Фридрих Незнанский – Ночные волки (страница 14)

И движением руки показал, чтобы Берг убирался из кабинета.

Силен, черт, с восхищением подумал Стас. Кажется, он начинает мне нравиться. Неслабый противник.

Внезапно Портнов чуть слышно застонал. Стас внимательно пригляделся к хозяину кабинета. Портнов схватился за сердце.

— Вам плохо? — спросил Аленичев.

— Ничего-ничего, — хриплым голосом ответил Портнов. — Сейчас пройдет.

Он выпрямился за столом и вперил в Аленичева вопросительный взгляд.

— Объясните-ка мне вот что. — Голос его оставался таким же хриплым. — С каких это пор МУР интересуется предпринимателями, по тем или иным причинам не явившимися на договоренную с партнерами по бизнесу встречу?

Стас ответил на этот вопрос не менее обстоятельно:

— Причины, которые заставили меня прийти к вам, достаточно серьезные. Сегодня утром Грымов вышел из номера в холл отеля, чтобы встретиться с вами, и — был убит.

— Что?! — вскрикнул Портнов и тут же, снова схватившись за сердце, протяжно застонал: — А-а-а-ах!

— Убит, — повторил Аленичев, спокойно глядя на Портнова, хотя известие, похоже, потрясло хозяина кабинета. Он даже испариной покрылся.

Портнов глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха, и вдруг коротко выдохнул. Силы к нему прибывали на глазах.

— Как же он был убит? — довольно деловым тоном спросил он у Стаса.

— Его застрелили, — ответил Стас.

— Кто? Вы поймали убийцу?

— Пока нет. Но надеемся сделать это с вашей помощью.

Портнов развел руками:

— Чем же я могу помочь вам? Вы же в курсе, меня там даже не было.

— Да, — согласился Стас, — думаю, что вам несложно будет доказать свое алиби. Я не считаю, что именно вы убили Грымова. Но сейчас меня интересует другое.

— Слушаю вас.

И снова Стас подивился странному этому Портнову. Только что чуть ли не умирал, но что-то произошло или, наоборот, не произошло — и он уже спокойный, уверенный и вполне здоровый. У него, кажется, даже щеки порозовели.

— Какие дела связывали вашу фирму с фирмой Грымова?

Портнов поднял брови, словно что-то припоминая:

— Да никаких, в сущности, дел у нас общих не было. Я только знаю, что Грымов собирался закупать у нас довольно крупную партию товара. Сейчас я действительно вспомнил, что он настаивал на суперконфиденциальной встрече. Меня это тогда удивило и слегка позабавило. Но особого значения всему этому я не придал. Бизнес мой вполне легальный, бояться мне нечего.

— И вам ничего не показалось странным?

— Нет, почему, — задумчиво проговорил Портнов, вперив свой взгляд куда-то в сторону. — Показалось, конечно. Но… как бы вам это поделикатнее сказать…

— Да уж говорите как есть.

Портнов вдруг широко улыбнулся:

— Понимаете, мы с ним оба — и я и Грымов — были когда-то гражданами Советского Союза. Почему мы уехали в свое время — это никого не волнует. У него свои причины, у меня — свои. Но тут мы встретились, и мне показалось, что дела свои Грымов делает по-советски в худшем смысле этого слова. Какие-то загадки, тайны. Я стал подозревать: не проходимец ли он? Но, повторяю, бояться мне нечего. И я согласился на встречу с ним — из чисто человеческого любопытства. И знаете, я не удивлен, что его убили. Мне показалось, что его бизнес имеет какой-то криминальный оттенок. — Портнов немного помолчал. — Вот я поделился сейчас с вами своими сомнениями и понял, что не стану я увольнять своего помощника. Он ведь забыл об этом человеке, наверное, потому, что Грымов этот самый ничего особенного из себя не представлял. Пустое место. Интуитивно Берг это понял. И забыл, с кем не бывает. Может, и к лучшему, что я не пошел на эту встречу. А Бергом я доволен, так что нечего неплохому работнику портить жизнь.

Запись показаний Портнова заняла у Аленичева не более двадцати минут.

— Ну что ж, — поднялся он. — Спасибо за беседу.

— Всего хорошего, — кивнул ему Портнов.

Он опять не стронулся с места.

Стас понял, что этим Портнов намеренно пытается его уязвить, но никакой досады от этого не испытывал. Ничего-ничего — следствие еще только начинается.

Доклад об осмотре места убийства и оперативно-следственных мероприятиях занял более часа. Врио начальника МУРа Вячеслав Иванович Грязнов не любил халтуры и халтурщиков в своей среде.

Был поздний вечер, когда Аленичев вернулся домой. На кухне горел свет. Стас прошел сразу туда.

Ахмет жарил яичницу.

— Неужели отпустили? — спросил Стас.

Ахмет повернулся к нему, и Стас увидел, что сосед вдребезги пьян.

— Стас! — громко поприветствовал его Ахмет. — Здорово, Стас! А меня, видишь, отпустили.

— Вижу. Зря напиваешься, Ахмет. Тебе сейчас нужно быть трезвым как стеклышко.

Ахмет поднял вверх указательный палец и стал водить им из стороны в сторону.

— Нет, Стас. Нет. Ты думаешь, это легко? Я человека убил, Стас…

— Иди проспись, Ахмет. И не пей больше.

— Они отпустили меня, они, — он мотнул головой куда-то в сторону, но Стас понял, кого он имел в виду, — они меня поняли. Но ты думаешь, мне от этого легче стало? Нет, Стас. Мне легче не стало. Знаешь, что я сделал? Нет, Стас, ты не знаешь, что я сделал…

— Что?

Ахмет перегнулся через стол и, дыша на Стаса перегаром, произнес, еле выговаривая слова:

— Я его дочь вызвал. Понимаешь? А? Я дочь его позвал! Нашел телефон у него в записной книжке, позвонил и вызвал.

— Правильно сделал. Должна же она похоронить отца.

Ахмет застонал.

— А как я в глаза смотреть ей буду? Что я скажу ей? Что за миллион батьку ее убил? Что он ее любил и звонил ей каждый день, а я его за это на тот свет отправил?

— Ты не виноват, Ахмет, — пробовал успокоить его Стас. — Это был несчастный случай. Ты находился в состоянии аффекта.

— А! — махнул рукой Ахмет. — Все равно теперь. Сколько жить буду, любой скажет: Ахмет убийца.

— Иди спать, Ахмет, — уговаривал его Стас. — Иди, тебе надо успокоиться.

Ахмет тяжело встал из-за стола.

— Успокоиться… — повторил он. — Что ты понимаешь… Успокоиться…

И он пошел в свою комнату. Стас встал и выключил газ под сковородкой.

Через пятнадцать минут старший оперуполномоченный МУРа майор милиции Станислав Аленичев крепко-крепко спал.

Снов он никогда не видел.

Глава четвертая

Из записок Турецкого

Ограбление Бета-банка поражало своей дерзостью. На моей памяти не было ничего подобного. Какой-то Дикий Запад посреди Москвы.

Прежде чем ехать к руководству банка, я побеседовал с Костей Меркуловым, заместителем Генерального прокурора России и моим другом.

Он сказал:

— Понимаешь, Саша, мне это кажется не просто ограблением. Слишком все эффектно. По-киношному как-то. Словно глумится кто-то над нами.

— Почему — над нами? — удивился я. — Ты имеешь в виду — над Генпрокуратурой?