Фрида Шибек – Секрет книжного шкафа (страница 17)
Его щеки становятся пунцовыми, и Юн замахивается, чтобы дать оплеуху. В тот момент, когда он ударяет ее по щеке, раздается громкий вопль. Откуда ни возьмись появляется Лýка; бросившись на Юна, он оттаскивает его от Анны и ударяет кулаком в губу с такой силой, что тот падает навзничь.
Пока Юн медленно поднимается, Лýка с бешенством смотрит на него.
– Прочь отсюда!
Юн прижимает руку к разбитой губе, между пальцами сочится кровь.
– Ты пожалеешь об этом, – зловеще бурчит он и смотрит на Анну. – Я знаю многих, кто ненавидит южан. Ты и твой парень-бродяга еще свое получите, я вам это так не оставлю!
Юн уходит прочь по тропинке, а Лýка оборачивается к Анне.
– Как это произошло? – с беспокойством спрашивает он.
Анна хватается за подбородок. Все лицо ноет, челюсть пульсирует от боли.
– Я даже не знаю.
Лýка наклоняется к ней ближе и осторожно осматривает щеку.
– Здесь больно?
Она кивает в ответ.
– Надо что-нибудь холодное приложить, – советует он. – Мама готовит мазь, успокаивающую боль. Мы живем всего в двухстах метрах отсюда. Или хочешь, чтобы я проводил тебя домой?
Анна пытается представить себе, как отреагирует мать, если дочь ввалится в дом с синяком на лице, да еще в обществе Лýки. Она отрицательно качает головой.
– Ну ладно.
Он ведет ее по почти невидимой тропинке через лес к избушке. Вначале Анна даже не понимает, что они направлялись именно сюда, и удивляется, когда Лýка кивает на избушку.
– Вот здесь я живу, – говорит итальянец.
От удивления Анна широко раскрывает глаза – она думала, что Лýка живет на хуторе. Девушка молча плетется к двери. Избушка совсем крошечная, на покрытой дерном крыше торчит покосившаяся труба.
Лýка провожает Анну в одну из двух комнат и предлагает присесть. Девушка оглядывается вокруг. В глубине комнаты вдоль окна стоит стол, а рядом с ним – два кухонных дивана, где, как она догадывается, спят мама и сестра Лýки. В углу расположен простой очаг, на котором семейство готовит себе еду, а с другой стороны – шкаф.
– Мама с Франческой ушли в лес за грибами, – объясняет он, протягивая Анне кусок ткани, которую он мокнул в ведро с водой.
Взяв кусок ткани, девушка прикладывает его к щеке и вздрагивает от холодного прикосновения.
– Ай!
Итальянец с тревогой смотрит на нее. Потом вытаскивает красивую жестяную коробку с надписью «Бискотти».
– Она принадлежала еще моей бабушке, – рассказывает он, – и напоминает мне об отце. – Вот, угощайся, – предлагает Лýка, поднимая крышку. На дне коробки лежит парочка похожих на сухари печений.
Анна мотает головой:
– Боюсь, я не смогу жевать.
– Может, пить хочешь? Мы сами готовим лимонад.
– Нет, спасибо.
Кивнув, Лýка достает стеклянный пузырек с зеленой жидкостью.
– Изготовлено по собственному рецепту моей матери, – гордо объясняет он, присаживаясь рядом.
Убрав с лица ткань, Анна подставляет лицо для осмотра.
– Можешь широко открыть рот? – спрашивает Лýка.
Она выполняет его просьбу и разевает рот, хотя это причиняет ей боль.
– Хорошо, – бормочет он себе под нос, открывая пузырек.
Когда Лýка наклоняется еще ближе и аккуратно накладывает мазь на щеку, у Анны перехватывает дыхание. Она сидит, не шелохнувшись, и чувствует, как быстро бьется сердце в груди.
– Я понимаю, тебе больно. Но не волнуйся, все пройдет, – успокаивает ее итальянец.
Анна кивает. От мази исходит резкий запах петрушки и яблочного уксуса. Она думает, что лучше всего ей юркнуть сразу в свою комнату, чтобы избежать материнских расспросов.
– Спасибо за помощь. Думаю, мне пора домой.
– Конечно, я провожу тебя.
Они идут обратно по лесу, и на подходе к тому месту, где Юн напал на нее, все сжимается внутри. Анна вспоминает свои размышления о войне, которые хотела обсудить с Лýкой. Внезапно они кажутся ей неважными.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я боюсь, – отвечает она, – что он поступит, как обещал, и вернется сюда со своими дружками.
Лýка берет ее за руку, и Анна чувствует, как кровь в жилах начинает бежать быстрее.
– Это я во всем виновата, – продолжает она.
– Вовсе нет. Ты ничего не могла поделать с этим идиотом.
Анна всхлипывает, и он открывает ей свои объятия. Секунду она колеблется, потом опасливо прислоняется к его плечу. Как приятно ощущать на себе его руки, так спокойно, когда он рядом.
Долгое мгновение они стоят неподвижно, пока Лýка не прерывает молчание:
– Надо бы дойти до полицейского участка.
– Нет, – быстро отвечает Анна. – Мать не должна ни о чем знать. Иначе она никогда больше не выпустит меня из дома.
Анна заметила, как Лýка напрягся. Он не согласен, но, встретившись с ней взглядом, кивает в ответ.
– Come vuoi [13]. Тогда не пойдем.
– Спасибо, – шепчет она.
Его пальцы гладят ее по спине, и в теле начинает пульсировать желание. Бархатный голос, мягкие локоны и обворожительная улыбка. Как ей хочется поцеловать его. Может, им бежать вместе куда-нибудь далеко, где их никто не знает?
– Можно задать тебе один вопрос? – тихо спрашивает Анна.
– О чем?
– Ты бы хотел показать мне Италию? Я имею в виду потом, когда война закончится.
Искорка блеснула в его добродушных глазах, и, хотя оба знают, что это всего лишь фантазия, Лýка кивает в ответ.
– Начнем с Рима: сходим в Колизей и Сикстинскую капеллу. Потом проедем по берегу до самой Флоренции. Посмотрев на Давида и, изучив всю живопись Микеланджело и Да Винчи, отправимся дальше, в Венецию.
– И там поплаваем на гондоле?
– Конечно! Мы будем скользить сквозь город под песни гондольера и причаливать к самым лучшим ресторанам. Там мы будем есть сногсшибательные блюда: тальятелле с рагу из барашка, потом лонгвини с томатами «сан-марцано» и рыбу на гриле с каперсами, оливками и карамелизированным луком.
Анна закрывает глаза. Она знает: тому, что они обсуждают, не суждено сбыться. Лýка с Анной никогда не поедут вместе в Италию, но надо же ей о чем-то помечтать, чтобы отвлечься. Пусть на короткое мгновение, но так хочется оказаться в другом месте, в завтрашнем дне, где их миры способны сблизиться.
Глава 13
На следующее утро, выйдя на крыльцо, чтобы покормить Скарлетт, Ребекка обнаружила, что кто-то оставил на верхней ступеньке плошку, завернутую в газетную бумагу. Внутри лежали семь коричневых яиц.
Протягивая миску с едой кошке, ожидающей завтрак на своем обычном месте, Ребекка говорит: