Фридрих Незнанский – Ночные волки (страница 7)

— «Ройяль», — нажимая на «и краткое» посреди слова, поправил меня Роберт Ильич. — Это значит — королевский.

— Ах вон оно что! — почему-то обрадовался я.

Грязнов кивнул мне и не преминул вмешаться:

— Не обращайте внимания на некоторые особенности поведения господина Турецкого. Он очень любит театр. Иногда играет и в жизни. Но подтверждаю: перед вами один из лучших «важняков» прокуратуры.

— Спасибо на добром слове, — поклонился я. — Куда прикажете сесть, господа хорошие?

Меркулов, разумеется, тут же меня одернул.

— Хватит, Саша, — строго проговорил он. — Садись, куда хочешь. — Он подождал, пока я сяду, и обвел глазами всех присутствующих. Ну что ж. Пожалуй, мы можем начинать.

У мужчин из банков был непроницаемый вид. Первым начал представитель Бета-банка Горшенев. Хорошенько прокашлявшись, он начал:

— Дело вот в чем, господа. В последнее время сложилась ситуация, которая в нас, работников банковской системы, вселяет определенные опасения. Я бы сказал даже, что не просто опасения, а серьезную тревогу.

На какое-то время за столом воцарилась тишина. Горшенев словно побаивался продолжать.

Меркулов помог ему:

— В чем же заключается ваша проблема? Мы, конечно, можем кое о чем догадываться, но, видите ли, для нас в некоторой степени неожиданность то, что вы пришли сюда вместе. Насколько я понимаю, в вашем бизнесе вы являетесь конкурентами?

Вопрос был риторическим, но Горшенев счел нужным на него ответить.

— В общем-то это так, хотя представления о конкурентной борьбе между банками в сознании обычного обывателя носят, как правило, уродливые представления…

Мне пришлось вмешаться.

— Константин Дмитриевич не совсем обычный обыватель, — заявил я этому чем-то напуганному, но не потерявшему самоуверенности банкиру. — Он не из тех обывателей, которые любят рыбалку, но не ездят на нее из-за боязни подхватить простуду.

Меркулов посмотрел на меня и досадливо поморщился. И, переведя взгляд на Горшенева, мягко предложил:

— Продолжайте, пожалуйста, Александр Аркадьевич. Так что вас тревожит больше всего?

Горшенев продолжил:

— Дело в том, что происходит нечто странное. За последнее время, как вы знаете, несколько банков подверглись ограблениям.

Меркулов бросил взгляд в мою сторону: мол, не выскакивай, веди себя спокойно и внимательно слушай.

— Так вот, — продолжал Горшенев. — Сначала это… как бы это точнее выразиться… сначала это вызвало у меня одно серьезное подозрение. Особенно после того, как был ограблен наш Бета-банк. Я, как мне показалось, утвердился в этом своем подозрении. А после того, как я поговорил на эту тему с коллегами из других банков, у меня исчезли последние сомнения. Как и у моих коллег.

— Так в чем же у вас теперь нет сомнений? — терпеливо спросил у него Меркулов.

Горшенев помолчал, будто собираясь с духом, а потом вдруг как-то по-мальчишески выпалил:

— Им все известно!

Я увидел, как Меркулов и Грязнов посмотрели друг на друга. То, что они как бы проигнорировали мою особу, сильно меня озадачило. Очень интересно…

— Кому — им? — спокойно спросил Меркулов, хотя ответ на этот «оригинальный» вопрос лежал на поверхности.

— Преступникам, — ответил Горшенев. — Тем, кто грабит наши банки.

— Что, по-вашему, им известно?

— Боюсь, что все, — тяжело вздохнул Горшенев. — Наши счета, передвижение финансов, смысл договоров с предприятиями.

Фаизов и Цой смотрели прямо перед собой. По всему было видно, что то, о чем говорит Горшенев, с ними согласовано и одобрено ими.

У представителя Бета-банка, говорили они всем своим видом, есть полномочия говорить и от имени наших банков.

— Откуда у вас такие сведения? — продолжал расспрашивать Меркулов.

Александр Аркадьевич поправил узел галстука и расстегнул воротник, словно ему стало душно.

— Это не совсем сведения, — ответил он, — это скорее наши умозаключения. Результат анализа наших служб безопасности.

— Ваши службы безопасности работают вместе?

— То-то и оно. Поначалу работали по отдельности, но пришли к совершенно идентичным выводам.

Меркулов какое-то время молчал, потом посмотрел на Грязнова, на меня и так же внимательно посмотрел на каждого из гостей.

— Хорошо, — сказал он. — О том, на чем основываются эти выводы, мы поговорим позже. Меня интересует, как конкретно они звучат.

— Звучат они зловеще, — вмешался Фаизов. — Им известно не только то, о чем говорил здесь Александр Аркадьевич, но и еще кое-что. Например, когда обналичиваются крупные суммы, предназначенные для перевозок. И это не только настораживает, но и пугает. Если передвижение счетов и вообще все, что связано с финансами и безналичными расчетами, можно объяснить элементарным взломом защитной системы наших компьютеров, отчего им становится известен банк всех наших данных, то объяснить их осведомленность о перевозках наличных сумм лично мне представляется очень затруднительным. Я бы даже сказал, что в некоторых случаях это просто невозможно. Но они почему-то обо всем знают.

— Но разве вы не заносите в компьютер обналичивание? — спросил Меркулов, не сводя взгляда с Фаизова. — Разве без этого можно вообще обналичивать деньги?

Фаизов охотно ответил:

— Боюсь, вы не понимаете, о чем идет речь. Чтобы обеспечить полную секретность, данные об обналичивании заносятся в компьютер за минуту до того, как начинается операция по перевозке. За это время невозможно раскрыть эту, мягко говоря, служебную тайну. Я уже не говорю о том, чтобы спланировать ограбление. А у них, надо признаться, это получалось лихо.

— Даже слишком, — встрепенулся молчавший до сих пор Роберт Ильич Цой.

— Ну что ж, — сказал Меркулов. — Если я правильно вас понял, главный вывод, которым вы решили поделиться с нами, заключается в том, что преступникам каким-то образом известно все, что делается в ваших банках. Так?

— Совершенно верно! — подтвердил Горшенев.

— И, как нам кажется, — добавил Цой, — дело здесь совсем не в проникновении в компьютерный банк наших данных. Точнее, не только в этом.

— У вас есть какие-то предложения, пожелания? — спросил у них Меркулов.

У банкиров был уже заранее приготовлен ответ на этот вопрос.

— Мы решили, — сказал Горшенев, — назначить премию. В случае успеха вашего расследования все три наших банка переведут на счет Генеральной прокуратуры России по полмиллиона долларов. Думаю, что чуть позже к нам присоединятся еще некоторые солидные банки.

И тут Грязнов подал голос.

— Между прочим, — заговорил он немного обиженно, как мне показалось, — здесь не только прокуратура, я представляю МВД, точнее, Московский уголовный розыск, то есть МУР.

Меркулов, успокаивая его, поднял вверх ладонь.

— Разберемся, — сказал он. — Братьев по оружию мы никогда не забывали. В сущности, господа, предложение ваше, наверное, дельное, а умозаключения не лишены смысла. Разумеется, с вашей помощью мы проведем тщательное расследование. У нас уже есть соображения на этот счет. Можно сказать, что мы уже выработали определенное решение. — Он взглядом погасил вспыхнувший в моих глазах вопрос. — Что касается вознаграждения, не думаю, что найдется какая-то причина нам отказываться от него. У прокуратуры, как и у всех, есть дыры, которые нужно латать.

Он встал, всем своим видом давая понять, что совещание закончено. Разумеется, все остальные встали тоже, включая и меня.

— До свидания, господа, — попрощался Меркулов с посетителями.

Взглядом он приказал мне и Грязнову остаться.

Господа банкиры покинули кабинет. Я бы сказал: важно удалились.

Меркулов обратился к оставшимся, то есть ко мне и Грязнову.

— Ну? — спросил он. — Что скажете?

Грязнов мечтательно вздохнул.

— Полмиллиона долларов! — Он даже пальцами прищелкнул. — И есть перспектива эту сумму увеличить. Я согласен на треть.

— Не раскатывай губу раньше времени, — остановил его Меркулов. — Эти денежки еще заработать надо. Да и не за денежки работаем.

— Вам не платят зарплату? — жалостливо посмотрел на нас Грязнов.

— Не в этом дело, — оборвал его Меркулов. — Работать надо в любом случае — платят, не платят.