Фрост Кей – Гончая (страница 42)
– Что, королевская особа не в силах слышать, чем на самом деле занимается свора собак? – выкрикнул кто-то. Тэмпест ощетинилась в ответ на злой тон.
Она почувствовала руку на своем плече. Никс.
– Тэмпест?
Гончая уставилась на женщину, затем перевела взгляд на Бриггса и Пайра. Все трое наблюдали за ней с обеспокоенным выражением на лицах, которое совершенно отличалось от укоренившейся подозрительности, видневшейся на лицах всех остальных. Они искренне за нее беспокоились. Они переживали о том, как она восприняла вероятную правду о том, что все члены ее семьи являлись убийцами.
Тэмпест расправила рубашку и разгладила несуществующие складки на юбке. Она перекинула свои длинные волосы через плечо, отметив, как под светом луны они отливают серебром. Если все, что они сказали, окажется правдой, покрасит ли она волосы снова, чтобы эта метка Мадридов не преследовала ее?
Она снова окинула собравшихся взглядом. Сейчас она этого сделать не могла. Слишком уж все запутано.
– Простите, – пробормотала Тэмпест и зашагала прочь.
Неважно, что у нее не было фонаря для освещения дороги, а глаза застилала пелена слез. Ноги все равно отстукивали ритм по тропинке, по которой Пайр вел ее через лес, словно подсознание специально сохранило путь в памяти.
Пока она бежала, она поняла, что готова вот-вот закричать. Тэмпест сдерживала гнев уже несколько недель.
Но если Никс и ее повстанцы были правы, то все, чему Тэмпест верила, оказалось ложью. Даже ее воспитание. Предубеждения по отношению к Оборотням, начавшиеся с того самого момента, когда из-за одного из них погибла ее мать, заставили Тэмпест так легко поверить всему, что ей говорили. Она критически мыслила в отношении всего на свете, кроме Оборотней.
– Тэмпест, ради всего святого, притормози! – прокричал Пайр у нее за спиной. – Ты не знаешь, куда идешь!
Тэмпест потрясла головой из стороны в сторону и поняла, что Пайр прав. Она вообще понятия не имела, где находится.
– Оставь меня в покое, Пайр, – пробормотала она, поворачиваясь к нему лицом.
Ей не хватало сил переживать о том, что он своими зоркими глазами может видеть ее слезы в темноте. Смущение в такой ситуации даже неуместно. Разочарование в самой себе давило на нее тяжелым грузом. Казалось, какой бы путь она ни выбрала, повсюду окажется чьей-то предательницей.
– Я не хочу…
– Если ты думаешь, что я оставлю тебя одну в таком состоянии, то ты действительно совсем меня не знаешь, городская девушка.
Он сократил расстояние между ними, прежде чем Тэмпест успела отступить, и железной хваткой впился в ее предплечье, направляя в сторону находящихся справа деревьев.
– Вытри слезы. Не хочу, чтобы ты сломала ногу, споткнувшись о бревно или что-то еще из-за того, что ты ничего не видишь.
Она вытерла лицо, раздраженная тем, что совсем расклеилась. Тэмпест были не свойственны истерики, но когда твой мир переворачивается с ног на голову, появляется идеальный повод для слез.
Спустя пятнадцать минут молчаливого блуждания по лесу и попыток взять себя в руки Пайр вывел их к красивому коттеджу хорошей работы, который выглядел по меньшей мере в четыре раза больше того, в котором обитала Тэмпест. Она замедлила шаг, когда он взбежал по ступенькам и открыл входную дверь.
Девушка остановилась у основания лестницы, не желая ступать дальше.
– Поднимайся, или я понесу тебя, – тихо пригрозил он.
Губы Тэмпест от его угрозы сжались, но она стала подниматься по лестнице и вошла внутрь первой. Остановившись посреди темной кухни, она больше не двинулась с места. Льющийся сквозь окна лунный свет освещал стол и плиту. Девушка потерла руки, чтобы хоть как-то отогнать мрачное предчувствие. Он зажег несколько фонарей, осветив комнату и немного рассеяв ее чувство меланхолии.
– Присаживайся, Тэмпа, – мягко сказал Пайр, указывая на крупный деревянный стол, окруженный несколькими похожими стульями.
Осторожно присев на стул, она безучастно наблюдала за тем, как он повесил свой плащ на крючок на стене, тяжело вздохнул и затем на несколько минут вышел из кухни. Тэмпест оглянулась на дверь. Она хотела уйти, но глупее поступка сейчас и не придумаешь. Даже с украденным фонарем она не смогла бы самостоятельно найти свой отделенный от всех домик.
Пайр вернулся в комнату и отряхнул перепачканные сажей руки, избавляясь от пепла.
– Я разжег камин в гостевой спальне, чтобы она успела нагреться для тебя. Приготовлю тебе что-нибудь поесть.
– Я не голодна.
– Прекрати, – ответил он, приступая к работе: стал нарезать овощи и поставил воду кипятиться.
Полчаса спустя он вручил Тэмпест тарелку супа и буханку хлеба в форме тюльпана, в котором она узнала работу Рины. По личному опыту она знала, что и то, и другое на вкус просто восхитительно, но ей и кусочек в горло не лез.
Она покачала головой и отодвинула тарелку.
– Я не… я не могу. Меня стошнит. Думаю, меня сейчас стошнит.
Пайр присел рядом. Он нежно убрал несколько выбившихся прядей волос с ее лица, и она не отстранилась. Приятно, когда тебя утешают.
– Тэмпа, – сказал он очень тихо, – ты в шоке. Ты должна была увидеть своими собственными глазами, что всей твоей правды на самом деле не существует. Ты
Тэмпест едва слышала его. В ушах звенело. Она подумала, что, если откроет рот, чтобы что-то ответить, ее действительно стошнит. Хотя отвечать и не нужно было, потому что Пайр продолжал:
– Не могу обещать, что теперь тебе станет легче, – сказал он, все это время поглаживая волосы Тэмпест, хотя они больше не падали ей на глаза. – На самом деле, скорее всего, станет намного, намного сложнее. Но по крайней мере, ты знаешь правду. Ты же всегда во всем ищешь правду, так? Я понял это с момента нашей первой встречи. Ложь тебя никогда не устраивает, даже если ее гораздо легче принять, чем правду. Даже когда она кажется безопаснее. Так присоединяйся к нам, Тэмпест. Понимаешь, сколько хорошего ты можешь сделать, присоединившись к
– Нет никаких доказательств.
Любой мастерски умелый лжец мог сплести паутину из полуправды, которая будет звучать как правда.
– Что?
– Нет никаких доказательств, – монотонно повторила Тэмпест.
Осмыслить происходящее можно было, только откинув все чувства, отрекшись от эмоций и включив
Но их не было.
Пайр недоверчиво посмотрел на нее. Он убрал руку от ее лица.
– Тэмпа, ты же сейчас не серьезно. Ты видела…
– Я ничего не видела, – перебила она. – Я видела не разоренную деревню. Я слышала, как кто-то бросался обвинениями. Вот и все.
Больше всего раздражало то, что ей все еще хотелось горько разрыдаться.
Наморщив лоб, она принялась считать дни с тех пор, как покинула Дотэ. Прошел почти месяц.
Месяц. Она догадалась, что приближаются те самые дни ее цикла. Это объясняло сменяющие друг друга эмоции.
– Невозможная женщина! – прорычал Пайр, с невероятной силой оттолкнувшись от стола.
Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на каменный пол. Тэмпест выпрямилась, впервые с тех пор, как встретила Пайра, почувствовав опасность.
– Ты убьешь меня? – спросила она ничего не выражающим тоном. Именно так она бы и поступила на его месте. Она обуза.
Кицунэ дернулся и замер. Пайр сделал плавный шаг хищника в ее сторону и коснулся пальцем ее подбородка. Тэмпест встретила его пылающий взгляд, не дрогнув, когда он зарычал ей в лицо.
– Доедай свою порцию и ложить спать, – гневно произнес Пайр. Он отпустил ее лицо и устремился к двери. Схватив свой плащ, он рывком распахнул входную дверь. – Я ухожу.
Хлопнув дверью, он ушел, оставив Тэмпест в полой растерянности. Она ждала любой реакции от Пайра, своего врага, но никак не ожидала, что он разозлится и уйдет из дома.
Глава двадцать шестая
Эта женщина прямиком из преисподней.
Пайр не понимал Тэмпест Мадрид.
Встретив ее впервые в таверне, где она притворялась невинной, чересчур любопытной городской девчонкой по имени Джунипер, он ни разу не усомнился в том, что сможет очаровать ее и заставить согласиться практически на все. Затем, после спасения ее жизни, Пайр наблюдал за тем, как она металась между привычной ложью и новыми знаниями об Оборотнях, и в нем росла уверенность, что он сможет убедить ее присоединиться к его делу. Тэмпест обладала сильным чувством справедливости, а еще она нравилась Никс и Бриггсу. Это многое говорило о характере Тэмпест. В конце концов, они избирательны в своей благосклонности.
Его губы скривились в отвращении. И все же Тэмпест хранила верность Гончим и королю Дестину вопреки всему, что теперь узнала. Сегодняшний день стал последней каплей. Пайр раскрыл все карты: чума, наркотики и ее драгоценная приемная семья. Может, и не все, но те, которые мог, он раскрыл.