — совсем опечалился Гельмут, — Эй, там! Что, поединщиков больше нету? Давайте последнюю часть турнира…

Расторопные ребята вытащили на поле здоровенные щиты с нарисованными кругами, отмерили от них расстояние и прочертили на земле линию, растянув над ней цветной шнурок. А потом, в очередной раз, трубач вывел хитрую мелодию и глашатай объявил, что теперь будет поединок лучников. И со зрительской половины толпой хлынул народ. Прямо на поле.

— Развлечение для черни! — пробормотал сквозь зубы Гельмут, — А куда деваться? Уже давно такая традиция… Придётся ещё и победителя награждать!

— А можно… — умоляюще посмотрел я на брата Марциана.

В стрельбе я чувствовал себя гораздо увереннее, чем в битве на мечах!

— Нет, — отрезал Марциан, — И так уже… прославился!

Пришлось сидеть, смотреть. У рыцарей были постные лица и смотрели на поле с явным неодобрением, но простолюдины веселились вовсю! Хохотали, улюлюкали, одобрительно хлопали по плечам тех, кто прошёл в следующий тур, высмеивали выбывших. Кстати, чуть не половину зрителей составляли девушки! И очень активно комментировали происходящее. Так сказать, со знанием дела. И стрелки, как я заметил, были вполне искусными. Теперь даже не уверен, одержал бы я победу? Вон тот, бородатый, всадил в самую середину мишени, одну за другой, уже с десяток стрел!

— Лесничий, — пояснил Гельмут, заметив, что и другие рыцари обратили внимание на бородача, — Каждый год призы берёт…

Стреляли из луков, стреляли из арбалетов, стреляли по неподвижным мишеням, стреляли по раскачивающимся мишеням, стреляли по круглым мишеням с концентрическими кругами, стреляли по фигурным мишеням, изображавшим кабанов, оленей и зайцев… Не меньше часа прошло! Наконец, весёлая толпа чуть не на плечах притащила к нашей палатке этого самого бородатого лесника, и Катерина торжественно объявила его победителем.

— Ур-р-ра!!! — ликующе заорала толпа.

— А наградой победителю будет… — Катерина оглянулась.

— Мой личный кинжал! — хмуро встал Гельмут, — Миланская сталь! В рукояти вделан сапфир! Ножны украшены золотыми накладками!

— Ур-р-ра!!! — ещё громче взревели простолюдины и поволокли победителя к шатрам торговцев. Не иначе — обмывать победу.

Среди шума и криков почти никто и не расслышал, как в последний раз трубач вывел мелодию и герольд объявил, что турнир окончен.

После турнира все рыцари опять, не сговариваясь, собрались в комнате Марциана, даже Катерина со своей Эльке.

— Ну вот! — довольно заметил я, — Теперь я знаю, что такое рыцарский турнир!

— Откуда тебе это знать? — вяло оглянулся на меня Ульрих.

— Как, откуда? — поразился я, — Сегодня видел…

— Ну какой же это турнир?! — пьяненько засмеялся Вилфрид, — Это глупость, а не турнир!

— Дешёвая и грубая пародия! — решительно подтвердила Катерина.

— А… а что же тогда настоящий турнир? — растерялся я.

— О!.. — как по команде, закатили глаза под лоб крестоносцы, — Турнир!!!

— Так что же это? — повторил я.

— Кхм! — задумался Марциан, — Турнир… Ну, начнём с того, что турнир — это…

И тут крестоносцы заговорили разом, перебивая друг друга:

— Это схватка! Это доблесть! Высшая доблесть!