Фридрих Хеер – Священная Римская империя. История союза европейских государств от зарождения до распада (страница 16)

Оттон III не верил Римской курии и имел веские причины не доверять римлянам. Во время его последнего пребывания в Риме он был осажден мятежниками на Авентинском холме, но сумел прорваться и добраться до замка Святого Ангела, а епископ Бернвард со Священным копьем показывал ему путь. Оттон назначил саксонского магната Зиазо своим представителем в Риме с титулом patricius Romanorum. Именно во времена острой чрезвычайной ситуации императорская власть становилась твердой, император брал в руки оружие и окружал себя небольшой группой людей, верных ему в горестях и невзгодах, несколькими епископами и войсками, а также горсткой представителей аристократии, которые удерживали крепости и города в Италии до тех пор, пока это было возможно.

Мы не знаем, как молодой император, если бы ему был отведен более длительный срок правления, организовал бы империю с немецкой основой. Возможно, он создал бы вид двойственной монархии, не лишенной сходства, несмотря на разные обстоятельства, с Дунайской монархией, в которой королевство Венгрия имело своей столицей Будапешт, а Имперский совет объединенного королевства и провинций представлял остальной народ в Вене. Его двумя столицами стали бы Ахен и Рим. Ахен как столица подразумевает право на наследие Каролингов и владычество над центральными землями германских племен. Оно также подразумевает отречение от политики «отступления» на востоке Оттона Великого, уход из Магдебурга. Император, который сделал Рим своей столицей, оставил за собой притязания на богатую Южную Италию и ее большие финансовые ресурсы, на владычество в Италии, в которой контроль за папской властью имел далеко не самое маленькое значение; и он объявил о своей связи с религиозными движениями в Южной, Центральной и Северной Италии.

Оттон III, который ездил как кающийся грешник, проситель и паломник к могилам своих святых друзей Адальберта и Ромуальда, был частым посетителем монастырей, пещер и святилищ. Он ездил в Монте-Кассино, Монте-Гаргано, где находилась важная святыня архангела Михаила – знаменосца империи, и в монастырь Серпери у Гаэты. В апреле 999 г. он провел четырнадцать дней покаяния в пещере у церкви Сан-Клементе недалеко от Латеранского холма. В этой связи не следует думать, что Оттона III преследовали «апокалиптические» страхи перед приходом Антихриста, которые несправедливо связывают с 1000 г. Он был далек от того, чтобы стать одержимым немецким апокалиптическим пессимизмом, и ему был гораздо ближе греческий воздушный оптимизм. Оттон готовился к трудному делу. Он понимал, что его планы вызовут сопротивление среди многих немцев и в имперской церкви (где находились его самые значимые единомышленники и центры власти). То, что он сделал, должно было вывести поляков и венгров из-под власти немецкой имперской церкви и угрожающего гнета, подразумеваемого в заявлениях ее руководителей. При сохраняющейся слабости папской власти, возможно, эта «промежуточная» Европа – Польша, Богемия и Моравия, а также Венгрия – при других обстоятельствах повернулась бы к Византии, тем самым связав себя с тем восточноевропейским полушарием, которое в русской коммунистической Восточной Европе до сих пор несет на себе заметные следы византийского влияния.

Оттон III – друг и почитатель Адальберта Пражского – чеха, на которого оказала влияние Италия, был очень близок к различным итальянским духовным течениям того времени. Сам он рано достиг глубокой духовности, которая дала ему возможность принять высшую форму Realpolitik, которая смотрела в будущее. Правильно понятые, идеи Оттона должны были возбудить не просто интерес, а взволновать немцев и других европейцев, которые в наше время закоснели в ограниченной Realpolitik, связанной с преследованием каждодневных интересов и фетишистской верой в ее силу. В то время немецкие лидеры имперской церкви считали «реалистичной» восточную политику, которая означала создание епископств или, возможно, архиепископств в Польше, Богемии, Моравии или Венгрии. Они следили за тем, чтобы эти образования оставались в подчинении их собственным центрам силы – Майнцу, Зальцбургу, Магдебургу или Пассау. Так как эти епископства были созданы от имени немецкой церкви, было «реалистично» начать распространять христианство и осуществлять политическое проникновение. Столкнувшись с перспективой быть завоеванными силой, властители Польши, Моравии, Богемии и Венгрии, которые были на грани обращения в христиан, отпрянули в тревоге и стали искать союзников в Риме и Византии.

Оттон III понимал эту опасность и предложил себя этим властителям в качестве союзника и «брата». У этого молодого человека было более четкое и трезвое видение ситуации, чем у «реального политика», церковных и светских магнатов, которые теперь повернулись против него. Расширение на восток в том масштабе, который они намечали, было за рамками ментальных ресурсов и энергетических возможностей узконемецкой части империи. Соответственно, Оттон III сделал смелый шаг – творчески сократил достижения своего деда. Огромная созидательная работа, проведенная Бернвардом (верный товарищ Оттона по оружию и единомышленник) в Хильдесхайме, – великолепные саксонско-оттонское искусство и культура, навсегда связанные с именами Бернварда и его преемника Готарда, – началась с отказа от миссионерских поездок в славянские земли. Достаточно было того, что нужно было наводить порядок дома.

В декабре 999 г. – последнем месяце последнего года первого христианского тысячелетия – Оттон уехал из Рима. В марте он приехал в Гнесен к могиле своего друга-мученика Адальберта. Его проводником был Болеслав Шабри – друг, с которым он вместе воевал в трех войнах против славян. «Как только он увидел столь желанный город, – пишет Титмар Мерзебургский, – он продолжил свой путь босиком со смиренной молитвой». Однако то, что последовало за этим, вызвало у Титмара мгновенный протест, равно как и у епископа Унгера Позенского, и архиепископа Гизилера Магденбургского, и у немецких историков более поздних поколений. Оттон III учредил архиепископство Польское в Гнесене с тремя викарными епархиями в Кольберге, Кракове и Бреслау. Болеслав был удостоен титулов «друга и конфедерата римского народа», «сосоздателя империи» (cooperator imperii) и патриция. Он получил золотой венец и точную копию Священного копья, которые до сих пор хранятся в сокровищнице Краковского собора – древнего города польских королей. Далее император освободил польского вождя от выплаты дани, которую тот должен был платить за землю на левом берегу реки Варты. Оттон хотел, чтобы Польша и остальные стали бы конфедеративными государствами с различным статусом, как те, которые окружали старую Римскую империю. Romanum Imperium, по всеобщему признанию, означала гегемонию императора; но гегемон воздерживался от вмешательства во внутренние дела своих «друзей». В пределах своих границ дружественные и конфедеративные государства империи пользовались свободой, которую не всегда можно увидеть в наши дни в конфедерациях хоть Востока, хоть Запада (где вмешательство во внутренние дела государств-членов не ограничивается жизненно важными экономическими вопросами).

Оттон III намеревался и дальше развивать эту систему союзов и дружбы, но ему помешала смерть. Его пребывание на посту императора является первым случаем, когда мы видим, что империя проектируется как образец – в первую очередь образец федерации европейских народов. Император был гегемоном, обладал правами руководителя, но пользовался главным образом выдающимися почестями. Эта империя была тем, что мы назвали бы «зонтичной организацией»; она объединяла в максимально свободной форме этнические группы чрезвычайно разной величины и удерживала их вместе самыми разнообразными узами. В планах Оттона эта империя поразительно приближается к некоторым нашим современным проектам федераций государств, предназначенных объединить в один огромный союз народы и общества весьма различные по социальному составу и мировоззрениям.

Это становится особенно ясно, если посмотреть на вторую модель Оттона – Венгрию, которую он также представлял себе как прототип дальнейших союзов. Воодушевленный щедростью, продемонстрированной Оттоном в Гнесене, Вайк (Иштван I) решил раз и навсегда выбрать Запад, латинскую церковь и латинскую цивилизацию. Он женился на Гизеле – сестре герцога Баварского и с помощью Оттона обратил свою страну в христианство. Он тоже получил точную копию Священного копья и королевскую корону вместо венца патриция. С согласия императора (который действовал совместно с папой) король Венгрии основал архиепископство в своей столице Гран и придал ему ряд викарных епархий. Первым митрополитом был Ашерих (Анастасий) – немецкий священнослужитель, присланный Оттоном; он короновал Вайка то ли в 1000, то ли в 1001 г., возложив на него корону, присланную папой для короля Иштвана I. Благодаря своей сдержанности Оттон III продемонстрировал полякам и венграм, что можно присоединиться к западной цивилизации, латинской культуре и латинской церкви, стать другом и союзником императора, не будучи при этом германцем.

Вплоть до этого решающего момента византийская церковь и ее цивилизация могли надеяться осуществить через Венгрию то завоевание Европы, которое планировали Юстиниан и его амбициозные помощники, со своего плацдарма в Равенне, этой «священной цитадели». Оттон III намеревался сделать своим плацдармом Рим, где он собирался править в качестве «слуги апостолов», поставив себя тем самым на одну доску с восточными isapostolos, то есть став «равным апостолам», «новым Костантином», «новым Юстинианом». В XIII в. на пике папского противостояния императору султан Египта обращался к папе Иннокентию IV как к «тринадцатому апостолу». Если Оттон III позволял и даже поощрял поляков и венгров подчиняться Святому Петру, то лишь потому, что считал себя представителем Святого Петра. Позднее папы пытались собрать народы и государства Европы на крестовый поход против «немецкого» императора – поход, к которому призывали не раз и не два, а многократно.