Не склеить дружбу никогда.
Уж лучше – целая вражда.
У ржавого – к заточенным кинжалам
Претензия: почет – вещам бывалым!
В чем суть удачных восхождений?
Вперед и вверх без размышлений!
Не проси у доброхота.
Отбери – и вся работа!
Убогие души нельзя не оплакать:
Ни зла, ни добра в них, а сырость и слякоть.
Пускаешь шутки, ни в кого не метя?
Родятся дети – ты за них в ответе!
Два горя – много легче одного я
Перенесу. Откуда взять второе?
Тебя надули, как воздушный шар.
Укол тебя убьет, а не удар!
– Возьму ее – и верх возьму над нею! —
Своей уступкой верх возьму вернее!
Себя не истолкую – истолку
В труху свою надежду и тоску.
Мой помысл истолкует только тот,
Кто все перетолковывать начнет.
Ничто не вкусно, говоришь?
Клянешь талант своей стряпухи?
В твоей похлебке вечно мухи?
Ты в нужник, чуть поев, спешишь?
Послушай, друг мой! Коли так,
Во что я, правда, верю слабо, —
Зажмурь глаза и слопай жабу,
Да пожирней, чтоб самый смак!
Я мысль чужую повторяю:
Я знаю всех, себя не знаю.
Мои глаза – мои глаза:
Самих себя узреть нельзя.
В сторонку б отошел я, чтобы
Увидеть блеск своей особы, —
Но не в такую даль, как враг, —
Ведь даже друг далек – и как!
А вот меж ним и мной – середка…
Туда попасть прошу я кротко…
Иду по тысяче ступенек,
Кричит вослед мне современник:
«Ты крут, тебе сам черт не брат!»
Иду по тысяче ступенек,
Ступенькой быть – никто не рад.
Тропе конец! Внизу разверзлась бездна!
Ее ль ты ждал? Она ль тебе любезна?
Ее я ждал! Она любезна мне!
В опасность верю, в гибель – не вполне.
Злые свиньи ждут поживы —
И младенец на пути.
Что ж, ребеночек сопливый,
Не пора ль тебе пойти?
Если хныкать перестанешь
И ворочаться в траве,
Сразу на ноги ты встанешь —
И пойдешь на голове!
Когда бы не катил я бочку —
Без устали и в одиночку, —
Пришлось бы в небо воспарить
И крылья в пламени спалить.
Вблизи – я ближнему не рад.
Пусть в рай отправится, пусть в ад!
Ведь нет любви, где нет преград!
Чтобы не дразнить нас светом,
