Фридрих Глебов – Играя в людей. Том 1 (страница 22)
— Где Лёха? Ты куда Лёху дел?
Но Леон уже ничего не мог ему ответить, мир для него растворился в темноте.
Темнота прошла быстро, и Леон скорее сначала почувствовал, а только потом вернувшимся зрением увидел, что на него пристально смотрит полицейский. Лео замер на месте, посреди узкого коридора полицейского участка, в нескольких шагах от стоящего к нему спиной человека в кожаной куртке. Собеседник незнакомца в кожанке, мужчина в форме капитана, уже отвлекся от разговора и теперь внимательно изучал Леона. Леон даже не мог вспомнить, почему внезапно остановился, и что значит эта вдруг наступившая и так же внезапно прошедшая темнота, но он ощущал идущую от этих двоих опасность. Необходимо было немедленно отсюда уходить! Да и как раз его поторопили: отодвинув собеседника, капитан спросил, явно обращаясь именно к Леону:
— Гражданин, вы что-то хотели?
Что он мог ответить? Резко развернувшись на каблуках своих ботинок, Леон зашагал прочь, но не удержался и практически сразу перешел на быстрый шаг, а после того, как его окликнули:
— Гражданин! — побежал.
Сначала его никто и не думал ни преследовать, ни останавливать — только раз он чуть не столкнулся с девушкой-полицейской, которая шла куда-то с электрочайником в руках. И Леон, и незнакомка в форме были слишком заняты своими мыслями и заметили друг друга в последний момент. Обойдя испуганную неожиданным столкновением девушку, Лео подбежал к лестничному пролету, но, на его беду, вверх по лестнице поднимались несколько полицейских, которые, услышав бег, одновременно подняли вверх головы и, судя по стукам каблуков, явно ускорили шаг, чтобы поскорее увидеть, в чем дело. Вернувшись назад на этаж, Леон обнаружил, что в его сторону уже идет несколько людей в форме, а вдалеке за всем происходящим чрезвычайно внимательно следят двое: полицейский в чине капитана и его собеседник, человек в кожаной куртке.
Оставалось быстро, не обращая внимания на окрики вокруг, бежать в другое крыло, надеясь, что там есть вторая лестница на первый этаж. Надежда, однако, не оправдалась: судя по планировке, наличие лестницы здесь не предусматривалось. Леон безрезультатно попытался открыть несколько дверей, но две были закрыты, а за третьей оказался обычный кабинет. За тремя письменными столами сидели сразу четверо полицейских, которые, услышав скрип двери, прервали все свои дела и тут же подняли глаза на внезапного посетителя — кто с интересом, кто с негодованием. Но после короткого: «Извините, ошибся!» — служители закона продолжили с интересом обсуждать последний футбольный матч. Выскочив из кабинета, Леон увидел, что полицейские, которые шли за ним, были уже в пяти метрах от него. Он шагнул дальше по коридору. Они после последнего короткого оклика:
— Постойте, гражданин! — с неохотой перейдя на бег, бросились за Леоном.
Оставалось только бежать, и Леон, сосредоточившись на этом простом действии, совсем не думал о том, каким образом ему стоит попытаться оторваться от преследователей. Ситуация была безвыходной, и только упрямство и глупая надежда на удачу толкали его вперед. Да еще страх. Леон точно знал, что, если те двое до него доберутся — ему несдобровать. Откуда? Не важно. Просто знал.
И вдруг удача улыбнулась Леону: он увидел, что в конце коридора распахнуто окно. Неожиданное, сказочное везение для холодного времени года! Таксист возликовал и бросился к возможному спасению, но, подбежав ближе, увидел, что окно не просто открыто, оно отсутствует, а рядом, разложив инструменты, стоят рабочие. Двое мужчин занимались установкой нового пластикового окна, профиль которого стоял рядом, прислоненный к стене. Оттолкнув шокированных рабочих, Леон вскочил на подоконник и, посмотрев вниз, увидел, что прямо под окнами второго этажа, из которого он собирался прыгать, располагалась крыша пристройки. За спиной раздались крики полицейских, рабочие потянулись к инструментам…
Леон сиганул вниз. Легко спрыгнув на крышу пристройки и не желая терять легко приобретённую фору, он тут же разбежался, дабы спрыгнуть на газон под окнами. Из окна прогремел выстрел. Леон рванул вперед… И тут удача ему изменила. Спасительная крыша оказалась покрыта чем-то скользким и таксист, поскользнувшись, не столько спрыгнул, сколько упал на газон, где, как оказалось, трава скрывала под собой солидный слой то ли кирпичей, то ли камней. Правая нога с влажным хрустом согнулась под неправильным углом, и Лео взвыл от боли, покатившись по земле вместо того, чтобы вскочить на ноги и бежать.
Раздались крики, еще один выстрел — но его сделали скорее для устрашения, чем реально стремясь попасть. Леон, опираясь на руки, постарался хотя бы доползти до ближайшего дерева. Только тут он заметил, что в дополнение к явно сломанной ноге, он ещё и разодрал в кровь колени, ладони и бок. В боку болело особенно сильно.
«Веселенький денек!» — подумал он и обернулся. Только тут таксист увидел, что из оконного проема, откуда он только что выпрыгнул вниз, на него с удивлением смотрят кроме двух рабочих, гневно потрясающих инструментами, еще несколько полицейских и незнакомый мужик в кожаной куртке. Пистолета ни у кого в руке не было. Человек в кожанке сверлил Леона подозрительным взглядом, таким взглядом, словно видел Лео не в первый раз. Леон присмотрелся в ответ и наконец заметил, что мужик все это время разговаривал по телефону, который держал у уха. И как подумал Леон, вряд ли для того, чтобы рассказать последний услышанный анекдот. Это не случайность. Совсем не случайность! Этот мужчина знает Леона! Знает, почему Леон убегал — хотя сам Леон до сих пор в этом не разобрался. А еще: кто стрелял? У ментов нет пушек, но два выстрела — они ему не привиделись. Нет. Может, этот, в кожанке и стрелял, пока полицейские отвлеклись?
Надо было срочно уезжать отсюда. Просто так посетители полицейского участка из окна не выпрыгивают. Скорее всего сейчас к месту, где сидел Леон, уже бегут люди с наручниками и пистолетами. Оглянувшись по сторонам, Лео попытался увидеть, где именно припаркована его машина. Оказалось, он оставил ее недалеко — вышел бы через центральный, пришлось бы обходить здание, чтобы добраться до тачки, а сейчас — гораздо ближе. Ближе, но не проще. Нога-то сломана.
Леон попытался встать и тут же рухнул как подкошенный. Боль стала нестерпимой, она пронзила сознание тысячами острых клинков, и Леон не выдержал, закричал.
Почему, почему сейчас так больно? Ведь иногда он совсем не ощущает боли, словно он — мягкая игрушка, чертов мишка Тедди! А сейчас… Лео сделал пару глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя. Нужно что-то срочно решать, люди из окна исчезли — значит, побежали вниз. Таксист решил попытаться ковылять, держась за располагающиеся вокруг парковки кусты. Так двигаться получалось лучше, но сделав несколько шагов, Леон почувствовал, что больше не в состоянии идти. Обессилив, он опустился на газон, и тут же увидел, что к нему бегут полицейские — человек пять, а то и больше. В окне мелькнула кожаная куртка, что-то щелкнуло.
«Кажется, это не самый ужасный для меня конец,» — подумал рассеянно Леон, уплывая в неведомость на волнах боли. И тут мир как-то привычно померк, и все закончилось…
***
Темнота прошла также стремительно, как и раньше. Леон остановился в нерешительности перед полицейским и человеком в кожаной куртке. Что-то… Перед глазами пронеслись обрывки странных картинок: газон, окровавленная нога, удар по лицу… Леон помотал головой, прогоняя наваждение, и шагнул было дальше, но к несчастью, своим странным поведением он успел привлечь внимание человека в форме капитана. Тот, прервав разговор с собеседником, шагнул вперед и поинтересовался:
— Вам что-то нужно?
На этих словах незнакомец в кожанке обернулся и спросил:
— Я подожду в кабинете?
Услышав голос, Леон вздрогнул. Вчерашний вечер он помнил в мельчайших подробностях. Движения преступников, повадки, голоса. Голоса — особенно. И сейчас Лео сразу узнал того самого бандита, что вчера угрожал ему странным угловатым автоматом.
Усатый полицейский смотрел на Леона выжидательно, с едва заметной долей раздражения. Таксист же в это время судорожно думал, что ему делать. Наконец осознав, какой ответ будет выглядеть максимально убедительным, он сделал виновато-растерянный вид и промямлил: