Фрида Шибек – Книжный клуб на краю света (страница 45)
– На Казанову не тянет даже с натяжкой. На него следовало бы пожаловаться за недобросовестный маркетинг. Он рассказывал истории из своей профессиональной практики. Три часа без перерыва, и не задал ни единого вопроса. Когда мне наконец удалось вставить слово и спросить его о любимой книге, Рольф сказал, что чтение – пустая трата времени. Но хуже того: несмотря ни на что, я до последнего верила – что-нибудь получится, – сетует Дорис, закрывая лицо ладонями.
– Но, Дорис, это же всего-навсего первая попытка, – дотронувшись до плеча подруги, уговаривает ее Мона.
– И последняя, – отвечает та. – Никогда больше не пойду на свидание. Лучше проживу остаток дней в одиночестве.
– Но ты же не одинока, – напоминает Мона. – У тебя есть мы.
– Спасибо, – всхлипывает Дорис. – Просто я так расстроилась. Думала, человек, называющий себя Казановой, будет обаятельным. Йоран был прекрасен во всех отношениях, но романтичностью никогда не отличался. Я радовалась, если муж помнил день моего рождения, а уж если он покупал мне что-нибудь на заправке, я и вовсе была вне себя от счастья. Как-то раз я получила от него в подарок меховой чехол на руль – вещь, конечно, полезная, чтобы руки согревать – но я всегда мечтала, чтобы за мной ухаживали по-настоящему. Ну, знаете, как в романах. Я бы хотела встретить Ноя из «Дневника памяти»[38] или Хитклиффа из «Грозового перевала».[39] Я хочу страстно влюбленного мужчину, такого, чтобы пристально смотрел и вожделенно целовал меня. Йоран пристально смотрел на меня, только когда я заслоняла собой телевизор.
– Я обожаю Джейми из «Путешественницы»[40], – с чувством говорит Мона. – Помните про Клэр, которую забрасывает в прошлое? Ее возлюбленный Джейми – брутальный и сильный, и в то же время такой нежный. Я никогда не забуду эту книгу.
– А вы читали «Жену путешественника во времени»?[41] – интересуется Патрисия. – По-настоящему романтичная книга. И грустная. Я плакала как ребенок, читая ее.
– Романтичные мужчины встречаются реже единорогов, – замечает Мариан, откидываясь на спинку стула.
– Может быть, этот Рольф просто неопытный? – пытается вступиться за него Мона, подливая подругам кофе. – Может, он просто не понял, что разговор становится приятнее, когда говорят оба?
Дорис достает мятый пластиковый пакет с золотым игрушечным кубком.
– Что это?
– Подарок, который он мне приготовил.
– Но это ведь так мило!
– Посмотри, что написано на карточке, – сухо советует Дорис, указывая на пакет.
Мариан достает оторванную полоску бумаги и читает вслух:
– «Поздравляю! Ты выиграла еще одно свидание со мной».
– Ладно, он безнадежен, – вздыхает Мона. – Бедняжка! Может, мне тебе что-нибудь испечь в утешение?
Дорис трет глаза.
– Мне пора домой, посмотрю пару фильмов с Полом Ньюманом, чтобы восстановиться. Но миндальные мазарины[42], конечно, не повредили бы.
– Сделаю.
– И еще булочки-семлы[43].
– Это разновидность пирожного, в котором уйма сливок, – поясняет Мариан для Патрисии. – Я, естественно, такие никогда не ем.
– Крышечка сверху должна быть в меру тонкой и чуть припорошена сахарной пудрой, – мечтательно рассуждает Дорис.
– Испеку, не проблема, – кивает Мона.
Дорис открывает сумочку и, немного порывшись, достает то, что искала.
– Вот, – говорит она, протягивая Патрисии карточку. – Это адрес и номер телефона Греты, если решишь ее разыскать.
– Спасибо, – благодарит Патрисия и берет карточку. – Я попробую позвонить ей, а если не дозвонюсь, съезжу в Стокгольм.
Когда в дверях показывается стриженный ёжиком блондин, все оборачиваются в его сторону. Он одет в синие рабочие брюки и черную футболку.
– Здравствуйте, – обращается к нему Мона, торопливо поднимаясь с места. – Вы сантехник?
– Так точно. У вас проблемы с…
– Трубами, – перебивает Мона. – Можно начать с кухни, – предлагает она, уводя мастера из холла.
Когда сантехник, закончив работу, покидает отель, Дорис спешит к Моне. Та стоит за прилавком и растирает поясницу.
– Ну как? – интересуется Дорис.
– Так себе. Трудно поворачиваться и нагибаться – подвижность ограничена.
– Бедная моя. А с сантехником как?
– Ничего хорошего, – говорит подруга и отводит ее в сторону, чтобы никто не слышал.
– Почему?
– Потому что там не просто пару труб заменить надо, а весь водопровод устарел, и бойлер начинает барахлить, – вздыхает она. – У меня нет средств на то, чтобы все привести в порядок.
– Может, в банк обратиться за помощью?
– Я уже пыталась, но мне отказали. Нет обеспечения, чтобы привлечь заемные средства.
Мона смотрит на Дорис остановившимся взглядом, и та начинает заламывать руки.
– Хочешь, я дам тебе в долг? Мои капиталы, конечно, невелики, но Йоран завел сберегательный счет, чтобы был какой-то буфер.
– Это очень любезно с твоей стороны, но нет, ни в коем случае, – решительно отвечает Мона. – Я знаю, на какую мизерную пенсию ты живешь.
– Тогда спроси Мариан, – советует Дорис, незаметно указывая на стол, на котором накрыт завтрак. – Она бы точно тебе помогла.
– Никогда в жизни! – восклицает Мона, краснея. – Не говори ей ничего. И Эрике тоже – я не хочу, чтобы она волновалась.
– Конечно, обещаю, – заверяет Дорис.
Присев на табуретку, Мона тяжело вздыхает.
– Я не знаю, что предпринять, – признается она, показывая на гостиничный холл. – Этот дом принадлежал моей родне больше века, а я рискую его потерять.
– Все как-нибудь устроится, – утешает подруга. Никогда раньше она не видела Мону настолько взволнованной.
– Не знаю, что стану делать, если лишусь отеля. В нем вся моя жизнь. Я отдавала ему все, что имела: свое время, любовь и каждую сэкономленную крону. Кем я буду без него?
– Я понимаю, что ты чувствуешь, но все как-нибудь устроится.
– Но как? – всхлипывает Мона. – Я несколько лет уговаривала себя, что все изъяны лишь прибавляют отелю очарования. Что скрипучие половицы и гудящие водопроводные трубы придают неповторимый характер, но я больше не в состоянии себя обманывать. Я прекрасно знаю, что отель необходимо переоборудовать. И работаю на износ, чтобы собрать деньги на ремонт, но, как бы я ни надрывалась – все мало. – Мона поднимает глаза, и Дорис замечает, что в них сквозит отчаяние. – Рано или поздно бойлер прикажет долго жить, а через крышу начнет просачиваться дождь.
Дорис осторожно кладет руку подруге на плечо и обнимает ее.
– Но ты ведь не одна. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе, – шепчет она. – Начнем с литературной викторины. Мы привлечем много народа – обещаю – и обеспечим солидную выручку.
– Я еще думаю: не выставить ли стол перед отелем, чтобы продавать кофе, чай и печенье прохожим? – советуется Мона. – Как думаешь?
Дорис кивает, но потом вспоминает, что Рут тоже решила продавать печенье на летнем фестивале.
– Да, хорошо, – уклончиво отвечает она. – Послушай, мне нужно ненадолго отлучиться.
– Ладно, – соглашается Мона, поднимаясь с места.
Дорис похлопывает ее по щеке.
– Вместе прорвемся.
– Спасибо, – улыбается Мона. – Ты ведь знаешь, как я ценю твою помощь?
– Знаю, – отвечает Дорис и берет подругу за руку. – Выше нос! Ты не лишишься своего отеля, я не допущу этого.
37
Маделен сидит на низкой стенке, ограничивающей территорию пляжа, и поджидает Дезире, которая споласкивает у кромки воды купальник. Стоит прекрасный день: с безоблачного неба ярко светит солнце, высоко в небе парят ласточки.
Вдалеке слышен мотор неторопливо плетущегося рыбацкого судна, и впервые за все время на пляже полно народа. Вдоль полоски песка разместилось не меньше двадцати компаний – раскрыли зонтики и расстелили клетчатые одеяла. До сих пор на взморье в основном приходят местные жители, но Маделен подозревает, что туристы не заставят себя долго ждать. Юсшер – настоящий рай на земле, и ей непонятно, почему здесь так мало жителей.