Фридрих Незнанский – Криминальные прогулки (страница 10)

— Ну все, все... Замяли... Только не бей больше...

Но Витя уже вошел в раж. Расцепив сложенные между ног руки сутенера, он ударил его в то же самое место еще раза три-четыре, испытывая прилив какого-то невероятного наслаждения при виде перекосившегося от жуткой боли лица предводителя вокзальных шлюх.

— И еще! — лупил он по самому больному месту, как по доске в заборе, которую ему во что бы то ни стало нужно было выбить. — И еще! И еще!

Сутенер закатил глаза и захрипел. Витя отпустил его руки и позволил ему наконец упасть на заплеванный асфальт.

— Вот так!

Он огляделся.

В стороне визжала обожженная шлюха. Рядом валялся ее шеф, потерявший сознание от нечеловеческих мучений.

Вите стало так хорошо, как будто он от души наелся любимого шоколадного мороженого.

Но кайфовал он недолго.

— Этот? — указывая на удаляющегося Витю, спросили у шлюхи подбежавшие милиционеры.

— Угу...

Милиционеры догнали Витю, схватили его под руки и потащили к стоявшему неподалеку черному «форду», за рулем которого сидел какой-то хмурый человек в штатском.

— Что с ним делать? — спросили у него милиционеры.

Человек повернул в сторону Вити рябое лицо и равнодушно бросил странную фразу:

— Да что хотите, то и делайте...

Витя подумал, что его теперь упекут в камеру. И тут же в его голове возникла спасительная догадка.

— Вы не имеете права! — с некоторым даже пафосом заявил он. — У меня белый билет!

Отвернувшийся было человек вдруг быстро и внимательно оглядел Витю с головы до ног и с какой-то непонятной заинтересованностью, мелькнувшей в бесцветных глазах, спросил:

— Правда?

— Правда! — почти нагло ответил Витя. И тут же пожалел об этом: «Зря я так выпендриваюсь. Они ведь меня и в дурдом могут сдать!»

Но в дурдом его не сдали. Рябой человек зачем-то принялся выяснять у Вити, кто он такой и чем занимается, а потом попросил показать паспорт. Витя показал.

— Тэк-с... — Человек полистал страницы. — Так ты, значит, на самой окраине города живешь?

— Ну да... — сказал Витя.

— В частном доме?

— В частном.

— И большой участок?

— Двенадцать соток.

Человек довольно поцокал языком. Ему отчего-то очень понравилось, что Витя владел участком в двенадцать соток на окраине города.

— Вот это хорошо! — улыбнулся он. И, достав листок бумаги, переписал Витины данные.

— А это зачем? — не удержался Витя.

— Скоро поймешь! — ответил человек и махнул милиционерам: — Отпустите его!

Те подчинились.

Витя нерешительно повернулся и сначала медленно, а потом все быстрее зашагал в сторону от вокзала.

Турецкий повез Николая Степановича на место происшествия на своей красной «семерке». По пути следования пенсионер не уставал восхищаться плавностью хода и ровной работой двигателя машины «важняка»: «Не то что моя «копейка»! Трясется и чихает, как больной гриппом с похмелья!» Николай Степанович даже предположил, что автомобиль Турецкого «видать, ремонтируется в спецгараже!», а на удивленный вопрос: «В каком еще спецгараже?» — ответил: «Ну у вас там есть, я знаю... Для шишек! Бесплатный!»

После того как Турецкий месяц назад разорился на замену движка и амортизаторов в обычном придорожном сервисе, ему было обидно слышать такие слова, но он смолчал.

— А, к примеру, форсированный движок у вас там можно поставить? — не унимался пенсионер.

Турецкий вздохнул:

— Можно.

— Ух ты! — заблестели глаза Кудряшова. — А не посодействуете, чтоб и мне тоже?

— Что? — не понял Александр.

— Ну я говорю, не посодействуете, чтоб и мне форсированный там у вас поставили? Я же вроде как свидетель, расследованию помогаю, и, может, так сказать, в виде исключения и мне бы...

Никакого бесплатного спецгаража «для шишек» при Генпрокуратуре не было. Но начни сейчас Турецкий это объяснять, пенсионер все равно не поверил бы.

— Чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Александр. — Форсированные только-только закончились. Теперь другие пошли.

— Какие?

Турецкий поднял подбородок и почесал шею:

— Реактивные.

— Да ну? — изумился Кудряшов.

— Ага, — подтвердил Александр. — Их раньше только на истребители ставили, а теперь вот и нам разрешили.

У пенсионера загорелись глаза.

Турецкий понял, что перегнул.

— Но с ними просто беда... — покачал он головой.

— Что так? — забеспокоился Николай Степанович.

— Машины взлетать начинают.

— Ой, мамочки... И высоко?

— Ну... Где-то на полметра...

Это не впечатлило Николая Степановича. Очевидно, его движок откалывал и не такие номера.

— Фигня! — сказал он. — Полметра — фигня. Не страшно! — И, потеряв уже всякое чувство приличия, махнул рукой: — Согласен на реактивный! Ставьте!

«Как же мне извернуться, чтобы он отвязался?» — подумал Турецкий. Но тут Николай Степанович сам подал ему идею, спросив:

— А на каком бензине он работает-то?

«Ага! — усмехнулся про себя Александр. — Ну теперь держись у меня!»

— На особом, авиационном! — со значением сказал он.

— И дорогой он? — взволновался Кудряшов.

— Ужасно дорогой! — радостно посмотрел на него Турецкий. — Ужасно!

— Да?.. — задумчиво поджал губы пенсионер. С минуту он прикидывал что-то в голове, а потом сказал с сожалением: — Тогда придется вам пока обождать. Вот поднакоплю деньжат, тогда уж и поставите... Идет?

— Идет! — кивнул Турецкий и вильнул рулем, сворачивая на обочину к придорожному кафе «Двадцать пятый километр».