Фридрих Горенштейн – Раба любви и другие киносценарии (страница 35)
Стремительно раскручивается свернутый ковер, обезумевшая женщина защищает руками большой живот. Сверкнули лезвия ножей.
В большом селении паника. По домам рыщут воины, раздаются вопли, кричат дети.
Нещадно бьет плетью коня молодая женщина. Она часто оглядывается.
Степь переходит в песчаную пустыню. Выбившийся из сил конь с трудом поднимается на высокий бархан.
Бросив павшего коня, беременная женщина уходит в пески.
Мимо заброшенного пересохшего колодца движется торговый караван. Кто-то заметил лежащую без чувств беременную женщину.
Ее приподняли, дали воды. Женщина тяжело дышит.
Вдали показались всадники. Люди из каравана быстро опускают женщину в колодец, закидывают его ветками. Караван уходит.
Всадники промчались мимо заброшенного колодца.
Они догоняют караван, осматривают тюки.
Женщина полусидит на дне высохшего колодца. Изображение медленно уходит в темноту.
Из темноты постепенно появляются барханы. Возвращается караван. Он идет мимо заброшенного колодца. Кто-то подбежал к колодцу, отбросил ветки, заглянул внутрь.
По шею в воде сидит молодая женщина. Луч солнца попал ей в лицо, и она закрыла глаза. В прозрачной воде плавает младенец, трогает мать ручонками, переворачивается, отталкивается от воды ножками. Еще раз появляется надпись:
ТАМЕРЛАН
Отец младенца Тарагай сажает у колодца деревце. Рядом сидит на лошади молодая мать, ребенок сосет полную смуглую грудь.
Тарагай скачет к горам, прижимая к груди завернутый в шкуру комочек. Ветер клонит деревья, прибивает высокую траву.
Всадник несется по горной дороге...
...У входа в пещеру старик в белых одеждах раскрывает Коран, тычет пальцем. Тарагай наклоняется, читает, благодарно прижимает руку к груди.
— Имя ему Тамурра... — говорит старик.
Старик со словами молитвы трижды плюет в раскрытый рот кричащего младенца.
Во весь опор скачет Тарагай обратно.
Жадно припадает к налитой молоком груди младенец. Правая рука его сжата в кулачок.
Тарагай пытается разжать крошечные пальцы. Не получается.
Тарагай берет нож и осторожно раздвигает пальцы.
В раскрытой ладошке темнеет запекшийся сгусток крови.
Куда это торопятся всадники? Поднимая пыль, скачут их кони по степи.
Старики и старухи вплавь пересекают на лошадях глубокую реку.
Со своими отцами и матерями трясутся в повозках с высокими колесами дети.
Гонят с собой скот: овец, лошадей, быков, коз.
Молятся там, где застал их час молитвы, припадают к земле, стоят на коленях.
На зеленом траве предгорий сотни шатров. По земле стелются бесконечные белые узкие скатерти с угощением: круглые тонкие лепешки — хлеб кочевников, сладости, сушеные фрукты. Гремит музыка. Со всех сторон прибывают гости.
Острые ножи перерезают горло связанным но ногам баранам, в медные чаши льется темная кровь.
Пьют теплую кровь мужчины и женщины, дети и старики.
Громче затирала музыка. Появляется высокая повозка, а в ней нарядно украшенный жеребенок — ликует толпа.
Тарагай подносит двухлетнему сыну чашу с вином.
Мальчуган улыбается, борется со сном.
Лекарь точит кривой нож о брусок.
Спит маленький наследник Тарагая.
Лекарь двумя пальцами оттягивает кожицу на конце отросточка и мгновенно отрезает кусочек. Брызнула кровь!
Тарагай вонзает в землю меч у головы сына, возносит руки к небу.
Еще громче грянула музыка, кучки музыкантов находятся в разных местах праздника. На самом высоком холме перед белоснежной юртой сидит Тарагай, богатый скотовод племени Барлас. Перед пим святой старец Куляль, родственники, близкие друзья.
— Пусть сын твой, Тарагай, будет красив, как кустарник рая, чист, как святая вода Евфрата, смел в борьбе с безбожниками и христианами, как лев нубийский, и всегда пусть ведет войны — прекрасный и справедливый, как пророк Магомет! — сказал Куляль.
На земляном полу, устланном циновками, сидят группками ученики. Перед каждым раскрытая книга.
— И вот я научил тебя писанию, мудрости, Торе, Евангелию... — читает десятилетний Тимур. — И вот ты делал из глины подобие птиц, с моего дозволения...
— Объясни эти слова, Тимур... — говорит учитель.
— Почтенный Береке, Аллах говорит, что все в мире и сама жизнь существуют по его повелению.
— Ты делаешь успехи, Тимур. Дети, посмотрите в окно!
Из-за гор показался первый луч солнца. Он ударил в лицо Тимуру, скользнул по стене, осветил изречение из Корана.
— Вот оно — божье чудо! — воскликнул учитель. — Божье повеленье! Я рад за тебя, Тимур...
— И я радуюсь, учитель. Потому что владыка мира должен быть ученым человеком...
— Ты хочешь стать владыкой мира?
— Я буду покорителем и владыкой мира. Я подниму над всем миром зеленое знамя ислама и белое знамя победы.
Саид, самый высокий и плечистый мальчик в школе, вскочил с места:
— Мир принадлежит богу! Не хочешь ли ты быть соперником бога? Пророк сказал: «А больше всех из людей будут наказаны в день Страшного суда те, кто подражает творениям Аллаха».
— Мой отец видел сон еще до моего рождения, — ответил Тимур. — Толкователи объяснили, что этот сон предвещает мне славное царствование...
Мальчик, сидевший рядом с Тимуром, встрепенулся, оглянулся на улыбающихся товарищей:
— Расскажи про сон, Тимур...