Фрост Кей – Чудовище (страница 46)
Лука поставил рядом с ней бокал с вином и взглянул на нее.
– Сомневаюсь, что ты сможешь хоть как-то меня шокировать своим признанием.
– Несмотря на все старания Мадам, боюсь, у меня есть пробелы в знании этикета. Какую из этих чертовых ложек я должна использовать в первую очередь?
Его губы дрогнули, а затем он рассмеялся. Торн закатила глаза, и напряжение между ними исчезло.
– Знаешь что. – Лука взял миску и поднес ее к губам. – Давай есть вот так. Кто нас осудит?
Торн подняла в ответ свою.
– Действительно.
Вечер пролетел за вкусной едой, приятной беседой и несколькими долгими взглядами. Торн хотела, чтобы это мгновение продолжалось вечность: этот идеальный временной пузырь, в котором существовали только она и Лука.
Но все когда-нибудь заканчивается. Вот и их день закончился на прекрасной горьковато-сладкой ноте.
– Ничего, если я побуду с тобой, пока ты будешь собирать вещи? – тихо спросил Лука, когда они поднялись с намерением покинуть обеденный зал. – Я почитаю тебе.
Сердце Торн сжалось, и она кивнула.
Они побрели обратно ко входу в крепость и разошлись в разные стороны. Шаги Торн замедлились у ее комнаты. Она покачала головой, заметив аккуратно разложенные на кровати припасы, новую сумку и свое оружие. Он даже вернул ее мешочек с ядом.
Торн оставила дверь открытой. Она стянула кружевные перчатки и положила их на комод. Девушка провела рукой по крышке. Как она перешла от желания не впускать Луку в комнату к желанию впустить его в свою жизнь?
Вошел тот, о ком она думала.
– Быстро ты, – прокомментировала она, повернувшись к нему лицом.
Лука пожал плечами.
– Я не хотел терять отведенное нам время.
О звезды, она снова будет из-за него плакать.
Девушка указала на стул, стоявший рядом с кроватью.
– Присядь, пожалуйста.
Он обошел кровать и, сев на матрас, принялся раскладывать подушки у изголовья, чтобы устроиться поудобнее. Торн покачала головой, глядя на него. Лука раскрыл сказку, на которой они остановились, и начал читать вслух.
Обычно его чтение приводило ее в восторг, но сегодня вечером она почти не обращала на историю внимания. Она могла сосредоточиться только на его голосе, прекрасном лице и том факте, что ей придется оставить его уже утром. Она неторопливо порхала по комнате, собирая сумку по нескольку раз, просто чтобы отсрочить неизбежное.
Когда с вещами Торн было покончено, она села на сундук и прислонилась щекой к гладкому дереву спинки кровати, с удовольствием слушая чтение Луки. Но вскоре ее веки отяжелели, а огонь в камине стал превращаться в кучку тлеющих углей.
– Тебе нужно немного отдохнуть, – в конце концов сказал Лука, отложив книгу и поднявшись с кровати.
Она усилием воли широко открыла глаза и вскочила на ноги.
– Нет, я в порядке! Я не хочу спать. Я не…
– Неправда.
Лука захлопнул книгу и сделал к ней шаг.
– Тогда останься здесь, со мной.
Слова прозвучали неправильно. Она не склоняла его ни к чему, а просто хотела, чтобы он остался с ней.
На лице Луки отразилась борьба. Он и Бриджет вот уже месяц спали на полу в комнате Торн, и она привыкла к его присутствию. Это ее даже успокаивало. Девушка не хотела, чтобы Лука уходил.
– Я не могу остаться, – произнес он, заставив себя улыбнуться. Он сократил расстояние между ними, заняв свое место рядом с ней. Два месяца назад он поступил так же, но тогда Торн испугалась.
Теперь же ей страстно хотелось, чтобы он стал еще ближе.
– Почему нет? – спросила она, отчаянно желая, чтобы Лука остался рядом. Она покачнулась в его сторону, сократив дистанцию между ними. Как легко сейчас можно податься вперед и поцеловать его.
Рука Луки коснулась ее лица. Он провел большим пальцем по губам Торн, и от его прикосновения по телу пробежал электрический ток.
– С моей стороны неправильно, – пробормотал он, наклонившись, – оставаться сейчас с тобой. Между нами все изменилось. – Он судорожно втянул воздух, сверкнув аметистовыми глазами. – Я бы взял то, что мне не принадлежит, и тогда не смог бы отпустить тебя утром. Но, если ты не против, я прошу тебя разделить со мной еще одно воспоминание.
Торн вскинула подбородок. Пульс стучал где-то в висках. Он хочет ее поцеловать.
– Я прошу тебя о том же, – прошептала она.
Он наклонился вперед, и его губы, поначалу мягкие и нерешительные, нашли губы Торн. Его пальцы зарылись в ее волосы, и он притянул девушку еще ближе. Она скользнула руками по его груди и вцепилась в рубашку. Поцелуй становился обжигающим. От того, как ее собственные губы нетерпеливо приоткрылись ему навстречу, в животе вспорхнули бабочки.
Он зарычал и притянул ее ближе. В вертикальном положении ее удерживали только его руки.
Лука прикусил нижнюю губу Торн, и она судорожно втянула воздух.
От этого звука мужчина, казалось, пришел в себя.
Он медленно отстранился. Они оба тяжело дышали. Торн приподнялась на цыпочки и потянулась за следующим поцелуем. Лука же потерся своим носом о ее.
– Будет лучше, если я уйду, – натянуто проговорил он.
Торн облизнулась, и он застонал, запечатлев поцелуй на ее лбу.
– Ты – само воплощение искушения. Спокойной ночи, моя красавица, – прошептал он, крепко обняв ее напоследок, а затем быстро вышел из комнаты, прежде чем она успела снова заключить его в объятия.
Все к лучшему.
– Спокойной ночи, – сказала она в пустоту, опустив по бокам руки.
Девушка уставилась на открытую дверь.
Заснув в ту ночь, она видела сны об аметистах и нежных губах, что касались ее кожи.
Глава сорок вторая
Он налил себе большую порцию огневиски и поднес стакан к губам. Лука сделал большой глоток, а затем уставился на стакан. Алкоголь ему не поможет. Не залечит сердечную рану.
Лука швырнул стакан в камин и вздрогнул от полыхнувшего пламени. Какой идиот позволит своей паре уйти, сдавшись без боя?
Он провел руками по волосам, разрушив весь тяжкий труд Дариуса, и принялся расхаживать у кровати. Даже сейчас Лука чувствовал ее вкус на губах, ее аромат на своей коже. Внутренние инстинкты кричали о том, чтобы запереть Торн и ухаживать за ней до тех пор, пока она не согласится стать его женой.
Она возненавидит его и никогда не полюбит.
К тому же тогда он поступит совсем как отец. Этот идиот запер мать и измывался над ней до тех пор, пока она не сдалась и не родила ему сына. Это разрушило их семью, и в конце концов мать убила и отца, и себя.
Наверное, хорошо, что Торн его покинет.
Проклятие, состоящее из ненависти и порока, висело над его семьей подобно молоту. Она заслуживала избавления. И вообще, что он может предложить? Уединение? Обветшалый замок? Свою сломленную душу?
Он уселся на черный сундук у кровати и опустил голову.
Нет, она заслуживала всего счастья мира, и Лука, черт возьми, позаботится о том, чтобы она его получила.
Даже если это его убьет.
Глава сорок третья