Фрида Шибек – Секрет книжного шкафа (страница 44)

В дверь опять постучались. Ребекка идет открывать и радуется, когда видит на пороге мать.

– Привет. Я на секундочку, только цветы вручить, – говорит Камилла, протягивая букет тюльпанов.

– Бабушке будет очень приятно, заходи.

Ребекка проводит мать в кухню. За последнюю неделю они виделись больше, чем за несколько предшествующих лет. Камилла навещала бабушку в больнице, и пару раз у них даже зашла речь о Лýке.

– Мы только что приготовили кофе, и есть свежеиспеченные булочки, если хочешь.

– Спасибо. Здесь теперь так красиво, – отвечает мать, обводя взглядом дом.

– Это все благодаря Ребекке, – объясняет бабушка.

Камилла осторожно присаживается на краешек стула.

– Я совсем ненадолго.

– Отчего же? Можешь оставаться тут сколько хочешь.

Ребекка тоже присаживается за стол и придвигает блюдо с булочками ближе к матери.

– Помнишь ту зиму, когда ты решила продавать булочки? – с улыбкой интересуется Камилла.

– Что? Это правда?

– О господи, да, – смеется мать. – Ты услышала по телевизору, что панды вот-вот исчезнут с лица земли, и захотела собрать деньги, чтобы спасти их.

– Точно! – восклицает Ребекка. – Теперь помню. Папа помог мне смастерить небольшой прилавок.

– Ты испекла сотни три булочек, уж никак не меньше, – подхватывает рассказ бабушка. – В супермаркете решили, что у нас не все дома, когда мы купили и потащили десять пакетов муки.

– Потом ты стояла на Стурторьет, посреди рождественского базара с вывеской, на которой нарисовала плачущую панду, и выручила от продажи булочек больше двух тысяч крон, – вспоминает Камилла. – Всемирный фонд дикой природы прислал тебе личное письмо с благодарностью.

Ребекка улыбается. У нее осталось только слабое воспоминание о сборе средств, и так приятно услышать подробности от мамы и бабушки.

Они долго сидят и пьют кофе, пока Камилла не собралась уходить.

– Прежде чем уйдешь, я хотела спросить тебя кое о чем, – обращается к ней Ребекка.

– О чем же?

Внучка быстро обменивается взглядами с бабушкой.

– Я знаю, что вы уже говорили о Лýке, и немало, и ты осведомлена о его участии в движении Сопротивления и о том, как он помогал датским беженцам перебраться в Швецию.

– Да, – кивает мать, вопросительно глядя на дочь.

– Несколько человек из тех, кого он спас, собираются почтить его память, и я буду очень рада, если ты присоединишься.

Камилла сразу меняется в лице.

– Боюсь, не получится, – говорит она, поднимаясь с места.

– Ну пожалуйста, мама, – уговаривает Ребекка. – Это очень важно, поверь.

– Спасибо за кофе, – бормочет мать и уходит в прихожую.

Дочь спешит за ней. Такая реакция ее удивила.

– Понимаю, ты расстроена, но неужели тебе не интересно узнать больше о Лýке?

– Нет, – отрезает Камилла, надевая ботинки.

– Ну ладно, – сдается Ребекка. – Хотя грустно, конечно. Есть еще один вопрос, который я хотела обсудить с тобой.

– Вот как. Какой же?

Дочь мнется. Время обсуждать бабушкино жилье явно неподходящее, но непонятно, успеют ли они еще увидеться до отъезда.

– Мне скоро пора возвращаться в Стокгольм, и я хотела спросить, не сможешь ли ты заходить сюда чуть чаще, чтобы присматривать за бабушкой?

– Ребекка, – вздыхает Камилла, – бабушка слишком стара и не может жить одна в этом доме. Так дальше не пойдет. Я связывалась с координатором в муниципалитете, и мне подтвердили, что для нее есть место в городе, в доме престарелых.

– Значит, это ты разговаривала с муниципалитетом?

– Да, – кивает мать. – Я не вижу другого решения. А ты?

– Но ты же знаешь, что бабушке хочется остаться жить здесь.

Не дождавшись ответа, Ребекка качает головой:

– Это так на тебя похоже. Думаешь только о себе.

– Вовсе нет.

– Тогда почему в четверг не можешь прийти?

Камилла делает глубокий вдох.

– Я не надеюсь, что ты поймешь меня, но Лýка меня не интересует. Я выросла с другим отцом и много лет пыталась понять, почему ему до меня нет дела. Я искала изъяны в себе, думала, что просто недостойна любви, – говорит она, опустив глаза. – Если бы только бабушка рассказала правду, может быть, мне не пришлось бы так мучиться. Но вместо этого своим молчанием она заставляла меня думать, что я сама во всем виновата. Такое простить непросто, – продолжает Камилла и долго возится с застежкой своей куртки.

– Я сочувствую, но не думаю, что бабушка хотела навредить тебе. Наоборот, она боялась, что расти без отца еще хуже.

– В ее намерениях я не сомневаюсь, но она же видела, как я страдаю из-за того, что происходит.

Мать направляется к выходу, и Ребекка чувствует, как все надежды камнем падают в бездну. А ей-то казалось, что они наконец на правильном пути. Девушка стоит, разочарованно уставившись в пол, и тут ее посещает идея.

– Подожди, – торопливо произносит она. – Я хочу дать тебе одну вещь.

На секунду исчезнув, Ребекка возвращается с бабушкиным дневником. Нерешительно протягивает его матери. Может быть, она не права, так вольно распоряжаясь чужими личными записями, но ей так хочется, чтобы Камилла смогла понять бабушку.

– Что это?

– Дневник. Прочитай, пожалуйста.

Тяжело вздохнув, мать убирает дневник в свою сумку.

Глава 33

Прежде чем выйти из машины, Ребекка еще раз сверяется с адресом, проверяя, туда ли они приехали. Перед ними огромная вилла девятнадцатого века с отреставрированным фасадом и резным старомодным крыльцом, выкрашенным в зеленый, а в окнах видны беседующие и смеющиеся люди.

– Ты уверена, что это здесь? – удивляется бабушка.

Взгляд Ребекки скользит по сторонам вдоль улицы. Тогаборд – один из элитных районов Хельсингборга. Здесь много старинных домов с большими ухоженными садами, но даже на их фоне этот особняк выделяется своим великолепием.

– Улица та, дом номер тридцать восемь – все, как Марта говорила, – отвечает внучка и, взяв бабушку под руку, ведет ее к парадному входу. Они едва успевают постучаться, как Марта отворяет дверь, и их захлестывает волна звуков.

– Добро пожаловать, – приветствует их Марта и поворачивается к бабушке. – Я Марта.

– Приятно познакомиться. – Бабушка выглядит слегка ошарашенной, но собирается с силами и здоровается с Мартой за руку.

Ребекка осматривается по сторонам. Вход в дом оказывается значительно больше, чем она предполагала, и на другом конце заканчивается широкой лестницей темного дерева.

– Что это за место? – спрашивает она у Марты, пока та принимает их куртки.

– Вилла Абелей. Мы обычно встречаемся здесь, потому что у них прекрасный банкетный зал.

Марта провожает их в просторный зал с высокими окнами и выложенным елочкой паркетом, где собрались около сотни празднично одетых гостей. В углу стоит черный рояль, на нем – канделябр; официант в белом предлагает им шампанское с серебряного подноса.