Фридрих Незнанский – Госпожа Сумасбродка (страница 6)

«Так, — подумал он, — что будем делать в первую очередь?»

Он достал из сейфа свой телефонный справочник, нашел номер домашнего телефона Рогожина и стал звонить. Услышал усталый женский голос:

— Вас слушают.

— Извините, это подполковник Осетров. Я только что прибыл и не знал ничего о Вадиме… Вадиме Арсентьевиче. Могу ли я поговорить с его…

— Не стесняйтесь, вдовой, да? Это я. Меня зовут Нина Васильевна. Чем могу служить?

— Я не мог бы сегодня встретиться с вами, Нина Васильевна? Ну, скажем, где-нибудь в конце дня?

— Для чего?

— Я постараюсь объяснить при встрече, если позволите.

— Адрес знаете?

— Да.

— Приезжайте, — женщина продолжительно вздохнула, — к девяти. Устроит?

— Вполне. А меня зовут Евгений Сергеевич. Может, слышали?

— Уж и не помню, — сухо ответила вдова и положила трубку.

Он опять задумался. Откуда, из каких источников могла знать Алена о смерти Вадима? Ну, скажем, от Татьяны. А та? Что, жена сообщила любовнице? Не может быть. Таня на работу Вадиму звонила? А он что, сумасшедший — давать ей свой служебный телефон? Нет, совсем не то… И вдруг сообразил: а в чем дело? Надо просто позвонить Татьяне и подъехать. Какие сложности? Главное, чтоб была дома.

Она оказалась дома и, как послышалось Евгению, даже вроде бы обрадовалась его звонку. Заторопилась, прямо сейчас же приглашая его к себе. И выглядело это так, будто она с нетерпением ждала его возвращения. Опять же — почему? Ну, вероятно, Алена сказала ей, что он убыл в длительную командировку. Вот так теперь все и выстраивалось…

Странно, по Тане не было заметно, чтобы она очень уж сильно переживала смерть Вадима. В конце концов, кто он ей? Приятный знакомый, с которым ей было интересно. Знакомый, который, кстати, тоже частенько исчезал по долгу своей службы. Так что все их любовно-дружеские свидания свелись, может быть, к нескольким десяткам встреч, не более.

Таня была, как всегда, в форме. То есть в таком наряде, в котором и дома себя чувствуешь не очень стесненной, и при необходимости можно выйти в город, не переодеваясь специально. Короткая черная юбка, туго обтягивающая ее полноватые бедра, и темная шелковая кофточка, прикрывающая только высокую, вызывающе торчащую грудь, у нее есть какое-то мудреное название, Женя слышал, но забыл. Что-то вроде дамского лифчика, но немного больше размером.

Евгения всегда несколько смущала Танина манера здороваться. Она выпрямляла спину, приближалась и всем телом прикасалась к входящему — от колен до груди. Прижималась и лукаво поднимала горбоносенькое свое лицо с чуть раскосыми глазами и маленькими пухлыми, ярко накрашенными губами. Затем обычно следовал легкий, почти скользящий, ритуальный поцелуй. Здрасьте! Как мы по вас соскучились! Слишком получалось интимно — и грудь, прижимаясь, подрагивала, и живот словно призывал не стесняться.

Так и теперь, будто соблюдая свой ритуал, Татьяна прильнула к нему, обхватила за спину руками и как бы слегка обвисла.

— Проходи… — И, захлопнув дверь, она пошла в комнату.

И там, среди банкеток, повторилось то же самое. Только на этот раз Таня закинула обнаженные загорелые руки ему на плечи. Прижала лицо к его груди и вздрогнула, будто всхлипнула от горя. Но когда подняла лицо, глаза ее были сухи и абсолютно спокойны.

— Ты уже знаешь… — прошептала она, не отпуская его от себя и прижимаясь с еще большей страстью.

Он взял ее под мышки и попытался немного отстранить, но не тут-то было. Прилипла девушка и, видно, не собиралась отлепляться.

— Что произошло? — спросил он, глядя ей в глаза.

— А! — Она капризно мотнула головой с тяжелым «конским» хвостом, закрепленным на затылке большим гребнем. — Что теперь говорить?.. Уверяют, он сам… Это просто ужасно. Я такое пережила! А ты? Ты — как?

— Повторяю, сегодня только вернулся, ничего не знал. И никто толком объяснить не может.

Он стал ласково гладить ее по спине.

— Устал?.. Соскучился? — Она, видать, по-своему поняла его жест. И вдруг призывно вскинула голову: — Какие мы все дикари, Господи! Ну иди же, скорее! Иди!

А дальше — туман и какие-то нелепые, быстрые слова и отчаянно-суетливые движения рук…

Она перешагнула одной ногой банкетку и, опрокидывая на себя Женю, опустилась на нее, воскликнула:

— Мне так неудобно перед ним! Но что я могу с собой поделать, если ты мне нравишься?.. Давай же, прошу!..

«Дурацкое дело нехитрое…» — почему-то мелькнула мысль и тут же растворилась в активных действиях Татьяны. Он и сообразить не успел, как оказался уже без брюк. А старинная банкетка, с обтянутым золотистой парчой сиденьем и изголовьем в виде двух сплетенных лебединых шей, отчаянно заскрипела, угрожая развалиться…

— Алене я ничего не скажу, — прошептала она ему наконец в самое ухо. — Зачем? Верно? Ах ты, моя прелесть… Я тоже соскучилась, все ожидала, что позвонишь… Так противно все было!

На кухне что-то упало, словно разбилась тарелка.

Евгений вскинул голову. Но Таня снова прижала его лицо к себе.

— Не обращай внимания… Ох!.. Это Ирка опять тарелки колотит. Немного не в себе девушка, поддала больше, чем следовало. Ничего.

«Это номер!» — насторожился Евгений. Ну да, сейчас только свидетелей и не хватало. И вообще, будет полный комплект, если где-нибудь в шкафу окажется еще и Алена! Но Татьяна, не переживая и не смущаясь, продолжала такие активные действия, что Женя отдался полностью ее воле и действительно страстному желанию…

А когда все закончилось, она еще полежала немного, будто распяленная, на парчовой банкетке, а потом глубоко вздохнула и двумя движениями привела себя в порядок. Посмотрела на Женю, усмехнулась своим мыслям и сказала:

— Хочешь знать, откуда мне стало известно? Никакой тайны. Мы с Вадькой договорились встретиться вечером, а он даже не позвонил, не предупредил, что не приедет. День, другой, мне надоело ждать, у меня ведь тоже имеются кое-какие свои планы… Ну, словом, нашлись старые знакомые, отыскали его домашний — у меня не было — и позвонили. А там слезы. Что-то объяснили. И чего он вдруг застрелился? Не понимаю…

Из кухни, пошатываясь, появилась Ирина. Она была под заметным газом. Увидела Евгения, изумленно расширила глаза.

— Мать моя! Кого я вижу? Какие люди в Голливуде?.. — Повернулась всем телом к отдыхающей на банкетке Татьяне: — А чего не сказала, что у нас гости? Ёлы-палы, я б хоть душ приняла! — и снова к Жене: — Извините, молодой и красивый джентльмен! Я в загуле. Не желаете компанию составить? Нет? Жаль…

Она разговаривала сама с собой, и ответы ей не требовались.

— Иди отдохни, Ирка, — недовольно заметила Таня.

— От чего, подруга? Вот если б от кого — тогда другое дело. Молодой человек, повторяю предложение: не желаете разделить, а?

— Ирка, не хулигань! — еще строже сказала Таня.

— Жаль… — Ирина безвольно развела руками. — А так хочется… — Но уже переступив порог соседней комнаты, повернула голову и чересчур внимательно уставилась на Евгения. Потом неточным движением прижала свой указательный палец к тубам: — Никому ни слова! А когда устанете, можете навестить, я возражать не буду. Танька! Скорая Помощь всегда на месте! — Она неуверенно отдала честь и закрыла за собой дверь.

— Это что значит? — смеясь, спросил Евгений.

— Скорая Помощь? А это мы так еще с института Ирку между собой прозвали. Дело-то молодое было. Мальчишечки симпатичные окружали. Ну а кому совсем уж невтерпеж, мы его к Ирке. Она — девка талантливая, быстро управляется.

— А чего, фигура у нее отличная, — похвалил Женя.

— А вот это она как раз и не очень. Ее конек — оральный. Нет равных. Если сомневаешься, можешь сходить, я не ревнивая.

— Танечка, дорогая моя, я все могу понять, мы же взрослые люди, но зачем так-то уж? Я никогда и в мыслях не держал твой дом за бордель.

— А разве у тебя был повод? — удивилась она. Причем, как ему показалось, искренно. — У меня тоже в мыслях не было как-то пошатнуть твою нравственность. Извини, если невольно вызвала такие подозрения. Тем более что ты и в самом деле доставил мне огромное удовольствие. И Алену я тоже не хотела бы унизить. Если у вас возникли какие-то добрые чувства друг к другу, как она мне однажды сказала, я не собираюсь их разрушать. Но просто я — живой человек, который сам о себе привык заботиться, сам за себя отвечать и делать в конце концов именно то, что мне нравится. И хочется… А Ирка? Она прекрасная девка, у которой и свои замечательные достоинства, и, может быть, отдельные недостатки. И она живой человек. Но не трепло, не предательница. Как, впрочем, и Алена, — она многозначительно посмотрела на него. — Так что, если у тебя когда-нибудь вдруг возникнет такое желание, ты можешь употребить нас всех троих. Но лучше порознь. Хотя, я думаю, неплохо получилось бы и вместе. Ну, скажи, как тебе мой подход?

— Очень приятный, — засмеялся Женя. — Но главное — доходчивый. У меня такое впервые.

— Вот видишь, а ты сразу бог весть что подумал! Так ведь и обидеть можно, друг мой.

— Ну извини. Действительно, глупо сказал… Но как же все-таки с Вадимом-то получилось? Ничего больше не знаешь?

Татьяна пожала плечами.

— Он последнее время хмурился частенько. Я полагала, что на работе нелады. Но он отмалчивался. Мы ж с ним почти год… Думала, жена. Тоже, выходит, нет. Он вообще-то чем занимается? Занимался…