Фу Цзяцзюнь – Очередь на любовь (страница 5)
– Мы упаковываем еду в многоразовую упаковку.
Мэйи приоткрыла пакет – завтрак и правда упаковали в ланч-бокс, да еще и такой красивый.
«Ничего себе, – подумала она, – такое стильное кафе».
– Получается, нужно будет оплатить, когда приду вернуть коробку?
Ура, Мэйи сама произнесла фразу, которую по сценарию должен был сказать Чжи Кан. Он как раз хотел назначить еще одну встречу, а коробку использовать как предлог. Все-таки судьба сама все решила за него. Ему-то казалось, что план безупречный, а про такую очевидную мелочь, как оплата заказа, он совсем забыл.
– Да, мы так и делаем.
– Но вы не боитесь, что человек не вернется? И деньги за заказ потеряете, и коробку?
– Ну, разные клиенты бывают… Тут уж как повезет. – Чжи Кан все больше тушевался.
Мэйи кивнула, мол, понятно.
– Ты пьешь молоко? – спросила она ни с того ни с сего.
Чжи Кан ответил кивком. Слова все еще стояли комом в горле, так что он не мог открыть и рта.
– Тогда давай поменяемся: я оставлю в залог свою бутылку, а когда приду вернуть коробку, то заберу.
Чжи Кан уставился сначала на бутылку, затем на Мэйи и снова на бутылку.
– Завтра суббота. Я тогда зайду?
– А, да… Ой, нет, нет, нет! Послезавтра. Пожалуйста, приходи послезавтра.
Мэйи снова кивнула с понимающим видом, но на самом деле ничего не поняла.
– Тогда послезавтра, как в прошлый раз?
– Да, послезавтра.
Мэйи взяла бумажный пакет и взглянула на часы: пора было идти.
– Ты сегодня не пойдешь в школу?
Чжи Кан на секунду замер. Неужели он походил на школьника? Она поэтому решила, что он учится где-то неподалеку?
– Э-э, нет.
Мэйи не стала мучить его расспросами, помахала рукой и вышла, на прощание добавив:
– Ты очень здорово играешь в баскетбол.
В кафе остался один Чжи Кан. Он так и застыл на месте: одной рукой махал ей в ответ, а другой сжимал бутылку молока.
Мэйи села за парту. До урока оставалось еще пятнадцать минут. Она открыла ланч-бокс: на нижнем уровне в отсеке слева лежала фасоль в томатном соусе, посередине – жареные грибы, справа – поджаренные помидоры, на верхнем уровне – яичница, сосиски и бекон.
Когда Мэйи открыла коробку, ее тут же обступили одноклассницы.
– Ого! Ты это сама сделала? Так много всего!
– Помидорки такие поджаристые, а внутри как будто очень сочные! Вкуснотища!
– Это что, яичница? Такая золотистая! Не знала, что ее можно так поджарить!
– Это твой парень тебе приготовил? Мэйи, ты такая везучая!
– Я тоже так хочу! – восклицали девушки наперебой.
Они еще немного пошумели и ушли болтать в другое место.
Наконец-то Мэйи смогла попробовать завтрак, который вызвал столько восхищения. Она тут же поняла, что девчонки хвалили совсем не зря. Мэйи впервые в жизни ела что-то настолько вкусное. Хоть завтрак уже остыл, все равно хотелось кричать от восторга.
Съев половину, она вдруг кое о чем вспомнила и достала из портфеля кошелек. В нем оставалась одна купюра в двадцать ринггитов[1].
Такой роскошный завтрак! Это наверняка очень дорого. Мэйи накрыла ланч-бокс крышкой, решив доесть оставшееся на обед.
Дома у нее с деньгами было не очень хорошо. Разочек отведать такой завтрак можно было, но если слишком частить, то никаких денег не хватит. Она убрала кошелек и ланч-бокс в портфель и вытерла губы.
«Когда верну ему коробку, то скажу, чтобы в следующий раз так много не готовил».
06/10, суббота
Это был третий раз в его жизни, когда он проснулся до будильника. Или до того, как бабушка приходила будить его с тапочками в руках.
В первый раз это произошло, когда он собирался в поездку по случаю окончания начальной школы. Учителя организовали им путешествие – по плану они должны были лететь в другой город на самолете. Ло Шао прежде никогда не летал на самолете, из-за этого он почти всю ночь не спал и вместе с будильником отсчитывал часы до рассвета.
Второй раз – когда у него впервые появился мобильник. Точнее, не то чтобы он тогда рано встал – наоборот, всю ночь провел, играя в игры на телефоне.
И наконец, третий раз – сегодня.
Ло Шао хорошенько вымылся в душе, специально сделал крутую прическу, чтобы произвести впечатление, надел куртку, которую носил только по праздникам, и собрался на выход.
Он снова понюхал ладонь – вроде чесноком не пахло, да и вообще ничего странного не чувствовалось. Ло Шао был очень доволен, что Чжи Кан с уважением отнесся к его просьбе.
– Вот и настал большой день!
Ло Шао постучал в дверь к бабушке, громко прокричал: «Я ушел!» и тут же выбежал на улицу.
Бабушка удивилась и сразу взглянула на календарь, чтобы проверить, точно ли сегодня день Ло Шао. Вроде все было верно, но тогда она пришла в еще большее смятение: неужели неправильно посчитала?
Ло Шао помчался прямиком в одну кафешку рядом со школой, где продавали завтраки. Так как сегодня выходной, школьников там было немного. Только те, кто шел в школу на дополнительные занятия.
Эту кафешку все знали. Во всяком случае, школьники отзывались о ней только с похвалой – порции большие, а цена невысокая.
– Здравствуйте! Что у вас самое вкусное? – спросил Ло Шао, навалившись всем телом на стойку и во весь рот улыбаясь продавщице.
– У нас тут все вкусное, – бросила женщина, тыкая в телефон.
– А что самое дорогое?
– Самое дорогое – это если ты закажешь все из меню сразу.
– Ну а что самое милое?
Женщина наконец отложила телефон.
– Ты девочке, что ли, понравиться хочешь?
– А у вас есть что-то специально для этого?
– Сейчас будет! Положись на меня.
Минут через пятнадцать продавщица вручила Ло Шао красивый бумажный пакет. Он был очень тяжелый, кажется, внутри лежало много всего. Ло Шао не стал расспрашивать, что именно туда положили. Продавщица сказала – все, чтобы растопить сердце девочки. Нужно только оплатить.
С пакетом в руках Ло Шао добрался до школы. В субботу там проводились только внеклассные занятия. Раньше Ло Шао каждую субботу ходил на тренировки по баскетболу, но с тех пор, как кое-что в его теле изменилось, – то есть с тех пор, как ему пришлось отдать половину жизни другому, – он оставил команду. Тренер, конечно, хвалил его, говорил, что у него большое будущее, что он даже сможет стать профессиональным баскетболистом, но Ло Шао все-таки настоял и перестал заниматься.
Все потому, что значительную часть тренировок он теперь пропускал, да и не смог бы участвовать во всех соревнованиях. Ло Шао лишился половины своей жизни. С ней он потерял и баскетбол.
Ло Шао не злился на Чжи Кана. Он злился на мир, но все равно никогда не обвинял Чжи Кана. Ло Шао знал, что тот вовсе не по своей воле отобрал часть его жизни. Чжи Кан появился случайно, и этого никто не хотел.
Чжи Кану, наверное, приходилось еще тяжелее. В конце концов, у Ло Шао была его родная бабушка, а вот у Чжи Кана совсем никого, кроме него самого.