Фридрих Незнанский – Кто есть кто (страница 4)

С тех пор Яков продолжал в том же духе на той же стезе, снимал то здесь, то там, более или менее удачно, но поднять планку творческих успехов до уровня Чечни девяносто первого пока не удавалось.

Официальной причиной его нынешнего визита в Чечню было освещение пресс-конференции оппозиционного теневого кабинета министров, сформированного совсем недавно, но уже рьяно желающего занять место кабинета действующего, но, по мнению оппозиционеров, ведущего республику не той дорогой. Яшу, однако, все это интересовало мало.

На самом деле ему предложили восемьдесят тысяч фунтов за доказательства того, что Дудаев на самом деле жив, а в могиле похоронен совершенно другой человек. И Яша ничтоже сумняшеся отправился добывать доказательства. План был прост. Он пробирается к могиле Дудаева, снимает ее на видео при свете дня, затем ночью возвращается на якобы то же самое место, раскапывает могилу, извлекает часть скелета или хотя бы клок волос, закапывает все обратно, разумеется запечатлевая все с помощью камеры.

Как англичане будут проводить сравнительный анализ ДНК, это уже не его забота, раз поступил такой заказ, значит, у них такая возможность есть.

Яша не считал себя лжецом, скорее мистификатором, фокусником. Люди любят сенсации, они готовы платить за них. А если есть кто-то, кто готов платить, товар найдется всенепременно. И, как правило, предложение всегда превышает спрос.

Конечно, Яша еще не окончательно сошел с ума, и жизнь ему, несомненно, была дороже денег. А посему он совершенно не собирался копаться на настоящей могиле Джохара. Ибо кроме риска быть пойманным и расстрелянным на месте за осквернение могилы «пророка» существовала вполне реальная возможность, что в земле лежит (вернее, по мусульманским законам сидит) действительно вождь чеченцев, и тогда... плакали Яшины денежки. Главное, чтобы могила была мусульманской и ландшафт не слишком отличался от реального. Впрочем, ночные съемки, даже через самые светочувствительные фильтры, не позволят уловить детали пейзажа. Оставалось только дождаться ночи.

...Когда к Яше вернулось сознание, он сообразил, что лежит на полу какой-то трясущейся на ухабах машины. На его голову был надет достаточно пыльный мешок, а на грудь давили два тяжелых ботинка. Череп буквально раскалывался. Дышать было нечем. Яша осторожно пошевелил руками, потом ногами — все цело. Его даже не связали.

Сидевший сверху пнул Яшу каблуками:

— Тыхо!

Кто-то на переднем сиденье неопределенно хмыкнул, и снова воцарилось молчание. Даже сквозь пыльный мешок Яша отчетливо ощущал стойкий запах пота и оружейной смазки.

Кто эти уроды и куда его везут? Он осторожно пошарил руками вокруг в поисках какого угодно орудия самообороны, но движение не осталось незамеченным — ботинок ощутимо пнул его в живот.

Ехали долго. Вначале довольно ровно, а потом вдруг резко свернули вправо, и машина запрыгала на ухабах и кочках.

Остановились. Хлопнули передние дверцы, и Яша услышал, как заскрипел гравий под тяжелыми шагами. Сидевший сверху остался на месте и только приподнял ноги, когда кто-то схватил Яшу за щиколотки и поволок из машины. Он попытался сгруппироваться, но плечи пребольно ударились о каменистую землю — хорошо, хоть голову уберег. Двое подхватили его под мышки и потащили. Загремела цепь, скрипнула какая-то дверь, и на Яшу пахнуло запахом прелой травы и лежалой шерсти.

Его втолкнули внутрь и, прикрыв дверь, наконец сняли с головы мешок. Яша ждал хоть каких-нибудь объяснений и даже открыл рот, чтобы задать вопрос, но не успел: здоровый бугай в камуфляже и зеленом платке от всей души заехал ему кулаком прямехонько в солнечное сплетение. Яша сложился пополам, судорожно хватая ртом воздух. Бугай удовлетворенно ухмыльнулся и, смачно сплюнув, удалился, так и не сказав ни слова. Снова загремела цепь.

Пенкин без сил повалился на пол. В голове было пусто.

Вдруг откуда-то из глубины сарая послышался шорох соломы и чьи-то осторожные шаги. Яков выставил вперед кулаки с намерением на сей раз постоять за себя. Но к нему медленно двигался парень, даже отдаленно не напоминающий чеченца.

В сарае стоял полумрак, и все же света, который пробивался сквозь щели в стенах, было вполне достаточно, чтобы рассмотреть, что парень — худющий высокий блондин с длинными, почти до плеч, прямыми волосами в круглых очках, которые, за отсутствием дужек, держались на веревочке, завязанной вокруг головы. На нем были грязные голубые джинсы и когда-то, видимо, белая ветровка.

— Не бойся, я есть хороший. — Он говорил полушепотом и с сильным акцентом. — Я хочу вам помогайт.

— Ты кто? — еще не совсем оправившись от шока, поинтересовался Яков.

— Вильгельм Отто. Миссия ОБСЕ, врач-эпидемиолог. — Он протянул руку. — Я есть приехал из Германия изучайт обстановка с болезни у чеченский дети.

— Ну и как, болеют? — ни к селу ни к городу спросил Яша. Он не совсем понял, как же его все-таки зовут — Вильгельм или Отто, но переспрашивать не стал.

Немец не почувствовал иронии и на полном серьезе принялся объяснять:

— Я не успел составить целная картина...

Пенкин сочувственно покачал головой.

— Пенкин. Яков. Журналист. — Яша с трудом поднялся, опираясь на руку обээсешного немца. — Я бы сказал, очень приятно, но место не слишком располагает к приятным знакомствам.

— Извините, я не очень хорошо понимайт. Что есть «не очень располагает»?

— Местечко, говорю, хреновое.

— Was is das «chrenovoje»? — тут же транскрибировал для себя незнакомое слово немец.

Яша только махнул рукой:

— Ты-то как здесь оказался?

Немец провел Яшу в глубь сарая, где на куче прелой соломы лежали две овечьи шкуры— его постель. Рядом стояла глиняная миска с остатками малоаппетитной на вид ноздреватой лепешки и позеленевший медный кувшин с водой.

— Нас было четыре. Три есть тоже врачи и один шофер, — начал он свое повествование нудным монотонным голосом.

Яша схватил кувшин и жадно припал к горлышку: после путешествия с мешком на голове его мучила жажда.

— Nein! — Немец бросился отнимать кувшин. — Гепатит! Вирус! Вы получайт сильный заболевание желудочно-кишечный тракт! Вода не есть кипятить.

— Да не волнуйся ты так, — остановил его Пенкин, выливая в себя последние капли. Вода действительно была гадкая и откровенно воняла тухлой рыбой. — Мы привычные. Ты рассказывай.

Немец сокрушенно покачал головой:

— Авто сломался, я ходил искать помощьч. Шел сюда. Просил машина. Они смеялся. Иди, говорит, в сарай. Там есть машина. Я ходил. Они закрывайт дверь. И еще смеялся. Я сижу в этот сарай тридцать и еще семь день. Машина нет. — Он опять покачал головой и оглянулся по сторонам, словно все еще надеясь найти в сарае обещанную веселыми чеченцами машину.

Яша понимающе кивнул, потом подошел к стене и через щель между плохо пригнанными друг к другу досками выглянул наружу.

Сарай стоял на самом краю деревни, у подножия поросшей кустарником горы. Начинало смеркаться. У стены бродила всклокоченная коза с колокольчиком на шее и сломанным правым рогом. Она задумчиво жевала клок травы и вяло помахивала куцым хвостиком. Яша переместился к противоположной стене — метрах в двадцати большой каменный дом, окруженный ветхим забором. Во дворе старик в папахе и голый по пояс свежевал барана. Поодаль о чем-то оживленно беседовали семеро боевиков в камуфляже с автоматами за плечами. Подъехал автобус. Чеченцы погрузились и отъехали. Старик помахал им вслед окровавленным ножом.

«У них что, опять война? И опять с нами? — удивился Яша. — Может, стоило послушать, о чем они там, на пресс-конференции, вещали. Заодно и не вляпался бы...» — пришла ему в голову запоздалая мысль...

3

Собственно говоря, изучать было почти нечего. Барщевский аккуратно и педантично скопировал, по всей видимости, большинство документов, которые находились в деле. Постановление о возбуждении уголовного дела в отношении некоей Зои Удоговой 1965 года рождения. Акт о совершенном правонарушении. Протокол допроса. Постановление о заключении под стражу. Из всего этого следовало, что Зоя Удогова в нетрезвом виде нанесла увечье постовому милиционеру, а затем, когда тот вызвал по рации наряд милиции, оказала им сопротивление и тоже нанесла увечья. После чего ее доставили в отделение милиции а потом препроводили в Бутырку. Где она до сих пор и находится. Короче говоря, обычное дело о нарушении правопорядка. Удогова — пьяница и хулиганка (конечно, исходя из милицейского протокола). Хотя с маленькой фотографии, приклеенной в верхнем углу, на меня смотрело довольно милое женское лицо. Смущало и место работы — Центробанк. С другой стороны, фотография могла оказаться старой, а в Центробанке запросто могли служить и хулиганы. Обвинительное заключение составил некий следователь Кулешов из Следственного комитета МВД. Грозило ей немного — год-два, из которых она уже шесть месяцев отсидела. Удивило меня только одно: в деле имелось ходатайство об изменении меры пресечения — адвокат ставил вопрос об освобождении заключенной под личное поручительство и под залог. Баршевский подал его две недели назад. Однако через день после подачи он отозвал его обратно. Почему — непонятно. Завершала досье медицинская справка о том, что Барщевский временно нетрудоспособен и нуждается в стационарном лечении. Видимо, после этого суд и обратился в нашу юрконсультацию с требованием о выделении нового адвоката взамен заболевшего Барщевского.