Фридрих Горенштейн – Раба любви и другие киносценарии (страница 54)
Тимур в сопровождении свиты, хромая сильнее обычного, идет за гробами. Он бледен. Выглядит уставшим и исхудавшим. Слышен шепот вельмож.
— Хоть слухи о его смерти, слава богу, не подтвердились, выглядит он плохо, — говорит один.
— Три смерти одна за другой приостановили его честолюбие! — говорит другой.
— Он не хочет больше забот о государстве, — добавляет третий.
— Его словно подменили!
— Говорят, он сам тяжело болен?
— Ходят слухи, он хочет стать отступником и отказаться от мусульманства...
Тимур один сидит перед зеркалом, смотрит на себя.
— Я понял, что предчувствия, зарождающиеся в душе, никогда не обманывают, — говорит он. — В ранней юности я хотел уйти в мечеть, посвятить себя богу...
— Теперь уже поздно. Ты слишком долго наслаждался жизнью среди людей, — сказал кто-то.
Тимур глянул в зеркало: чье-то улыбающееся отвратительное лицо мелькнуло там. Он оглянулся назад.
— Нет, нет, я только здесь, — сказал голос, — сзади меня нет. Я буду теперь все время рядом с тобой, буду наблюдать за твоими поступками, подстрекать к дурным делам, остерегать тебя отдел хороших.
Голос захохотал.
— Я буду бороться с тобой, — сказал Тимур.
— Поздно! Мы скреплены пролитой тобой кровью. К каждому человеку приставлен злой джинн. Но ты хочешь слишком многого. Ты хочешь завоевать весь мир, поэтому сам я, Эблис, сам сатана, буду рядом с тобой.
— Будь ты проклят! — крикнул Тимур и ударил в зеркало, которое разбилось.
— Тебе не одолеть моей силы, — сказал Эблис. — Тебе меня не одолеть! А без меня тебе не одолеть твоих многочисленных врагов! Послушай меня, Тимур! Будь тверд, решителен, мужественно иди по предсказанному тебе пути. Это я, Эблис, тебе говорю! И ты достигнешь всего, чего хочешь!
— Мой путь предсказан свыше, а не тобой, сатана!
— Разве ты не знаешь, что бог никогда не наказывает злодеев сам? Он всегда это делает моими руками. Сам господь нуждается во мне! А ты, слабый, хочешь мной пренебречь?! И со мной бороться?! Как ты будешь со мной бороться, если я нигде и всюду?
— Ты, лжешь, нечистый! Я вижу тебя. Вот ты! Вот ты!
— Нет, я не там, — захохотал Эблис из противоположного угла. — Убедился, что я всюду?..
— Вы меня звали? — вбежал со стражником в комнату Саид.
— Кто ты? — блуждающим, воспаленным взглядом окинул его Тимур.
— Я — Саид, ваше величество, — встревожась, сказал Саид. — Министры и иностранные послы собрались в тронном зале и ждут вас!
— Разве ты не видишь, что я болен? — сказал Тимур. — У меня горячая голова и холодные руки.
— Я немедленно пришлю лекаря, — сказал Саид.
— Мне не нужен лекарь, — сказал Тимур. — Мне нужны тишина и уединение. Я собираюсь в путь, но ветер мне пока не благоприятствует.
Он встал, сделал несколько шагов и упал.
Тимур лежал на простой постели, застланной козьими мехами.
Была весна. Вокруг цвели деревья. Ксения подала ему в кувшине теплого молока с сахаром и медом.
Он выпил, вытер губы и бороду.
Ксения внесла мальчика, уцелевшего во время резни в Персии.
— Ата! — сказал мальчик Тимуру и улыбнулся.
— Я полюбила его, как родного сына, — сказала Ксения и поцеловала мальчика.
— Мама! — сказал он Ксении, прижавшись к ее груди.
— Ангелочек! — погладил Тимур мальчика по голове. — Будет ли мне прощение от Аллаха?
— Молись, милый, — сказала Ксения. — Бог для всех один.
Тимур спит, спокойно дыша. Он видит себя отдыхающим в роскошном саду. Там растут всевозможные великолепные цветы, различные фруктовые деревья, посреди сада протекает большая река, слух ласкают нежные звуки музыки.
Проснувшись, Тимур еще некоторое время улыбается. Входит Ксения и подает кувшин молока.
— Я видел очень хороший сон, — говорит Тимур. — Значит, я буду прощен за все нехорошие дела. Порадуйся со мной, Ксения!
Он хочет ее обнять, но она отстраняется и отворачивается, вытирая слезы.
— Что с тобой? — спрашивает Тимур. — Отчего ты не радуешься вместе со мной?
— Умер мальчик, — говорит Ксения. — Он отравлен теми, кто боится, что ты слишком любишь его и, когда он вырастет, ему дадут слишком много власти.
Тимур темнеет лицом, его начинает трясти.
— Ангел добра покинул меня, — говорит он. — Что ж, враги могут отнять у меня и мою любовь, но им не отнять моей ненависти!
Входит Саид, кланяется.
— Великий эмир, министры, вельможи и прочие знатные люди собрались в тронном зале и спрашивают о вашем здоровье. Придете ли вы?
— Передай, что я совершенно здоров, — говорит Тимур. — Я приду.
Тимур встает, начинает одеваться, глядя в зеркало, с потемневшим лицом, сурово сжатыми губами. Надевает на себя плащ, говорит:
— Надевая царский плащ, я тем самым отказываюсь от покоя, который вкушают на лоне бездействия.
Роскошный сад при дворце Тимура. Высоко бьет фонтан, а на дне фонтана цветные яблоки. Гости толпятся в ожидании приема. Среди них много иностранцев. И среди иностранцев — Николо.
— Когда вы приехали? — спрашивает у него испанский посол.
— Два дня назад, — говорит Николо. — Я рад, что эмир согласился сразу принять меня. У нас в Венеции проявляют большой интерес к эмиру.
— Но эмир, судя но всему, проявляет не слишком большой интерес к Венеции, — говорит испанский посол. — Я жду уже шесть дней, а вот китайский посол ждет десять дней после своего приезда. Чем важнее для Тимура посол, тем больше времени он ждет.
Китайский посол вежливо улыбается, кивает головой.
— Мы, китайцы, всегда умеем ждать: десять дней, десять лет, десять тысяч лет... Враги наши нетерпеливы, а мы умеем ждать и размышлять. — Он засмеялся. — Тот, кто заставляет слишком долго ждать, сам теряет радость. Я привез великому эмиру весть, что принцесса Каньё согласна стать его женой.
Вошел слуга и объявил имя Николо.
— Первыми Тимур принимает незначительных лиц, — сказал испанский посол.
Николо приблизился к трону и хотел поцеловать Тимуру руку, но один из приближенных оттолкнул его.
— У нас не принято целовать руку важным лицам, — сказал он и показал глазами вниз.