Фрида Шибек – Секрет книжного шкафа (страница 39)

– Девочке дали снотворное, чтобы она не кричала, пока ее переправляли через пролив, но через пару часов его действие пройдет, – объясняет Битте.

Анна не может сдержать улыбку, видя ошеломляющую радость в глазах госпожи Кляйн. Потом она поворачивается к стоящей на веранде женщине:

– Где Лýка?

Битте долго смотрит на Анну, потом жестом приглашает ее выйти из избушки.

– К сожалению, у меня плохие новости.

– Что? Что случилось?

Женщина притворяет дверь, чтобы Кляйны не услышали.

– Это он нашел рыбацкую лодку, на которой перевезли Лею. Другая семья согласилась взять ее с собой, но, поскольку на борту были еще места, Лýка отправился за новыми беженцами. Он обещал вернуться до наступления темноты, но, по словам семьи, так и не появился.

Анну качнуло. Она слышит слова Битте, только их смысл не доходит до нее в полной мере.

– Может, Лýка просто где-то спрятался?

Битте кладет руку ей на плечо:

– Если что-то новое узнаю, расскажу.

– Мы можем обратиться в шведскую полицию и попросить разыскать его? – спрашивает Анна, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Вряд ли, у него не было на руках официальных документов.

– Но он ведь всего в нескольких километрах от нас. Должен же быть способ помочь?

– К сожалению, мы ничего не можем предпринять, пока не узнаем, что с ним произошло.

Когда Битте разворачивается, чтобы уйти, Анна останавливает ее:

– Подождите, у меня кое-что есть для вас! – достает оставленный Лýкой заклеенный конверт и передает его Битте. – У него здесь мать и сестра, – добавляет она.

– Не беспокойся, я позабочусь о них, – отвечает женщина, сдержанно кивая. – Мне пора, но я свяжусь с тобой.

Когда Битте исчезает из виду, Анна опускается на колени. Она не может поверить, что это правда. Лýка, ее возлюбленный! Где он? Что с ним? Перед глазами встают ужасные сцены. На него напали немецкие солдаты или взяли в плен эсэсовцы?

Из избушки доносятся радостные голоса. Клаус и Метте разговаривают с младшей сестренкой, которая начинает хныкать. Анна понимает, что пора возвращаться в Хиллесгорден, а то Альма заметит ее отсутствие. Да и Кляйнам нужны еще вода и еда, но девушке не сдвинуться с места. Внутри пустота, будто кто-то вынул из груди содержимое, оставив большую полость. Потом до нее доходит еще одна догадка: а вдруг произошедшее с Лýкой хуже ареста? Вдруг он никогда больше не вернется к ней?

Ее пронзает отчаяние, что-то жжет в груди. Поднявшись, Анна плетется к кусту, чтобы Кляйны не видели, как ее выворачивает наизнанку. Судорожными рывками наружу выходит яркая желчь.

Опустошенная, она отходит от куста и падает на землю. Теперь все? Неужели ей не суждено больше быть с Лýкой, не ощущать его объятий, не слышать его голоса?

Эта мысль приводит Анну в такой ужас, что ее скручивает пополам. А как же планы? Неужели их будущее разрушено и все, о чем она мечтала, испарилось?

Девушку обуревают разные чувства, их так много, что со всеми не справиться. Кажется, будто она раскалывается на части. Слезы льются градом, она прижимает подол юбки к лицу и всхлипывает. Ей нужен человек, который поддержал бы и успокоил, сказав, что все образуется. Но таких нет. Анна совсем одна. Довериться некому.

Глава 29

Апрель 2007 года

Ребекка сидит на неудобном стуле для посетителей и смотрит на стрелки наручных часов, которые едва двигаются. Она осторожно постукивает по стеклу. Неужели с момента ее прихода сюда прошло всего четыре часа?

Бабушка дышит со свистом. Она весь день находится на грани сна и бодрствования: проснется ненадолго, чтобы сделать пару глотков воды, и опять уснет. Заходит присматривающая за бабушкой медсестра. Сообщает, что С-реактивный белок продолжает снижаться, а это означает, что введенный пенициллин действует. Инфекция отступает, лихорадка наконец-то прошла.

То, что бабушка идет на поправку – большое облегчение. Но пережитое волнение встряхнуло Ребекку, а часы, проведенные у постели больной, дали девушке возможность спокойно переосмыслить свою жизнь. Выбор, сделанный раньше, все больше начинает казаться ей неправильным. Она уже не уверена, что хочет продолжать работать в компании «Хеннинг и Шустер». Может, пришло время попробовать что-то новое? Но Ребекка понимает, что Йуар будет разочарован, если она сдастся. В последние сутки они общаются только эсэмэсками. Ребекка пыталась объяснить, как переживает за бабушку, но Йуар, похоже, не понимает. Если честно, ей бы хотелось, чтобы он приехал и поддержал ее, но она знает, что это невозможно. У Йуара в разгаре судебный процесс, он не может взять пару выходных по такому поводу, да и вообще, особой заботы о ней он никогда не проявлял. Когда Ребекке удаляли миндалины, он отправил за ней в больницу такси и попросил заказать домой все необходимое, потому что ему пришлось работать внеурочно.

Арвид другой. Мысль о том, что он по первому зову придет на помощь и даже за Скарлетт готов присмотреть, вселяет ощущение надежности. С другой стороны, злоупотреблять его помощью несправедливо. Ребекка не хочет внушать Арвиду ложные надежды и в то же время не может перестать думать о нем. С ним так легко разговаривать – в его обществе она чувствует себя совершенно непринужденно. Хотя Ребекка и не привыкла иметь дело с людьми, открыто выражающими свои чувства, она поняла, что такой стиль общения ей по душе. Есть в соседе что-то искреннее и естественное, напрочь отсутствующее в ее уверенном в себе женихе, который всегда держит эмоции под контролем. Конечно, их с Йуаром отношения в последние несколько месяцев оставляют желать лучшего, но все же они помолвлены и уже семь лет вместе. Нельзя же просто так взять и выбросить эти годы?

Ребекка мысленно возвращается в свой сложный подростковый период, тогда психолог сказал, что она слишком легко сдается. Сейчас не хочется быть той, что пасует перед трудностями. Ребекка изменилась, и Йуар ей нужен, так что какие бы чувства она ни испытывала к Арвиду, надо гнать их прочь.

За окном все еще висят низкие темные облака, которые заставляют ее вспомнить о протечке крыши. Как ее починить, Ребекка не представляет. Надо ли перекрывать всю крышу? Бабушке точно своих денег не хватит, а если она постарается помочь с оплатой, это вызовет раздражение Йуара.

Когда бабушка, открыв глаза, впервые за долгое время фокусирует взгляд, Ребекка выпрямляется.

– Привет, – с осторожностью говорит она. – Как себя чувствуешь?

– Пить хочу, – отвечает бабушка.

Ребекка протягивает стакан воды с трубочкой, но бабушка показывает, что сначала хочет сесть, а сев в кровати, тянется к стакану, чтобы самой взять его в руки. Она на удивление быстро выпивает все без остатка.

– Может, еще? – спрашивает Ребекка, и бабушка кивает в ответ.

– Но лучше бы сладенького, типа сока.

– Конечно, я все равно собиралась сходить перекусить. Может, еще что-нибудь хочешь?

– От йогурта не отказалась бы, – хриплым голосом отвечает бабушка.

– Принесу. Медсестры говорят, тебе надо сегодня поесть, хотя бы немного, – улыбается Ребекка, думая про себя, что это – хороший знак.

Она спешит в кафетерий за едой, а когда возвращается, обнаруживает, что бабушка уже не одна. Кто-то стоит, склонившись над постелью, и только спустя пару секунд Ребекка узнает посетительницу.

Сердце забилось в груди, девушка пятится назад и прислоняется к двери. Она не может поверить своим глазам. Пришла мама. Ошеломленная Ребекка вновь искоса глядит через дверной проем. Ей трудно вспомнить, когда мама с бабушкой в последний раз находились вместе в одном помещении.

Визит длится не больше пяти минут, разговор ведется тихо и неуверенно, но обе, похоже, растроганы встречей, и мать перед уходом обещает постараться прийти еще. Выйдя в коридор и увидев Ребекку, она останавливается:

– Привет, дружочек.

– Привет.

На секунду повисает молчание, девушка опускает глаза, уставившись на поднос с йогуртом, маффином и стаканом сока.

– Ребекка, – обращается к ней в конце концов мать, – ты права. Я с трудом признаю свои недостатки и, конечно же, допустила массу ошибок, пока воспитывала тебя. Теперь я буду к тебе прислушиваться.

Ребекка сглатывает ком в горле. Она не знает, что ответить.

– Я не хочу, чтобы между нами царил раздор, – продолжает мать. На шее проступили красные пятна, умоляющий взгляд устремлен на Ребекку. – Когда будешь готова, приходи ко мне – поговорим.

– Ладно, – отвечает дочь после паузы, и мать улыбается.

Ребекка смотрит ей вслед, пока та не исчезает за углом, потом подходит к бабушке, которая выглядит уже пободрее. На щеках вновь появился румянец, рука тянется к соку.

– Спасибо, – не совсем внятно благодарит она, жадно глотая желтый напиток. – Так есть хочется. Не знаешь, когда ужин?

– Я купила тебе йогурт и маффин, но, если хочешь, могу вернуться и взять что-нибудь посытнее.

– Начнем с того, что принесла, – говорит бабушка, сдергивая пленку с йогурта.

Ребекка усаживается на стул и стряхивает пылинку со свитера.

– Я видела, что мама приходила, – ровным голосом замечает она.

– Да.

– Как поговорили?

Отложив йогурт в сторону, бабушка смотрит на внучку.

– Знаю, тебе неприятно этого слышать, но я не буду жить вечно, а мне бы очень хотелось, чтобы вы жили в согласии, когда меня не станет.

– В любом случае наш разлад – не твоя вина.