Фридрих Незнанский – Операция «Кристалл» (страница 10)
— Есть, от сети отделили. — Джек начал щелкать клавиатурой. — Так, тут у нас ловушечка, сюда мы не полезем, — тихо бормотал он, бегая курсором по файлам и директориям. — Что же они, хорошего программиста прикупить не могли… Этот глупый тупичок мы легко обойдем… Вот!
— Ну что там? — Виктор заглянул через его плечо. — Долго еще?
— Минут восемь, не больше.
— А быстрее?
— Это ты ему скажи. — Марио кивнул на компьютер. — Он быстрее информацию не скидывает.
— Они же через восемь минут уже проснутся, — кивнул Виктор на офицеров.
— Успеем.
Через шесть минут офицеры начали шевелиться. Парни быстро подкатили их к столам, а сами удалились. В кабинете остался только Джек. Впившись глазами в экран, он прикрепил карабин на поясе к тросу и схватился за провода. Как только последний файл перетек из одного компьютера в другой, выдернул все шнуры.
И в это время один из офицеров открыл глаза. Сладко потянулся и зевнул, даже не обратив внимания на то, как перед носом его мелькнули два черных ботинка на мягкой подошве.
— Боб, а я, кажется, заснул, — пробормотал офицер и принялся щелкать клавиатурой.
— Оно и неудивительно. Сидим тут неподвижно по восемь часов в день, прямо крысы подвальные.
Марго быстро завинтила раму, и все двинулись по крыше к дальнему углу здания.
— Я думал, он нас заметит, — шептал Джек, глубоко дыша, — думал, что все, конец.
— Вот выберемся, тогда радуйся, — перебил его Виктор. — Все равно первый вариант не получился. Одного я грохнул, так что к утру вычислят, что кто-то на базу пролез.
— Если не раньше, — раздался вдруг голос снизу, и все дружно схватились за пистолеты.
Но на краю крыши показалась голова Георгия.
— Ты почему здесь?! — раздраженно спросил Виктор. — Ты где должен быть?
— У люка.
— А Марио где?
— Тут, внизу. Я троих грохнул, когда мы пакетник с ним работали. Так что часа через два точно вычислят.
— Что?… Быстро всем на выход! — рявкнул он и спрыгнул с крыши.
Они бежали к люку. К тому самому канализационному люку, через который проникли на территорию базы Джек и Николай.
— Быстро, быстро! — то и дело понукал Виктор, озираясь.
— Стой, кто идет!
Это крикнули откуда-то сзади. Марго отреагировала первой. Выхватила пистолет с глушителем и выстрелила, почти не целясь. Пуля попала офицеру прямо в голову. Голова просто взорвалась, как спелый арбуз.
— Готов… — машинально среагировал Георгий, полными ужаса глазами глядя на обезображенный труп, рухнувший на землю.
— Нет! — закричала вдруг Марго. — Нет, я не хотела! Что я наделала?!
Ей попытались закрыть рот, но девушка вырвалась и быстро побежала по дорожке, захлебываясь от слез и громко крича:
— Это не я! Это не я!
Ее поймали, попытались успокоить, но у Марго продолжалась истерика. Никто не обратил внимания, как загудела сирена и через несколько секунд их окружили солдаты. Только когда защелкали затворы винтовок, они очнулись и схватились за оружие. Но тут всю площадь залило ярким светом прожекторов и строгий мужской голос по динамику сказал:
— Вы убиты! Все, учение закончено, отбой.
Солдаты опустили винтовки и стали расходиться по казармам, перекидываясь шуточками.
— Говорил я, что нужно было сделать наоборот — Кати взять на окно, а Марго посадить в машину! — Виктор даже вскочил со своего места, так разнервничался.
— А это абсолютно не важно, — вздохнул Питер Реддвей, мужчина двухметрового роста, с грудой мышц и необъятным животом, что придавало ему сходство с шекспировским Фальстафом, но при этом в строгом костюме и в очках в аккуратной металлической оправе. — Ошибки допустили вы все. И каждый на ее месте впал бы в панику.
Вся компания, орудовавшая на военной базе, теперь сидела за партами в просторной светлой аудитории. И можно было рассмотреть их лица и фигуры, потому что унифицированную камуфляжную форму они сменили на цивильные костюмы.
Сторонний наблюдатель никогда бы не сказал, что перед ним группа обученных до автоматизма, ловких, смышленых, с мгновенной реакцией спецагентов. Он решил бы, что здесь занимаются милые студенты какого-нибудь колледжа искусств или будущие юристы. Он, конечно, обратил бы внимание на броскую красоту Маргарет Ляффон. Длинные волнистые волосы спадали на угловатые по-девчоночьи плечи, фигурка у нее была что надо. Ляффон прищуривала огромные глаза, когда слушала внимательно. От этого лицо ее становилось загадочным и даже манящим.
Другой женщиной была Кати Вильсон. Если Марго светлая и спокойная, то Кати — вся в движении. Ее голова с черной копной волос а-ля Анджела Девис то и дело вертелась из стороны в сторону. При этом она дарила ослепительные улыбки, порой, казалось, неуместные. Но Кати была такой — открытой, непосредственной и легкой. Правда, стоило ей резко встать и вступить в спор с кем-нибудь из однокашников или с преподавателем, оказывалось, что она бывает и жесткой, и холодно-расчетливой. Но такой контраст делал ее еще более обаятельной и таинственной.
Среди парней (в составе группы не было никого старше тридцати) выделялся своей основательностью и своеобразным покровительственным отношением к остальным Георгий Мамонтов. Он был американцем русского происхождения, а его почти отцовское отношение к коллегам объяснялось тем, что в семье он был старшим среди семерых детей. Рядом с ним всегда было уютно и надежно.
Марио Гарджулло, американец итальянского происхождения, был подвижен, как ртуть. Его хитроватые глаза всегда выискивали что-нибудь смешное. И всегда находили. Ему на язычок лучше не попадаться. Впрочем, шутки его были незлобивы. А сам парень в общем-то стеснительный и даже застенчивый. Очевидно, его насмешливость была своеобразной защитой.
Джек Фрэнки все время что-то писал на своем постоянном спутнике — ноутбуке. Однокашники подозревали, что втайне парень пишет роман. Фрэнк очень смущался, когда кто-нибудь пытался заглянуть через его плечо или просил показать написанное. Вообще, он оставлял впечатление этакого увальня, хотя был подтянутым и сухопарым. Казалось, что его руки-ноги стоят не совсем на месте. Впрочем, это впечатление улетучивалось, как только Джек принимался за дело. Оказывалось, что руки-ноги очень даже на месте. А писал Джек действительно роман. Только прочесть его никто бы не смог, потому что, помимо языков, которые учили здесь спецагенты, Джек выучил мертвый язык — арамейский. И специально изобрел программу с этим языком и ввел в свой компьютер. А роман был остросюжетный, фантастический.
Питер Реддвей, пятидесятилетний полковник американской армии, руководитель спецподразделения ООН, ходил по кафедре, вертя в своих огромных руках хрупкую, тонкую указку.
— Но вы ведь сказали, что это только учения, а у него голова… — Марго опустила глаза.
— В том-то и дело! — воскликнул Реддвей. — В том-то и дело. Вы были уверены, что будете стрелять в них, и они будут падать, как кегли в кегельбане. Вот и впали в истерику, как только увидели кровь. Она, к слову сказать, была не настоящая. Мы вам просто куклу подсунули. Я так и знал, что вы на ней проколетесь. — Реддвей наконец не выдержал, и указка, хрустнув в его руках и переломившись пополам, полетела в угол, где валялось уже штук десять таких же.
— Но я думала…
— Вы не думали! — взорвался полковник. — Вы были уверены, что можете спокойно проделывать все эти кульбиты и вам ничего не грозит. Но одно дело, когда в тебя стреляют краской, и совсем другое, когда боевыми… Не говоря уже о других. Гарджулло!
— А? — Марио вздрогнул.
— Вы проверили, как закрутили крышку пакетника?
— А как? — переспросил Марио, краснея.
— Да вы ее вверх ногами присобачили.
Все дружно засмеялись, но полковнику достаточно было одного взгляда, чтобы в аудитории воцарилась мертвая тишина.
— А Георгий? — обернулся полковник к Мамонтову. — Не мог с одного выстрела уничтожить мишень. Это же курам на смех. А еще хотите называться сверхсекретными агентами-исполнителями. Да вас в любом балаганном тире догола разденут.
Полковник, конечно, преувеличивал. Он вообще имел такую склонность, когда волновался. В глубине души он прекрасно понимал, что каждый из сидящих перед ним учеников, самому старшему из которых, Джеку, было двадцать девять, стоит десяти, если не больше, секретных агентов со стажем. Но ему этого было мало. Он хотел еще большего, почти чуда. Это неправда, что чуда нельзя добиться, что оно может произойти только само. Если очень захотеть и упорно добиваться, то удачу можно обуздать и она будет служить тебе, как послушная лошадка. Только вот этих сосунков нужно гонять и гонять. Гонять до седьмого пота, до обморока. Каждый должен быть наравне со всеми, не должно быть специалистов в какой-то одной области.
Эти учения готовились очень тщательно. Заранее проводились переговоры с командованием НАТО, долго подыскивалась база, дотошно прорабатывался план засад и ловушек. И ребята серьезно прокололись на последней. Он бы и сам прокололся лет десять назад, но им этого простить не мог. Если он им простит сейчас, то они ему не простят потом. И начальство не простит, и сослуживцы, да и совесть тоже в покое не оставит.
— Солонин, вы можете назвать мне порядок, к котором лежали документы?
Виктор попытался вспомнить и, к своему стыду, не смог. Там, в кабинете, ночью это казалось совсем не важным. Но теперь…