Фридрих Незнанский – Сибирский спрут (страница 7)
— Бывает и так. А бывает…
— Что?
— Ну-у… всякое бывает… Работа такая… Приехали. Вот твой дом.
Иоланта поплотнее запахнула шубку:
— А ты мне как-нибудь расскажешь о своих приключениях?
— Конечно. Только в следующий раз.
Она наклонилась ко мне и поцеловала. Клянусь, это был не просто поцелуй. Я мысленно поздравил себя с победой и проводил взглядом мою новую знакомую…
Теперь предстояло решить, что делать с неожиданным сюрпризом, нежданно-негаданно свалившимся мне на голову в виде незнакомой женщины, в которую стреляют из глубины моего собственного двора! Я повернулся. Незнакомка не спала, она смотрела на меня и даже улыбалась.
— Я вам, кажется, помешала, да? — спросила она.
— Нет… То есть немного.
— Извините. Но я вас ждала почти два часа.
— На таком морозе? — изумился я.
— Да.
— И как же вы не замерзли?
Она пожала плечами:
— А что было делать? Я в Москве никого не знаю, кроме Александра Борисовича.
Так вот кому я обязан этим «подарком»!
— Турецкого?
— Да. Я как приехала, сразу позвонила ему. А он направил меня к вам. Телефон не отвечал, и я решила отправиться прямо на квартиру.
— Ясно…
На самом деле мне пока еще не было ясно ровным счетом ничего. Разве что одно — просто так, без серьезной причины мой старший друг и учитель, Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры, не станет кого-то направлять ко мне. А судя по тому, что в женщину к тому же еще и стреляли, дело действительно серьезное.
— Как ваша нога?
— Болит. Но кровь, кажется, не идет.
— Все равно вам нужно срочно к врачу.
— В такое время?
— Конечно. Поедем в ближайшую больницу.
— Нет! — вскрикнула она. — Не надо в больницу.
— Почему это? Милицию — я еще могу понять, но почему нельзя в больницу?
— Они могут меня выследить.
— Не волнуйтесь. У меня есть знакомый врач, который все сделает без регистрации.
Из больницы мы вышли уже около часа ночи. Мой знакомый врач «Скорой помощи» сделал все быстро и без лишних вопросов.
К счастью, рана оказалась незначительной — пуля только содрала кожу, так что моя новая знакомая смогла самостоятельно покинуть больницу.
Вообще-то пора было ехать домой, но возвращаться туда, где, возможно, засел снайпер… сами понимаете, не очень хотелось.
— Ну а теперь расскажите мне, что все это значит? Кстати, как вас зовут?
После перевязки она явно приободрилась и даже как-то похорошела. Особенно когда сняла дурацкий рыжий парик. Кстати, как я уже говорил, оказалась она брюнеткой с большими глазами и тонкими чертами лица, моего возраста или чуть младше, вполне привлекательной, если не считать тревожного выражения и воспаленных глаз. А как бы вы выглядели, если б вам ни с того ни с сего прострелили ногу? Хотя так ли уж неожиданно для моей новой «клиентки» это произошло?
Кроме того, она была как-то странно одета. Мохнатая довольно старая шуба, которая явно была ей велика, шапка, все время наезжающая на глаза, старые, давно вышедшие из моды сапоги. Сзади к шапке была пришита длинная резинка, которую надо было пропускать под верхнюю одежду и под мышками. Видимо, чтобы ветер не сдул и воры не сорвали. Так делают в провинции… Впрочем, то, что она приехала в Москву из глубинки, можно было заключить и по отсутствию характерных московских интонаций в голосе.
А в больнице, где ей делали перевязку, я заметил, что и остальная одежда была ей явно велика. Что бы это значило?
— Меня зовут Женя… Евгения Трегубова. Я приехала из Сибирска.
— Когда?
— Сегодня утром.
— Ясно. С какой целью?
— Мне нужна ваша помощь.
— Вас преследуют?
Она кивнула.
— Вы бежали в чужой одежде?
— Да… И с чужим паспортом.
— Поэтому вы не хотели, чтобы я вызывал милицию?
— Да. Но не только поэтому. Даже совсем по другой причине.
— Хорошо. Это вы потом расскажете. Кто мог в вас стрелять?
Трегубова беспомощно оглянулась:
— Не знаю. Но, скорее всего, их послали из РУБОПа.
Я чуть не подпрыгнул от удивления:
— Как это — из РУБОПа?! Вы хотите сказать, что те, кто борется с оргпреступностью, нанимают киллеров, которые стреляют во дворах?
Она пожала плечами:
— Я не могу точно сказать. Но похоже на то. Во всяком случае, я бежала из-под стражи, которую установили из РУБОПа.
Чувствую, тут без поллитры не разобраться. И уж во всяком случае, надо вернуться домой, чтобы спокойно выслушать рассказ Трегубовой.
— Ладно, а как, по-вашему, они вас выследили?
— Не знаю. Наверное, следили от самого аэропорта.
— А они знают, у кого вы были в прокуратуре и к кому вас направил Турецкий?
Она помотала головой.
— Нет. Скорее всего, они наблюдали с улицы.
— Хорошо. А почему они не стреляли, пока вы ждали меня во дворе?
— Наверное, хотели узнать, с кем я собираюсь встретиться.
— Странно. И совершенно нелогично. Ладно, сейчас мы поедем ко мне. В доме есть черный ход, им и воспользуемся…
К счастью, в дом мы проникли без приключений. Машину пришлось оставить прямо на улице, со стороны фасада дома, полностью положившись на хваленую, разрекламированную повсюду автосигнализацию. И все равно, оставляя свой новенький «опель» на опасной московской улице, я был неспокоен. Как оказалось, предчувствия меня не обманули… Но об этом после.