Фридрих Шиллер – Духовидец. Гений. Абеллино, великий разбойник (страница 133)

Меммо. Я слышал множество жутких рассказов об этом разбойнике. Мне кажется, он должен иметь связь с дьяволом, и лучше б его сюда не вводили.

— Боже! — закричали женщины. — Не рассказывайте нам такие ужасы! Мы умрем со страха!

Контарино. Остается теперь узнать, кто из этих двоих возьмет верх — Флодоардо или Абеллино. Я уверен, что первый возвратится сюда, не исполнив своего обещания.

Один из сенаторов. А я бьюсь об заклад, что только он один во всей Венеции может поймать Абеллино. Я как в первый раз увидел Флодоардо, так сразу и предсказал: он сыграет в нашем городе важную роль.

Контарино. Ставлю тысячу цехинов: Абеллино не дастся живым.

Тот же сенатор. А я ставлю тысячу, что Флодоардо поймает его. Итак, мы побились об заклад.

Контарино (улыбаясь). Благодарю, вы подарили мне эти деньги. Флодоардо, конечно, храбр, однако в Абеллино он имеет Достойного соперника.

Кардинал (дожу). Позвольте спросить, ваша светлость! Взял ли Флодоардо с собой солдат?

Дож. Нет! Ни одного человека. Уже двадцать четыре часа преследует он разбойника один на один.

Кардинал (с торжествующим видом). Поздравляю, Контарино, вы выиграли заклад!

Контарино (почтительно кланяясь). Я не могу проиграть его, раз ваше преосвященство мне так предсказывает.

Меммо. Я понемногу начинаю приходить в себя. Посмотрим, чем все кончится.

Почти целые сутки истекли с той минуты, как Флодоардо дал свое дерзновенное обещание. Шло уже к пяти, а он все не показывался.

Глава пятая

ВСЕОБЩИЙ УЖАС

Дож начал беспокоиться, сенатор Витальба считал свой заклад проигранным, заговорщики едва скрывали радость, как вдруг Контарино встал и торжественно объявил, что готов потерять не только тысячу цехинов, но даже двадцать тысяч, если это поможет поймать Абеллино и упрочит благоденствие Республики.

— Уже бьет пять! — воскликнула Розамунда.

Все слушали, затаив дыхание, каждый удар колокола. Розамунда лишилась бы чувств, если бы Идуэлла не поддерживала ее. Роковой час настал — а Флодоардо не было.

Андреа Гритти искренне любил графа и вздрагивал при одной мысли, что тот мог пасть под ударом Абеллино.

Розамунда подошла к дяде, как бы желая ему что-то сказать; но глаза ее наполнились слезами, и ей не удалось вымолвить ни слова. Тщетно она боролась с волнением, переполнявшим ее душу, пока наконец не бросилась на стул, сложила руки и стала молить небо ниспослать Флодоардо помощь, а ей — утешение.

Повсюду в собрании шептались — царило смятение. Каждый хотел казаться веселым и спокойным, но никто не мог скрыть страха. Прошел еще час, а Флодоардо так и не было.

В это мгновение последние лучи заходящего солнца проникли сквозь облака и осветили лицо Розамунды. Она простерла руки к лучезарному светилу и воскликнула с улыбкой надежды:

— Милосердный Боже, повелевающий рассеяться бурям, разгонит печали души моей! Он сжалится надо мною!

Контарино. Не в пять ли пополудни обещал Флодоардо привести Абеллино? Уже целый час прошел после срока.

Сенатор Витальба. В каком бы часу то ни было! Если он приведет его — то исполнит свое обещание.

Дож. Тише! Слушайте! Мне кажется, чьи-то шаги.

Лишь только он произнес эти слова, как дверь отворилась и вошел Флодоардо, кутаясь в плащ. Волосы его в беспорядке разметались по плечам, с обрызганного дождем шлема свисали перья и закрывали часть лица; глубокая задумчивость сквозила во всем облике графа. Он печально огляделся и поклонился собранию.

Все стеснились вокруг Флодоардо и принялись расспрашивать, заглядывая ему в глаза, словно старались угадать ответы.

— Боже мой! — вскричал Меммо. — Боюсь, что...

— Молчи! — в сердцах прервал его Контарино. — Еще нечего бояться.

— Почтенные венецианцы! — торжественно произнес наконец Флодоардо. — Его светлость известил вас, конечно, о причине, по которой вас сюда созвали. Я пришел прекратить ваше беспокойство. Но сперва, великодушный Андреа, я должен получить от вас публичное подтверждение того, что Розамунда будет мне наградой, если я предам в ваши руки разбойника Абеллино.

Гритти (глядя на него с беспокойством). Флодоардо, тебе удалось? Ты поймал его?

Флодоардо. Если Абеллино в моей власти, получу ли я руку Розамунды?

Гритти. Получишь — если предашь его в руки правительства. Я возобновляю свою клятву — и сдержу ее, как подобает дожу Венеции.

Флодоардо. Почтенные венецианцы! Вы слышали клятву Андреа?

Все. Слышали!

Флодоардо (твердым голосом, выступив вперед на несколько шагов). Итак, Абеллино в вашей власти.

Все. Абеллино в нашей власти? Где же он?

Гритти. Жив он или убит?

Флодоардо. Жив.

Кардинал (быстро). Абеллино жив?

Розамунда. Идуэлла! Не послышалось ли мне? Абеллино жив! Злодейская кровь его не оросила еще руку Флодоардо!

Витальба. Канторино, вы мне должны тысячу цехинов!

Контарино. Кажется, так.

Гритти. Флодоардо, сын мой! Ты сослужил Республике важную службу — я рад, что именно тебе Венеция обязана ею.

Витальба. Позвольте, славный Флодоардо, поблагодарить вас от имени всего сената за сей геройский поступок. Наша ближайшая забота — вознаградить вас достойно.

Флодоардо (печально посмотрев на Розамунду). Вот награда, которой я требую.

Гритти (радостно). Возьми ее! Но где же твой пленник? Я еще раз желаю увидеть этого злодея, который осмелился произнести: «Дож, мы равны с тобой; мы два величайшие человека в Венеции». Посмотрю, сохранит ли сей исполин твердость духа в оковах?

Несколько голосов вместе. Где он? Где? Приведи его сюда!

Женщины затрепетали.

— Ради Бога! — вскричали они. — Не вводите его в залу! Нам страшно.

— Милостивые государыни! — отвечал Флодоардо с улыбкой скорее грусти, нежели радости. — Вам нечего бояться. Абеллино не причинит вам ни малейшего зла.

Фальери. Абеллино уже во дворце?

Флодоардо. Вы не ошиблись.

Витальба. Так утолите же скорей наше любопытство.

Флодоардо. Через минуту вы увидите Абеллино! Пусть все станут позади дожа.

Пораженные страхом, зрители поспешно отступили за кресло Андреа, как будто он мог защитить их от ярости разбойника. Все волновались; заговорщики трепетали, ожидая появления сообщника.

Дож сидел спокойно, с важностью судьи, пред которым суждено предстать преступнику. Остальные стояли за ним полукругом. Глубокое молчание царило в зале. Розамунда положила голову на плечо Идуэлле и со спокойствием невинности смотрела на своего героя. Заговорщики держались в самом дальнем углу, с бледными, свирепыми лицами — не говоря ни слова и едва смея дышать.

— Сейчас, — молвил граф, — вы увидите Абеллино. Не пугайтесь; он уже не опасен.

При этих словах он подошел к двери. Завернув голову в плащ, стоял он недвижно минуту за минутой...

— Абеллино! — вскричал он наконец, открыв лицо, и протянул руку к двери.

Этот возглас ужаснул все собрание, и Розамунда невольно шагнула к Флодоардо: она боялась не столько за себя, сколько за своего любезного.

— Абеллино! — повторил граф грозным голосом. — Абеллино! — и вдруг отворил дверь и швырнул туда свои плащ со шлемом.

Розамунда бросилась к нему, задыхаясь от крика:

— Постой, Флодоардо!

Флодоардо исчез; на его месте стоял Абеллино!