Фролов Сергей – Стекловата (страница 12)

А вот и медблок. Запертая дверь не помеха. Бандит встал на дверную ручку и отжал ножом штапики на наддверном, кустарном окошке. Аккуратно вытащил стекло. Поднял шпингалет и распахнул обе створки. Штапики с торчащими гвоздиками и стекло пока положил на почти плоскую крышу-навес над дверью. Сам влез в помещение. Тусклый свет проходил через большое матовое окно операционной. Тишина, только слегка скрипели половицы под вытертым линолеумом. Тело на кушетке можно было определить лишь по освещённым выпуклостям. Вскоре глаза привыкли, и Мося смог видеть всё остекленевшее тело. Фантазии уже начали рисовать различные картины услаждения терзающей душу похоти. Дрожащими руками мур извлёк красную жемчужину и вложил её в слегка распахнутый рот своего объекта вожделения. Пошли томительные минуты ожидания. Жемчуг должен раствориться в любом случае, таковы законы Стикса. И что-то должно измениться. Мося молил всех богов, чтобы это что-то было разморозкой, а не новым свойством или квазированием. И да ладно, пусть она потом станет квазом, или нимфой, всё равно. Главное, чтобы сейчас она растаяла. Но нет...

Ничего не происходило, шли минуты, где-то через час стало ясно. Жемчуг потрачен даром, надо валить обратно.

Стекло встало на место, гвоздики вдавлены в старые дырки. Даже ручку обтёр от песка с ботинок.

В апатии и расстройстве неудавшийся насильник отправился за бухлом, чтобы залить все мысли и паршивое настроение алкоголем. "Отформатировать жёсткий диск", как говаривал его завтрашний бригадир Жбан. А "форматировал" он его часто, после каждого рейда по автозаправкам. Если бы не здоровье иммунного, давно бы уже печень отвалилась. Вот и сейчас Жбан сидел у себя в балке (жилище-бочка) с каким-то водилой из своей группы и пил. Всё это открылось Мосе в распахнутое окно, а звуки "базара" слышны были даже в медблоке. Жбан принял нового собутыльника в компанию. На полу под панцирной сеткой кровати стоял ящик водки. На столе красовались две полторашки пива в качестве закуски. Из переполненной пепельницы на столе вываливались окурки. С гранёными стаканчиками в руках и дымящими сигаретами бандиты "тёрли за жизнь". К открытой банке шпротов никто даже и не притронулся. Понять, о чём разговор, гость ещё не мог, не в той кондиции был. Решил пока съесть шпротинку. Ухватил за кончик хвоста янтарную рыбку и отправил её в рот. Капли масла полетели на одежду. Но вот Жбан прервался.

- Ты что? Сюда жрать пришёл?

Он отдал свой, доверху наполненный стакан. А его друган, по отечески заботливо взглянув на Мосю, протянул со стола полторашку пива на запивку. Дело пошло.

Очухался мур в середине следующего дня на заднем сиденье Уазика. Трясло безбожно, и внутри, и в буквальном смысле. Дорога прилетала тут раздолбанная, латанная - перелатанная.

- Пить!

Хриплым голосом просипел Мося и протянул раскрытую ладонь между водительским и пассажирским сиденьем. В неё молча вложили пластиковую бутылку с водой. Некоторое время были слышны жадные, глубокие глотки. Потом бутылка с треском вернула себе прежнюю форму. Теперь уже спереди появилась рука с открытой солдатской флягой. Мося выпил из неё живца. Алкоголь! Рвотный спазм согнул бандита, но тут же начало приходить облегчение. Противный писк в ушах утих, тремор (дрожь) в теле сошла на нет. Приняв ещё водицы, - пациент ожил.

-Чё? Где мы уже?

- Чемизово.

Донеслось с переднего сиденья.

- Эт уже триста километров отъехали?

-Да, около того. А что, забыл чего взять?

- Не знаю ещё.

- Ну, вас со Жбаном и Харей с утра грузили, пустых. Без оружия. А, да тут хватает и так.

- Ясно.

И Мося решил ещё дремануть до вечера. "Диск отформатировался", мыслей не было, всё чисто, как кардиограмма у покойника.

А за триста километров от Моси в Муравейник прибывала колонна внешников. Связист получил сообщение, затем в небе послышалось жужжание лёгких разведывательных дронов. Вскоре пыльный столб с северной дороги стал приближаться. Десять герметичных грузовых автомобилей с пусковыми платформами для беспилотников на крышах, два колёсных танка и бронеджип с крутящимся локатором в кузове.

Квопа, затянутая в чёрно-белый мотокостюм, щурилась, смотря на приближающихся внешников. Она не любила с ними контактировать, поэтому сейчас сидела на мотоцикле. Сзади сидел Глаз, он тоже воспользовался поводом уехать на время из стаба. Поводом была перезагрузка озера, что напротив черноты на юге. Иногда там прилетали рыбаки и туристы. Но главное, там было много рыбы. Два сложенных спиннинга торчали из рюкзака ментата.

- Ладно, поехали мы.

Знахарка махнула рукой Кучеру и надвинула на голову чёрный шлем. Мотор взревел, и парочка помчалась к озеру.

Вскоре, вдали, на горизонте засверкали молнии. Оттуда потянуло свежим сырым ветром. Донеслись раскаты грома.

Квопа доехала до холма, он служил защитой от возможного наводнения. На вершине остановились.

Вдвоём они стояли на вершине и заворожённо смотрели на чудо Стикса.

- Не видел ещё?

- Нее...

- Всё! Прилетело. Заражённых тут не бывает, ни разу не видела, прилетевших сразу зачищаю.

Квопа отняла от глаз бинокль.

- А в этот раз никого.

Глаз уже настроил спиннинги. Дал один знахарке.

- Мальчики направо, девочки налево.

Пошутила женщина, покрутила в руках воблер и одобрительно кивнула.

- Встретимся здесь через два часа. А пока аппетит нагуляем.

Как-то многозначительно сказал Глаз и плотоядно улыбнулся.

Квопа ответила такой же, загадочной улыбкой.

И отправилась вниз по склону, грациозно переливаясь под обтягивающей тканью, как чёрная пантера. Глаз проводил её взглядом и пошёл к срезу воды.

Прилетело немного с переполнением, поэтому луговина была залита по щиколотку. Вода, перемешанная с травой, хлюпала под ногами. А по пляжу струились широкие и неглубокие потоки воды. Песок в них образовывал на дне рябь из маленьких барханчиков. Кидать пока не было смысла, вскоре вода успокоится, и на поднятую вдоль берега муть устремится очухавшаяся рыба. Но рыбак продолжал удаляться от точки встречи. Рыбачка также очень спешила.

Квопа достигла угла озера и направилась в микроскопический стаб, какие иногда бывают на пересечениях трёх кластеров. Многовековой лес стоял безмолвно, толстенный мох проваливался под ногами чуть ли не по колено. Он же окутывал и полузасохшие толстенные дубы. Засохшие ветви переплелись с живыми, все были с наростами, скрюченные. В какой-то момент женщина подпрыгнула и, как по рукоходу, цепляясь за ветки, продолжила углубляться в чащу.

Странная, круглая поляна была лишена мшистой растительности. Её покрывали обыкновенные луговые травы. В центре стоял остов громадного, обломанного дуба. Он был пустотел внутри. Выбеленную временем древесину покрывали узоры, написанные кровью тех невинных рыбаков и туристов, что раньше приносились сюда с озером. Их кости, тут же, проглядывали из высокой травы.

Квопа спрыгнула на поляну. Сбросила всю одежду и вошла в дупло дуба-жертвенника. Пала на колени. И распростёрлась. Её губы страстно зашептали:

- Приветствую тебя! И преклоняюсь перед тобой, о Великий Стикс. Я твоё дитя, отдаю себя всю служению тебе.

Прошла минута. Трещали и скрипели деревья, шумел ветер. Стебли травы шуршали друг о друга, лесные запахи окутали алтарь.

- Я тебя слышу.

В голове молодой ведьмы возник образ тысячелетней старухи. Да, да, - Квопа на самом деле не была знахаркой. Она играла эту роль среди муров. Её дар был гораздо многогранней, а история гораздо богаче, чем знали о ней внешники и бандиты из Муравейника. Она была ведьмой!

- Великая Мать!

На глазах Квопы выступили слёзы благоговения.

- Я слышу тебя, дочь моя. Говори быстрей, пока энергия перезагрузки ещё возмущает эфир.

- Великая Мать! Пророчество сбылось. Она явлена Стиксом. Благословение и проклятие, жизнь и смерть. Сёстры, что ждали её в других местах, - могут возвращаться к своим делам, и мне пора покинуть свой пост. Я хочу теперь получить другое служение. Также в стабе появился ментат, скоро он сможет меня раскрыть.

- Слава Стиксу! Дочь моя. Я прочла все твои мысли, можешь больше ничего не говорить. Возвращайся в Муравейник. Тебе надо склонить её на свою сторону. Она должна примкнуть к нам по хорошему или по плохому. Да благословит нас Стикс!

В сознании погас голос старухи. Ведьма быстро оделась и проделала обратный путь к спрятанному спиннингу.

Первый же заброс, шёпот губ, и большой судак уже бьётся у ног удачливой рыбачки. Пристальный взгляд, ещё один точный заброс, шёпот молитвы, новое благословение Стикса. Молодая килдинг получала чудеса по заказу. Стикс благоволил ей, а она знала, как правильно ему служить.

Глаз, как только Квопа скрылась из вида, быстро вернулся на холм, выкатил мотоцикл на трассу, ведущую в Рынск, завёл его и помчался к черноте, затем вдоль неё по мокрой, скользкой дороге. Когда чернота осталась за спиной и скрылась из виду, впереди показалась водонапорная башня. Ментат остановился. Достал рацию, выставил нужный диапазон и несколько раз пошипел кнопкой. Радиоэфир откликнулся сразу же:

- Пароль?

Глаз ответил:

- Сзади две фуры стоят.

Шипящий голос:

- Мы их уже видели. Это ты?

- Да, это Богомол. Я на месте.

- Я Бананан. Видим тебя, сенс говорит, хвоста нет; всё чисто. Жди, скоро будем. Конец связи.

Вскоре навороченная машина Института показалась на дороге. Под бронёй скрывалась дюжина суровых стронгов. Стронги - это охотники на внешников и элиту. Имеющие много прокачанных навыков и отличное вооружение. Глаз, он же Богомол, запрыгнул в приоткрывшийся люк. Бронемашина вскоре вновь скрылась в обустроенном схроне в километре от башни.