Фридрих Незнанский – Операция «Кристалл» (страница 3)
— Электромагнит сюда!
Двое парней втащили в вагон трансформатор и протянули за решетку кабель с электромагнитом. Заурчал мотор. Слухач стал медленно водить щупом по гладкой поверхности двери, внимательно глядя на часы под потолком.
Наконец секундная стрелка дернулась и замерла.
— Крепи тут и давай второй!
Через минуту нашли колесико минутной стрелки.
— Напряжение! — скомандовал слухач, и трансформатор загудел громче. Минутная стрелка начала бешено вращаться, наматывая час за часом.
— Стоп! — закричал слухач, когда часы показали без двух минут десять. — Отпускай секунды.
Трансформатор чихнул и затих. Секундная стрелка опять поползла по кругу. Когда она добежала до отметки двенадцать, в двери что-то громко щелкнуло и тихо зазвенел звоночек.
— С праздником, дорогие товарищи… — Белобрысый облегченно стянул противогаз.
— Молчи! — прошипел слухач. — Еще синхронный остался. Там триста десять позиций. Если на сотую долю секунды ошибемся, все остальные опять закроются. Время?
— Две минуты сорок.
— Отмычки!
Две отмычки нырнули в скважины замков.
— Синхронизатор! — приказал белобрысый.
— Ой! — Один из грабителей вдруг побледнел. — А я его в лодке оставил. Я мигом…
Но договорить не успел, потому что грохнул выстрел. Белобрысый сунул пистолет за пояс. А тело уже подхватили и поволокли из вагона.
— Давай по-нашему.
Слухачи переглянулись.
— Ты что? Это же все, это же провал. Он же сейчас…
Главный снова потянулся к кобуре.
Мужчины метнулись к замкам.
— Раз.
Глаза главного опять сузились.
— Два.
По носу у него пробежала капля пота и повисла на кончике. Неужели все? Неужели провал? Это же расстрел на месте, без суда и следствия.
— Три!
Две дрожащие руки резко повернули два ключа. Наступила тишина. Даже стало слышно, как квакает под мостом лягушка.
— Ну что? — тихо спросил кто-то.
И тут внутри сейфа что-то заскрежетало и массивная чугунная дверь медленно поползла в сторону.
— Быстро! Быстро! — взорвался блондин. — Выгружай все! Минута!
Ящики взломали один за другим. Один из грабителей схватил самый большой камень и полоснул им по стеклу. На стекле осталась толстая царапина, после щелчка превратившаяся в трещину.
— Они! — крикнул грабитель.
Бриллианты быстро ссыпали в мешки и бросились из вагона.
— Ничего не оставлять! — кричал главный, внимательно наблюдая за эвакуацией. — Все — с собой! Подберите рацию из камышей. Время, время!
Как только последний мужчина прыгнул в лодку, взревел мотор, и она, отчалив от берега, быстро понеслась по ровной глади воды. Блондин сидел на корме и напряженно смотрел на застывший на мосту состав.
— Что с тем старым машинистом? — спросил он тихо.
— Все по плану, — ответил кто-то за спиной.
Через минуту из вагона вырвался сноп пламени.
— Ну вот и все. — Белобрысый облегченно вздохнул и взял первый мешок. Развязал узел и стал медленно высыпать бриллианты в реку. Камушки, словно брызги, сверкая на солнце, летели в воду.
— Красиво… — вздохнул кто-то. — Это ж целое состояние.
За первым мешком последовал второй, потом третий, четвертый. И так до последнего бриллианта. Белобрысый вывернул все мешки по очереди, тщательно проверяя, не осталось ли чего, и сунул их в рюкзак. Потом повернулся к толстенькому слухачу, который чиркал алмазом по стеклу, и спросил:
— Вась, зачем он тебе? Засыпать нас всех хочешь?
— В каком смысле? — Толстяк побледнел.
— Ну как знаешь. — Блондин пожал плечами и достал пистолет.
— Нет, постой, я все понял! — закричал Вася, отчаянно роясь по карманам. — Подожди, я уже…
Грохнул выстрел, и его мозги забрызгали сидящих рядом. Белобрысый деловито нагнулся и достал из его кармана последний, самый большой бриллиант. Повертел в руках, любуясь красотой огранки, ухмыльнулся и швырнул в воду.
Наверное, большинство из пятнистых людей всерьез считали, что здесь, на чужой земле, они продолжают славные традиции революционеров — подрывают буржуазный мир изнутри, с легкостью выбрасывая в воду драгоценности, на которых, как они считали, и держался капитализм.
Только белобрысый знал истинную цель операции. Потому что была эта цель сверхсекретной, направленной не против всего капитализма, а только против богатейшего из его столпов — корпорации «Марс».
— Кривое не может сделаться прямым, — сказал он нараспев.
Глава 2
— Нет, я теперь сам убедился, что английский юмор уступает русскому, — выпустив из глаза монокль, сказал лорд Шеппард. — Когда я семь лет назад водил морские конвои в Россию…
— Простите, лорд, — мягко перебил его сэр Коллинз, — но России больше нет. Они теперь называются…
— Господи, Коллинз, если мы в курилке парламента, то это вовсе не значит, что я должен выбирать исключительно парламентские выражения. Да я никогда и не выговорю это — Союз Советских Социалистических Республик. Россия! Да, Коллинз, это Россия. Когда я водил морские конвои, я понял, что если в этой войне кто-то и победит, то это будет не СССР, а Россия. Потому что (теперь я вернусь к тому, с чего начал) у них здоровый юмор. Не тонкий английский, не грубый немецкий, не сальный французский, а здоровый общечеловеческий юмор, который дается только молодой и сильной нации.
— Лорд, надеюсь, эти мысли вы не выскажете в вашем спиче на обсуждении доклада премьер-министра.
— А почему бы и нет?
— Потому что наших стариков хватит кондрашка. Они и так напуганы юмором дядюшки Джо. — Коллинз выпустил в потолок струйку синего дыма гаванской сигары.
— Сталин — еще не вся Россия, — поморщился то ли от дыма, то ли от слов Коллинза Шеппард.
— Это тоже впечатления ваших морских конвоев? Вам встретился хоть один русский, который ненавидит Сталина? Или хотя бы недоволен его политикой?
— Прямо они этого не говорили, — стушевался лорд.
— Намекали? — язвительно скривил губы Коллинз.
— И не намекали, — честно признался лорд. — Они предпочитают почему-то об этом вообще не говорить.
— Аполитичны? — все язвительнее улыбался Коллинз.
— Перестаньте, Коллинз, вы же знаете, они боятся! — Шеппард снова вставил монокль в глаз. — Но в целом общее ощущение — людям весело. И в этом смысле я все еще хочу вернуться к русскому юмору…
— Давайте лучше вернемся в зал заседаний, кажется, премьер уже давно начал свой доклад.