Фридрих Глебов – Играя в людей. Том 1 (страница 18)

Лера Седова покраснела. Случай с «ноготочками» произошел ещё в начале первого курса, но Людмила Игоревна вспоминала его при каждой удобной возможности.

Остальные студенты захихикали, пряча улыбки в ладошки.

— Так по какой причине вы вчера отсутствовали? — грозно осведомилась преподавательница, одним взглядом пресекая смешки.

Коля честно признался:

— Я проспал.

Чуть не добавил из вредности: «И сейчас я тоже очень хочу спать!» — но вовремя прикусил язык.

Людмила Игоревна воодушевилась таким ответом и пять минут читала студентам наставления о важности прилежания. Потом, правда, быстро перешла к сути занятия, и в остальное время на паре пришлось работать.

В животе урчало все сильнее и после двух лекций Николай решил заглянуть в столовую. Непреложный закон подлости сработал тут же: в коридоре он натолкнулся на Михаила. Костин устало поморщился.

— Ну что ты прыгаешь туда-сюда как зайчик у новогодней ёлки?

— Лучше быть зайчиком, чем оленем, — ответил Николай, но Миша на намек не рассердился, а рассмеялся.

— Я знаю, каких людей выбираю, Коленька. А ты?

Уменьшительно-ласкательное имя, которым Колю называла мама, из чужих уст звучало насмешливо-пренебрежительно. И бесило так, что скулы сводило.

— Если Вадику к вечеру не станет лучше, — угрожающе наклонился Николай вперёд. — То мы подадим на вас в суд! И курицу сдадим на экспертизу!

— Какую курицу? — удивился Михаил.

— Ту, которую вы испортили!

Старый враг посмотрел на Колю как на идиота.

— Слушай, ты и вправду такой дурак или умело прикидываешься для пользы дела?

Коля сжал кулаки.

— Эй, парни! — между ними вклинился Леха, Колин однокурсник — высокий мускулистый парень, несмотря на свои девятнадцать выглядящий старше всех на курсе благодаря, как охарактеризовала его вид Лера, «мужицкой наружности». Всегда весёлый, со щетиной на лице и горстью конфет в кармане (которыми он приманивал девчонок), свободно общающийся с абсолютно любым контингентом, Алексей Фокин быстро становился своим в любой компании. Впрочем он никогда не был обузой. Зато часто выручал товарищей из передряг. Не смотря на очень лёгкий подход к жизни.

— О чем балагурим? Может, по сигаретке? Мне тут одна лапочка подарила со старшего курса за помощь с докладом такую пачку подогнала! Нам с вами в жизни не накопить на такой так денег!

Миша расслабился, улыбнулся.

— За помощь с докладом, значит?

Леха закивал, приобнимая Колю за плечи.

— А то! Я ж умный! Ну, Коль? Бери, я знаю, ты ж без дыма жить не можешь! За доклад, конечно. Ну и так, по мелочи. Мебель подвигали, стол протёрли.

— Полы помыли, — подсказал Костин.

— Это мы запланировали на следующий раз. Ну? Так идём курить? А, парни?

— Ты бы дал товарищу поесть сначала, а то блеванет ещё с твоей щедрости. — Посоветовал Михаил, кивнув в сторону столовой. — А мне не надо, я бросаю.

— Давно? — с сочувствием уточнил Леха.

— Второй год.

— Н-да, это дело серьезное!

— А то.

Парни попрощались, и Костин отбыл в неизвестном направлении. Леха снял руку с плеча Коли.

— Ты его знаешь? — спросил Николай хмуро одногруппника.

— Да так, аппаратуру вместе таскали как-то из актового зала. По поручению ректората. Гулянья какие-то что ли устраивали на площади перед корпусом, уже не помню. Миша-Кость. Крепкий парень. Подрабатывает охранником в школе, где Леркина племянница учится. Не смотри так, мы просто один раз вместе за ней заходили! Не будем же мы при ребенке «мебель двигать»! А что вы не поделили?

Коля рефлекторно потёр грудь.

— Ребро он мне однажды сломал. Лет семь назад.

Леха пригладил пятерней растрёпанные черные лохмы.

— Н-да… Дела… Ребро — это серьезно… Ну вы ж детьми были…

— Ему было шестнадцать.

— А почему ты в полицию не заявил?

— Да… — Николай поморщился. Как-то стыдно было. Слабак. Проиграл. Драка-то была один на один, хоть и улюлюкали товарищи Костина, выстроившись вокруг драчунов. Разница в три года, конечно, значима, но ведь мама бы подняла шум. Она и так плакала. Все сетовала на погоду. И отец ушел к любовнице как раз за месяц до этого. Вот Колю и несло на «подвиги» — язык молол без разбора все, что придет в голову. Добавлять ей страданий по поводу того, что это отнюдь не случайность, а человеческая жестокость, которую мама переносила всегда очень тяжело, Коля не желал. Соврал, что поскользнулся на обледенелых ступеньках. Мудрый доктор из травмпункта посмотрел на снимки, на набычевшегося Николая, и сказал, выдыхая смесь табака и алкоголя:

— Ссышь или сам виноват?

— Сам виноват, — торопливо соврал Николай, и маме ничего нового не сказали по поводу его повреждений. Соврал — потому что виноватым себя не чувствовал. По крайней мере до весны, когда увидел, как парни из соседнего дома издеваются над щуплой школьницей, растерянно прижимающей к груди розовый рюкзачок в заплатках. Коля не смог пройти мимо, остановился, спросил, что за фигня, на что ему ответили:

— Иди мимо. Это ж дочка Любки — задранной юбки! Смотри, буфера уже растут! У них в квартире знаешь, сколько мужиков за один день бывает? Мама говорит, яблоко от яблони…

Парни были немного старше Николая, девчонка — года на два или три моложе. У нее были очень злые глаза, а пальцы вцепились в рюкзак так, что побелели костяшки. Коля знал, что ребята те неплохие, ну пошутят немного над голодранкой, ну по заднице хлопнут раз, провоцируя девичий визг, рассмеются — и уйдут. Коля знал, что ничего страшного не будет, но почему-то полез в драку. Весной соврать маме, что поскользнулся и упал на ступеньках не получилось. Впрочем, к тому времени в семью уже вернулся папа, и жизнь пыталась войти в нормальное русло. Даже почти вошла.

Да, наверно только тогда, в тот весенний день, Николай немного задумался над тем, что чувствует человек, мать которого, пусть и заслуженно, обзывают шлюхой. Но вот сломанного ребра ни забыть, ни простить не мог. И не хотел.

— Коль! Коля! Эй! Ты что как глюченная программа завис?

— Я… Все в порядке, — Николай потряс головой, выныривая из неприятных воспоминаний. — Я… Надо позвонить Лене… Мы хотели встретиться…

— Девушки — это святое! — понимающе развел руками Леха. — Ты в столовую идёшь?

Студенты одновременно посмотрели на часы.

— Нет, не успею.

— А я зайду. Получать знания на голодный желудок противопоказано м

Минздравом!

Алексей улыбнулся собственной шутке и поспешил к гостеприимно распахнутым дверям, из которых пахло какой-то подливкой и кофе. Коля застыл в коридоре, смотря на дисплей. Но набирать номер не пришлось — Лена позвонила сама.

— Коль, привет. Слушай… Сегодня не получится.

Николай вздохнул. Он очень рассчитывал, что сможет отвлечься от всего хотя бы на пару часов в обществе любимой девушки.

— Девчонки вернулись?

— Нет. Просто… Давай завтра встретимся? Часов в шесть? Норм?

— Норм, — Коля надеялся, что вышло не слишком раздосадовано.

— Хорошо.

Да не особенно, но не навязываться же? Николай отключился. Это «хорошо» показалось последим гвоздем, забитым в крышку его гроба. Чертова «черная полоса»! Когда же она закончится?

Кое-как досидев пары, Коля купил в ближайшей лавке большую лепешку с мясом и отправился на работу. Там тоже все «валилось из рук». Точнее — срывалось с губ. Тут сказал не по форме, здесь не так ответил, выругался, забыв отключить микрофон… Прослушка за прошлую смену поставила низкие баллы…

С работы Николай шел, уже готовый ко всему. И не удивился бы, если бы наткнулся на бандитов или Костина (а это не одно и то же?), или на рычащего медведя… Пожалуй, медведь мог бы сбежать из-за зоопарка специально ради встречи с ним, Колей… День — дрянь.

— Дрянь!

— А-а-а!