Фридрих Шиллер – Духовидец. Из воспоминаний графа фон О*** (страница 43)
Принц поморщился.
— Вы правы, черт возьми!
— Мы здесь — ваши руки, ваши инструменты, мы готовы работать для вас. Вы разрешили мне, монсеньер, думать и действовать на свой манер. Я знаю, какой выкуп предложить старому герцогу за юнкера. Вы даете мне полномочия?
— Не представляя вашего плана? Хотя постойте, все понятно! Вы намерены предложить ему юного принца!
Чивителла поклонился.
— Вы угадали. Это доказывает сходство наших мыслей. И доказывает ваше согласие и готовность действовать. Итак, вы даете разрешение, принц?
— Да. Спасайте юнкера.
Поздно вечером Чивителла отыскал неаполитанского посла — их еще в Венеции связывала тесная дружба. Следующим утром посол испросил аудиенцию для себя и маркиза; долго ждать не заставили и провели на галерею, где герцог упражнялся в стрельбе.
— Ваше высочество, — начал маркиз, — я пришел просить за жизнь моего несчастного друга.
Он трогательно поведал о своем отношении к юнкеру. Герцог слушал терпеливо. Чивителла приободрился, изобразил в пламенной речи невыносимые переживания молодого Цедвица, коснулся дружбы герцога с отцом юнкера, говорил об ужасающей тяжести, что давила юнкера все эти годы. Он восхвалял его чистое, открытое сердце, мужество, преданность.
Герцог наконец прервал его:
— Судя по вашим словам, маркиз, это прямо ангел какой-то! И, однако, он изменил своей вере; его отец в гробу перевернется, узнав о подвиге сынка!
— Вы заблуждаетесь, ваше высочество. Ни барон фон Фрайхарт, ни юнкер фон Цедвиц своей вере не изменяли.
— Так ли? — герцог проницательно посмотрел на собеседника.
— Вы легко в этом убедитесь, сир, — невозмутимо ответствовал Чивителла. — Достаточно спросить пастора церкви Святого Духа; не знаю, как его зовут, но знаю точно: упомянутые лица причащаются там каждое воскресенье.
— Это радует меня, подлинно радует, — несколько смягчился герцог, — но сей отрадный факт ничуть не уменьшает провинности юнкера. Откровенно говоря, маркиз, юнкер, на мой взгляд, только бедный простак, и мне жаль его, хотя бы в память о его отце. Но кто его науськал — вскоре обнаружится: у меня хороший следователь, я разговаривал с ним два часа назад. Очень может быть, что слова, произнесенные вами вчера вечером и просветившие юнкера в последний момент, исходили от принца Александра. Предположим. Однако остается вероятность и большая вероятность, что дело задумал мой католический племянник, — кто предал свою веру, тому ничего не стоит предать свою плоть и кровь. Сообразите-ка, маркиз, кто более всех заинтересован в моей смерти, ждет, не дождется! Не интриговал ли он против меня со всеми европейскими дворами? Допустим, в последний момент он почувствовал угрызения совести, допустим! Преступник часто испытывает страх перед своим деянием. Нет никого в моей стране, слышите, маркиз, никого, кто бы с большим удовольствием зарядил пистолет юнкера, нежели принц Александр. Моего внука похитили — это он знает. Моя жизнь — препятствие на его пути, после моей смерти племянник Александр мигом покончит с ребенком.
Чивителла поймал свою игру.
— Сир! Господь милостив и сохранит вашу жизнь. И если юный принц снова окажется под вашей опекой, европейские дворы будут только довольны.
— Вот именно, если… — проворчал герцог. — А где он? Где прячется проклятая наследная принцесса, которая его украла? Нечего сказать, маркиз, много радости доставляет мне семья. И к тому же из несчастного ребенка сделают паписта!
— Вы сами, ваше высочество, его воспитаете. Я знаю, где скрывают юного принца. Отдайте мне юнкера, сир, моего заблудшего друга, и внук будет в ваших руках.
— Что? — взволновался герцог. — Вы способны найти ребенка?
Его снова обуяла подозрительность.
— Вы друг моего племянника, маркиз! Вы одалживали ему деньги в Венеции, ходили с ним в игорные дома. Видите, я неплохо осведомлен. Кто поручится, что вы сдержите обещание?
— Сир, — спокойно ответил Чивителла, — слово вашего высочества ценится в Европе. Ни разу в жизни, так я слышал, вы не унизились до лжи. Я вверяюсь вашему слову, сир. В пяти часах отсюда — гессенская граница. Там, в полночь, я передам юного принца вашему высочеству или вашим людям. Обещайте сейчас, сир, перед послом неаполитанского короля, что вы утром отпустите на свободу юнкера фон Цедвица.
— Согласен! — воскликнул герцог. — И пусть он обзовет меня подлым псом, если я нарушу слово.
Обсудили подробности, определили место встречи — улицу в одной пограничной деревушке.
За несколько минут до полуночи по деревенской улице проскакал гусарский эскадрон, за ним следовали две кареты. Старый герцог выпрыгнул из первой — не поленился приехать лично. Чивителла, в черной маске, с ребенком на руках, стоял один.
— Берите его! — крикнул герцог. — Да поглядим хорошенько, как бы нам не подсунули бастарда!
Ему передали мальчика. Старик тотчас его узнал: юный принц имел выраженное фамильное сходство. Герцог шепнул несколько слов ротмистру: тот приблизился ко второй карете, оттуда вышел юнкер фон Цедвиц, сопровождаемый двумя офицерами.
— Юнкер, — обратился к нему герцог, — вот гессенская граница. Надеюсь, вас никогда более не увидят в моей стране. Вас бессовестно водили за нос, понимаю, но, тем не менее, я не хочу служить мишенью для упражнений в пистолетной стрельбе. Кстати говоря, учитесь стрелять получше и, главное, выбирайте более подходящий объект. Возьмите это от старого друга вашего отца и постарайтесь стать благоразумным человеком.
Он протянул объемистый, вышитый жемчугом кошелек. Юнкер взял его, упал на колени, пробормотал в замешательстве:
— Ваше высочество… вы… вы…
— Глупец, — усмехнулся герцог. Лучше поблагодарите того, кто купил у меня вашу голову.
Он сел в карету и дал сигнал трогать. Цедвиц и Чивителла остались в одиночестве на деревенской улице.
Я прочел принцу, дорогой друг, Ваше письмо из Зальцбурга; он просит сообщить о своем согласии с Вашим решением. Лучшее для молодого Цедвица — уехать в Венецию. Вы совершенно правы — венецианские дамы наведут юнкера на другие размышления. Его печаль и хандра слишком ясны: раскаяние из-за ужасного заблуждения, разлука с принцем, которого он любит. Вы пишете, что более всего юнкера мучает страх перед армянином, — надеюсь, синее небо Италии развеет и это досадное чувство.
Вас, дорогой маркиз, очень недостает, ожидаем Вашего скорейшего возвращения. Вы же знаете, я не более чем зритель, готовый охотно взять какую-либо маленькую роль по желанию принца, а вовсе не один из инициаторов действия. Конечно, я привык, по традиции своей семьи, к любым авантюрам и дворцовым интригам в Курляндии, России, Швеции и Польше, хотя должен признаться, не люблю лично в этом участвовать, — по натуре я солдат, а не политик. К тому же стараюсь видеть обе стороны медали — это меня расхолаживает и, понятно, не усиливает активности принца. Думаю, принц Александр будет хорошим правителем, гораздо лучшим, нежели герцог, но я, равно как и вы, не могу не симпатизировать этому последнему. Герцог, разумеется, отстает от своего времени; принц Александр способен сделать народ счастливей и свободней. В отношении юного принца никто не сомневается: он вряд ли долго проживет. Вчера я беседовал с герцогским лейбмедиком, он сказал, что ребенок безусловно унаследовал от отца больную кровь. Даже пустяковая простуда, безвредная для другого ребенка, может представлять для него серьезную опасность.
У нас в резиденции не случилось ничего, достойного упоминания. Благодаря молчанию неаполитанского посла и старого герцога, равно и вашей предусмотрительности — я имею в виду маску, — осталось тайной, кто передал герцогу юного принца. Только венский посол что-то подозревает. По общему мнению, ребенка отбили у наследной принцессы на дороге; сверх того, ее незадолго до этого видел здесь, в городе, один из кавалеров ее покойного супруга. Утверждают, что люди герцога похитили ребенка в Гессене, — рассказываются даже любопытные подробности. Слухам о ночном побеге Цедвица из каземата верят весьма охотно, полагая, что старый герцог, в память о своем друге, отце юнкера, не только сему не препятствовал, но даже и помогал — в этом пункте молва приблизилась к истине.
Принц дважды виделся со своим «советчиком» — оба раза ночью. Фрайхарт, находившийся при первой встрече в соседней комнате, поведал мне, что беседа была очень оживленной. Принц не поделился впечатлениями ни с ним, ни со мной, однако похоже, армянин подстрекал его к более решительным и самостоятельным действиям. Получены деньги от венского и дрезденского дворов — они снова на стороне принца, поскольку ребенок снова попал под опеку старого герцога. Фрайхарт сообщил, что принцу доставлена изрядная сумма из приватных средств французской королевы.
Согласно Вашей просьбе, посылаю это письмо через Триест. Буду держать Вас, дорогой друг, в курсе событий и надеюсь скоро о Вас услышать. Передайте Цедвицу лучшие пожелания принца и, естественно, наши с Фрайхартом.
Еще ничего нет от Вас, дорогой маркиз, хотя до следующей недели вряд ли можно на что-нибудь рассчитывать. Пользуюсь оказией: один и секретарей кайзеровского посольства едет завтра в Венецию с поручением к представителю своего двора.