Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 106)

Рыцаря на пегом коне подвела привычка. Он привык к турнирным поединкам. Поэтому, привычно целил в щит брата Ульриха. А тот не стал миндальничать. Его удар пришёлся прямо в шлем. Ну, не знаю! Если бы я получил такой удар, у меня попросту оторвалась бы голова! Вот представьте, что на мощном рыцарском коне, весом под четыреста-пятьсот килограмм, сидит рыцарь, килограмм под сто, да ещё в доспехах, которые тоже килограмм на пятьдесят тянут. И вся эта масса разгоняется до… ну, возьмём по минимуму, километров до сорока в час. На самом деле больше. И весь удар этой массы, сосредоточен в ма-а-аленькой шишечке на конце копья. Бац!!! Что будет с вашей головой? Вот то-то! К моему благоговейному ужасу, рыцарю на пегом коне не только не оторвало голову, он даже сознания не потерял! Он даже с коня не упал! Хотя зашатался в седле, да. И на какое-то, короткое время потерял ориентацию. Конь отнёс его в сторону, и рыцарь постепенно приходил в себя. А на брата Ульриха уже налетал со спины второй рыцарь, который с перчаткой! Ну, как «налетал»? Скорость он растратил во время вынужденного поворота. Конечно, он понукал своего коня, но расстояние было слишком коротким, чтобы разогнаться как следует. И брат Ульрих успел развернуться навстречу противнику. И прикрыться щитом.

Удар!! Нет, удара не получилось. Рыцарь с перчаткой мощно ткнул копьём прямо в середину щита Ульриха, но тот неожиданно припал к гриве коня и удар прошёл мимо, над плечом крестоносца. А тот тут же распрямился и ударил противника щитом. Точнее, ребром щита. С размаху. Под подбородок. Выронив копьё и щит, рыцарь с перчаткой упал с коня, хватаясь железными пальцами за свою пострадавшую шею.

Брат Ульрих не стал тратить на него время. Он развернул коня к первому, на пегом коне и ринулся на него сбоку. Словно коршун на беззащитного цыплёнка. Потому что рыцарь на пегом коне только-только пришёл в себя и не успел сообразить, что происходит. А брат Ульрих уже разогнался…

Я не совсем понял, может брат Ульрих задумал перескочить на своём коне пегого жеребца, чтобы в прыжке сбить всадника, но конь прыгать отказался, или так и было задумано, как получилось, но как бы то ни было, конь брата Ульриха поднялся во весь конский рост и могучие копыта дробью ударили по броне несчастного рыцаря, который и так-то ещё не до конца оправился. Пегий шарахнулся в сторону, потом попятился, потом дёрнулся вперёд… Бесполезно! Конь брата Ульриха преследовал своего противника, неловко шагая задними ногами, но передние не переставали молотить врага. Ужасное зрелище! Пегий конь опомнился и рванулся вперёд, спасая хозяина, но поздно. Тот уже выпал из седла.

Ульрих оглянулся, убедился, что оба противника на земле, и тоже спрыгнул с коня. Медленно и хищно обнажил меч. А потом второй. Откуда у него второй меч?! Не иначе, когда его в доспехи облачали, взял меч у одного из оруженосцев! И с двумя мечами в руках спокойно встал между лежащих противников. Точно посередине.

Удивительно! Оба противника довольно быстро пришли в себя! Даже тот, который сидел на пегом. Казалось бы, столько ударов уже получил, да ещё каких ударов! Но, видимо, не зря его выбрали изо всех остальных! Самого сильного, самого могучего. Оба противника Ульриха минутку постояли, соображая, поглядывая на своих коней, потом поняли, что сесть на коня повторно, против пешего противника — это будет урон их чести и придётся биться пешими. Обнажили свои клинки и одновременно шагнули к Ульриху. Ульрих не шевельнулся. Ещё шаг. Ещё один, уже осторожнее, держа оружие наготове. И ещё один… Ульрих стоял не шелохнувшись. И оба рыцаря решились! Внезапно прыгнув на врага с занесёнными для удара мечами.

И брат Ульрих, казалось, взорвался изнутри! Обе его руки превратились в сверкающие сталью плети, а сам он, похоже, превратился в двух Ульрихов! Всё поле наполнилось звоном оружия. Было впечатление, что сама земля звенит под бойцами. Дзинь-дзинь-дзинь-ХРЯСЬ!!! — тяжкий удар обрушивается на опешивших двоих рыцарей, отчего у одного из них нелепо подкашивается колено и он припадает на одну ногу, но Ульрих и не думает останавливаться — дзинь-дзинь-дзинь-ХРЯСЬ!!! — ещё удар, уже у другого рыцаря плетью повисает рука, а Ульрих расчерчивает небо клинками — дзинь-дзинь-дзинь- ХРЯСЬ! — первый, который с перчаткой на шлеме, странно застывает, получив удар плашмя по тому самому шлему с украшением, но меч ещё держится в его руке, держится, хотя все понимают, что бедняга просто судорожно сжал рукоять, но не сознаёт, что он делает и для чего… — дзинь-дзинь-дзинь-ХРЯСЬ! — второй рыцарь получил страшной силы удар в грудь, от которого он отшатнулся и выронил оружие, но ещё стоит, зачем-то прижав стальные перчатки к своей груди — дзинь-дзинь-дзинь-ХРЯСЬ! — первый рыцарь ткнулся шлемом в землю и уже не двигается, второй ещё покачивается… а, уже нет! — дзинь-дзинь-дзинь-ХРЯСЬ! — второй медленно заваливается на спину, ровно, словно деревянный столб.

— А-а-а!!! — вне себя от восторга ликуют трибуны, — О-о-о!!!

— Потрясающе!.. — вытер капли пота барон Гельмут, растерянно оглядываясь по сторонам, — Изумительно!.. Феноменально!.. Такое мастерство… даже представить не мог!

На поле оруженосцы торопились к своим рыцарям. Обоих пришлось уносить. Ни один из них не смог самостоятельно встать. А брат Ульрих, небрежно отсалютовав мечом, неторопливо отправился к нашей палатке, где раскрасневшаяся Катерина поздравила его с победой и вручила мешочек награды. От имени барона Гельмута, естественно.

— Если и вы такой же боец, боюсь я останусь без вассалов! — нервно улыбнулся Гельмут брату Вилфриду.

— Я?! Боец?! — искренне удивился тот, — Я могу посражаться… за столом! Могу вызвать любого вашего бойца в славном и благородном сражении на кружках! Да, чего там, на кружках! Можно сразу на кувшинах! Ага! А вот это вот всё… эх! староват я уже для этих забав!

И брат Вилфрид с сокрушённым выражением лица отхлебнул из фляги.

— Вот как? — остро взглянул на него Гельмут, — Ну, тогда… за победу крестоносцев?..

— С удовольствием! — обрадовался Вилфрид, — С величайшим удовольствием!

Барону тут же поднесли полный кубок вина и он пригубил из него глоток. Брат Вилфрид не остался в долгу, жадно припав к фляге.

— Продолжайте! — махнул платком барон.

На поле снова вынесли барьер, но это было уже откровенно скучно. После двух последних схваток, смотреть на простые удары копьём уже никому не хотелось. Впрочем, это тоже скоро закончилось. Как я упоминал, рыцарей на турнире было не густо.

После конных состязаний, начались состязания пешие. Рыцари бились парами на мечах, секирах, булавах, шестопёрах, и вообще на чём придётся, включая боевые молоты. А барон Гельмут вёл светскую беседу с братом Вилфридом. Брат Вилфрид любезно отвечал, сыпал комплиментами и остротами, чуть не через слово предлагал тост и не забывал прикладываться к фляге. К палатке лениво подошёл брат Ульрих, с которого успели снять доспех, и небрежно сел на своё место. Оттопырил нижнюю губу и с презрением наблюдал за сражающимися. А раскрасневшийся брат Вилфрид пьяненько хихикал над незатейливой шуткой Гельмута.

— Так вы, друг мой, говорите, что побаиваетесь схваток? — внезапно спросил Гельмут.

— Я? Я ниче… — ик! — ничего не боюсь! — заверил Вилфрид, перевернув флягу и печально наблюдая за последней каплей, которая оттуда вытекала.

— О! Так вы отважный воин! Не правда ли?

— Разумине… раземуне… ра-зу-ме-ет-ся! — выговорил наконец Вилфрид, — Я… когда оно вот так… а я-то, ого-го!

— И нет для вас достойного соперника? — продолжал настаивать Гельмут.

— Никатаму-что! — невнятно пояснил крестоносец.

— Тогда ваше место там, на поле!

— На каком поле?! — изумился Вилфрид.

— На турнирном поле! Здесь же турнир!

— В самом деле? — повёл вокруг хмельной головой Вилфрид, — О! Да здесь весело! За это надо выпить!

— Мы непременно выпьем, после вашей победы! — заверил Гельмут, — Я обещаю, что выставлю бочку лучшего вина! Даже две бочки! Если вы победите, друг мой… Ну, как?

— Кхе-кхе!!!

— Отлично! — возбудился брат Вилфрид, — Тогда я… того! И не пытайтесь! Не удержите! Но вы честно обещаете две бочки вина?! Ага?!

— Лучшего! — клятвенно приложил руку к груди Гельмут — Две бочки!

— Умеете вы уговорить, барон! — подмигнул ему Вилфрид, — А ну-ка! Пустите меня!

Бедняга еле встал с третьей или четвёртой попытки. И, пошатываясь, побрёл к оруженосцам. Брат Марциан неодобрительно взглянул на барона.

— А что я? — пожал плечами Гельмут, — Вы же сами слышали, что вашему рыцарю вознамерилось размять косточки…

Брат Марциан молча отвернулся и уставился в поле. А там уже хихикали. Полупьяный крестоносец, пошатываясь и запинаясь ногой за ногу, шёл к самой середине, волоча за собой огромную секиру. За ним бежал оруженосец, держа в руках шлем со щитом, и голосил:

— Ваша милость! Ваша милость! Мы ещё не успели вас полностью облачить!

Вилфрид только отмахивался. Он как раз добрёл до середины поля, когда оруженосец подбежал к нему. Величественным жестом Вилфрид принял щит и огляделся вокруг. А потом опять сунул щит в руки оруженосцу:

— Ты у меня вместо шеста будешь! Держи! Вот так! Чтобы можно было по щиту ударить, вызывая меня на бой! Ага! Кто тут такой смелый, чтобы вызвать меня на пое… динок?!