Фридрих Беннингховен – Орден меченосцев. Противостояние немецких рыцарей и русских князей в Ливонии (страница 3)

В то же время Раймонд является одним из самых занимательных персонажей всего периода крестовых походов – позже причислен церковью к лику святых – и должен привлечь наше особое внимание, поскольку от него исходил импульс, которому вскоре суждено было оказать воздействие до нижней Вислы, то есть до края восточнобалтийского языческого мира. Аббат Фитеро был французом, родившимся около 1090 года в Сен-Годенсе в долине реки Гаронны, недалеко от Пиренеев. В 1140 году он был одним из первых цистерцианцев, по просьбе короля Альфонсо VII перебравшихся из аббатства Эскальдьё в Испанию. Уже в 1144 году он был настоятелем монастыря Нинцаба, а в 1157 году, после временной остановки в Кастельоне, перенес свой монастырь в Фитеро. Воспитанный в строгих традициях отшельнической монашеской жизни, Раймонд определенно приехал в Толедо без намерения стать воином. Его внезапное решение защищать Калатраву – это поступок, совершенный под влиянием Бернарда Клервоского. Они, вероятно, знали друг друга лично[3]. Ибо Бернард, вероятно, проповедовал крест, но всегда отказывался стоять во главе сражений, потому что это казалось несовместимым с его статусом монаха. Вполне возможно, что толчком к плану Раймонда послужил его компаньон, монах Диего Веласкес, о котором легендарное предание гласит, что он был рыцарем свиты короля Санчо в пору, когда тот был наследником. Но этот вопрос не столь важен, поскольку, во всяком случае, достоверно известно, что сам аббат завладел Калатравой и окрестностями и переселил туда всех здоровых монахов и послушников Фитеро. В то же время он поселил там крестьян и набрал вооруженных добровольцев, которые стекались к нему со всех сторон.

Но Раймонд еще не пользовался высокой репутацией Бернарда, а провал Второго крестового похода в Палестину и земли вендов, грозивший полной дискредитацией Бернарда и ордена, во Франции в 1158 году еще не забыли. Вот почему общий капитул аббатов, собравшихся в Сито, немедленно чутко отреагировал. Действия Раймонда, как только о его переезде в Калатраву стало известно из жалобы материнского монастыря Эскальдьё, вызвали резкое неодобрение. Потребовалось дипломатическое вмешательство королей Франции и Кастилии, а также герцога Бургундского, чтобы убедить белый орден уступить и без дальнейших церемоний предотвратить отмену перевода Фитеро в Калатраву. Новый монастырь перешел в Фитеро из Эскальдьё, старому было разрешено продолжить начатую им на Гвадиане работу. К этому времени Раймонд и его последователи пошли еще дальше. Аббат чувствовал себя обязанным объединить своих воинов в монашеской жизни, поэтому он дал им устав и костюм цистерцианцев, только с кое-какими изменениями, соответствующими рыцарской жизни. Однако все это остается у рыцарей чистой привычкой, лишь позже возникает постоянный орден. Раймонд умер в 1163 году, и монахи и рыцари поссорились из-за избрания аббата. Монахи недовольные возвращаются в Фитеро, но рыцари решают продолжить религиозную жизнь и принимают братьев-священников в качестве капелланов. В 1164 году по просьбе Сито они получили измененный цистерцианский устав, который папа Александр III сразу утвердил. Это еще не подчинение, а просто принадлежность цистерцианскому ордену. Так возник орден Калатравы. В 1187 году он был официально поглощен цистерцианским орденом – снова официально по петиции – и теперь передан аббатству Моримонд. В той ветви зависимых от него цистерцианских монастырей идея рыцарства должна была стать особенно близкой. Мы должны об этом помнить, потому что Моримонд был материнским аббатством большинства цистерцианских монастырей в Северной Германии! Приблизительно через поколение монастырь Калатравы внезапно появился в низовьях Вислы в Тимау (сегодня Тымава), недалеко от Меве (сегодня Гнев), еще до того, как Тевтонский орден закрепился в Пруссии[4].

Перевод, безусловно, был осуществлен при посредничестве соседнего Оливского монастыря под Данцигом (сегодня Гданьск), а задачей, безусловно, должна была стать защита Померании от языческих пруссов, которые в то время перешли в наступление. В этой связи следует отметить, что в Испании также существовал цистерцианский монастырь под названием Ла-Олива, который находился очень близко к Фитеро. Но это уже слишком далеко уводит в обстоятельства балтийской миссии, нам еще надо посмотреть на испанские ордена.

Между Эворой и Калатравой – согласно легенде, в 1157 году – образовался еще один орден. Здесь братья Суэро и Ломес впервые объединили свои силы в районе Сьюдад-Родриго для борьбы с мусульманами. Говорят, предложил это отшельник, что еще важнее, устав был издан цистерцианцем, саламанкским епископом Ордоньо. Этот устав тоже, естественно, был модифицированным цистерцианским уставом. Епископ также продолжает заботиться об учреждении, добавляя несколько цистерцианских монахов, которые действуют как братья-священники и знакомят рыцарей с уставом. Орден Святого Юлиана, как он первоначально назывался, утверждается папой в 1177 году. Позже, подобно иоаннитам и тамплиерам, ему удалось добиться автономии и прямого подчинения папе, но это продолжалось недолго. Были ли у братьев проблемы? В 1218 году орден Калатравы уступил крепость Алькантара к югу от нижнего течения Тахо рыцарям святого Юлиана из Перейро, хотя и на условиях постоянной зависимости. С тех пор орден был назван в честь нового замка и подчинялся магистру Калатравы и его пастырским визитам на протяжении всего Средневековья. Но разница между двумя орденами остается в их обычаях, оба носят белые облачения, но орден Калатравы с красным крестом в виде лилии, а орден Алькантары с зеленым. В 1202 году рыцари Алькантары также образовали внешнее братство с орденом Сантьяго.

Тем самым мы переходим к последнему важному рыцарскому ордену в Испании. Он тоже возник около 1150 года из свободного объединения дворян, которые, как говорят, решили искупить свою прежнюю жизнь добрыми делами, они хотели посвятить себя защите караванов паломников в Сантьяго-де-Компостела. Судя по всему, эта группа стала орденом только 5 июля 1175 года указом папы Александра III. Цистерцианцы здесь, очевидно, активно не задействованы, потому что рыцари получают устав августинцев. Но бросается в глаза другое: изначально орден называется Орден меченосцев святого Иакова и несет как отличие красный крест в виде меча с раковиной пилигрима на рукояти, и, таким образом, впервые как знак рыцарского ордена появляется красный меч. Паломничество в Сантьяго было также очень популярно среди пилигримов в Германии в то время и оставалось таковым в XIII веке, поэтому этот орден и его одежда также должны были стать известными многим нижненемецким паломникам[5].

Теперь мы можем попрощаться с Испанией. В кратком обзоре показаны шесть известных рыцарских орденов, возникших в римско-христианском мире к концу XII века. Четыре из этих орденов были основаны с помощью или даже по инициативе отдельных цистерцианцев. В случае орденов тамплиеров, орденов Алькантары и Сантьяго инициатива явно принадлежит самим рыцарям, то же самое касается госпитальеров и рыцарей Эворы, по крайней мере вероятнее всего. Белое духовенство, очевидно, никуда не вовлечено, что в порядке вещей.

Все шесть орденов объединяет стремление к автономии и прямому подчинению Римской курии, но лишь два (а позже и Тевтонский орден) достигли этой цели в долгосрочной перспективе. Четыре ордена носят белый плащ, унаследованный от цистерцианцев. Ордена, находившиеся под влиянием белых монахов, также переняли основные элементы их уложений. Однако все шесть орденов подчиняются основным заповедям – бедности, целомудрия, послушания и борьбы с врагами креста[6]. Что поразительно в испанских орденах, так это то, что они были чисто национальными организациями. Но это, безусловно, было естественным результатом географической удаленности района их действий и поощрялось тесными связями с Испанским королевством, благодаря которому эти ордена надеялись обрести автономное положение. Два ордена интернационального характера, тамплиеры и госпитальеры, явно сохранили свою направленность на романскую, особенно французскую языковую область.

Но краткий обзор показал очень много: монашеская идея отречения от мира, обычно воплощаемая личностью цистерцианца, и идея защиты и битвы, выросшая из мирского благочестия и рыцарской натуры, слились воедино во всех рыцарских орденах нового образца.

По своей сути все рыцарские ордена возникли на линиях пограничья и боевого соприкосновения Римской церкви, поэтому неизбежен перенос идеи борьбы за Бога и на два языческих рубежа Запада. Одна из этих границ проходила в Юго-Восточной Европе, где Венгерское королевство противостояло наступавшим с востока половцам. Другая возникла в Прибалтике. Теперь наши взоры обращаются к ней.

Восточная Прибалтика и миссия борьбы с язычеством в конце XII века

Теперь мы должны задать себе два вопроса: как церковные влияния проникли в прибалтийские языческие земли и чем объясняется переход к миссионерству мечом?

Здесь тоже речь идет не о подробном изображении истории Прибалтики и Восточной Прибалтики, а лишь о главных линиях развития, ведущих к великому противостоянию с последним островком язычества в этом уголке Европы. В то же время мы вступаем в прямую предысторию ордена меченосцев.