Фрида Шибек – Книжный клуб на краю света (страница 22)

16

Вторник, 11 июня

С кухни раздается звон посуды, и Эрика ощущает, как по всему отелю распространяется запах яичницы с беконом. Стоя у окна в лучах солнца, она выглядывает на главную улицу.

Улица совсем не изменилась. Эрика скользит взглядом по домам и замечает, что многие фасады выглядят так же, как и тридцать лет назад. В детстве она обожала разноцветные домики с их очаровательными ставнями, широкими подъездами и маленькими романтичными верандами. Ей казалось, что Юсшер – сказочный город, где все домики заселены волшебными существами, которые только притворяются, будто ведут себя как обычные люди.

Эрика улыбается воспоминаниям. Во времена детства в Юсшере жизнь била ключом. Летом всегда было полно народа, в отеле часто не оставалось свободных мест, и туристы выстраивались в очередь к ее матери, чтобы выпить кофе или чай с булочкой. Помимо отеля «У Моны» в деревне работали всякие магазины, где продавали украшения, сувениры и конфеты, здесь было даже почтовое отделение, размещавшееся под одной крышей с банком, а в летние месяцы появлялась тележка с мороженым – его продавал вечно скучающий подросток в полосатой рубашке, норовивший всех обсчитать.

Она плотнее обхватывает чашку с кофе. Как бы ни была Эрика тверда в своем решении поднять с матерью вопрос о продаже отеля, она все еще не подступилась к этой теме. Ей все время приходится сдерживать себя, чтобы не поддаться Мониному энтузиазму, когда та рассказывает о планах развития своего отеля. От рассказов Моны о том, как она хочет перекрасить кафе, заменить мебель в номерном фонде и расчистить заросший сад, у Эрики чешутся руки, чтобы взяться за дело, но она понимает: чем больше поддерживать идеи матери, тем труднее потом будет убедить ее в необходимости продажи.

Эрика бросает взгляд на экран мобильного телефона. Похоже, летняя работа Эмме нравится. Каждый день ближе к вечеру дочь посылает эсэмэску с кратким отчетом о том, как собиралась клубника. «Сегодня не очень жарко. Побила рекорд – двадцать ведер!»

Судя по всему, Мартин все еще в Хальмстаде и работает все дни напролет. С тех пор, как она уехала к матери, Эрика с ним ни разу не разговаривала. Муж звонил пару раз в выходные, но они с Линой были на пляже и пропустили звонки. А поскольку Эрика по-прежнему обижена и, не успев разобраться в своих чувствах, боится наговорить лишнего, она ему не перезванивала.

Эрика размешивает в чашке капучино с овсяным молоком. Раньше ей всегда казалось, что они с Мартином созданы друг для друга и неразрывно связаны, но теперь она в этом не уверена.

В глубине холла сидят Мона, Мариан и Дорис – планируют летний фестиваль. На столе перед ними лежат груды книг, и ликующая Дорис, жестикулируя, рассказывает, как она представляет себе формат мероприятия:

– Мариан зачитывает абзац и потом задает вопрос, на который они должны ответить.

– А потом они пробуют пирог? – растерянно спрашивает Мона. – Или покупают его отдельно?

– Нет, пирог из картофельных очисток – часть вопроса. Все участники викторины могут попробовать кусочек.

– Но, получив бесплатный пирог, они ведь больше ничего из еды не купят.

Дорис сникает, но потом опять оживляется:

– Если у нас будет несколько блюд из разных книг, мы можем назвать это «литературно-гастрономическая викторина» и брать деньги за вход.

– Не знаю, – скептически замечает Мона.

– Я думаю, нас ждет успех, – откликается Дорис, поднимаясь с места. – Не забывай, что все это будет вести кинозвезда, – добавляет она, искоса посматривая на Мариан.

– Да-да, не забывай, – хорошо поставленным голосом повторяет за ней Мариан.

– Ну ладно, – кивает Мона. – Но вы точно уверены, что успеете все подготовить? У вас осталось чуть больше двух недель.

– Абсолютно точно, – говорит Дорис, размахивая ручкой. – Я все подготовлю. Вам пальцем о палец ударить не придется.

– Если не считать репетиций. Сценического света и звукоусилительного оборудования, – сухо добавляет Мариан.

– Да, за исключением этих моментов, – соглашается Дорис, моргая, словно маленькая птичка.

Эрика ухмыляется. Ей непонятно, откуда матери взять время еще и на это мероприятие. Хорошо, что им хотя бы удалось убедить председателя сельского совета не отменять летний фестиваль.

Услышав звон колокольчика над открывающейся дверью, Эрика оборачивается. В отель заходит высокий мужчина со светлыми, зачесанными назад волосами и здоровается с дамами из книжного клуба.

Эрика хватается за спинку стоящего перед ней стула. Сразу возникает удивительное ощущение, будто все внутри оборвалось.

– Юнас! – Радостно восклицает Мона. – Как здорово, что ты вернулся. Я видела тебя пару раз мельком в деревне, и все думала, когда же зайдешь навестить?

– Ой, я совсем замотался, – извиняющимся тоном отвечает мужчина. – Но все-таки выбрался к вам, и, как вижу, вы тоже без дела не сидите.

– Да, мы готовим мероприятие для летнего фестиваля, – говорит Мона, широким жестом показывая на подруг. – И Эрика вернулась домой – видел?

Юнас оборачивается к Эрике, и она чувствует, что ей не хватает воздуха.

– Привет! – здоровается он.

– Привет! – отвечает Эрика, по-прежнему судорожно сжимая спинку стула.

– Подумать только! Давно не виделись!

Эрика не сводит с него взгляда. Юнас похудел, от этого его черты лица заострились, цвет лица стал смуглым, почти загорелым, а в остальном он, на удивление, не изменился.

Она протягивает руку для приветствия, но Юнас, притянув к себе, обнимает ее.

Эрика чувствует, как подкашиваются ноги, но все равно задерживается в его объятиях, а когда они наконец отпускают друг друга, Юнас делает шаг назад, чтобы рассмотреть ее.

– Ты очень красива, – говорит он.

– Правда? Спасибо.

Эрика поправляет свое пляжное платье. У Юнаса такой же пристальный взгляд, как раньше, и в нем сквозит все та же меланхолия.

Лина выбирается из своей засады под одним из столиков и, уставившись, смотрит на Юнаса.

– Какой ты высокий, – замечает она.

– Да, пожалуй, можно так сказать, – отвечает он, наклоняясь к девочке. – Как тебя зовут?

– Лина, с одним «н».

Эрика берет ее за плечи.

– Лина, с одним «н», – повторяет Юнас. – Как мило. А меня зовут Юнас, с одним «с».

Лина, смеясь, опять исчезает под столом, а Юнас кивает в ее сторону.

– Твоя?

– Да, младшая. Ей пять.

– Ты давно дома? – спрашивает Мона, появившись рядом с ними.

– Где-то три недели, – отвечает Юнас, проводя рукой по выцветшим от солнца волосам. – Маме ведь стало плохо, и я прилетел домой.

– Да, я слышала. Но сейчас она опять бодра и работает на полную?

– Да, ее, похоже, ничто не берет.

– Ты долго еще у нас пробудешь? – продолжает Мона.

– Как минимум до конца месяца. Дел накопилось порядочно, раз уж приехал, надо ими заниматься.

Мона кивает, а Эрике хочется, чтобы она перестала любопытствовать.

– А потом обратно в Индию?

– Ну да, в Калькутту. Я руковожу там двумя детскими домами, – говорит он, искоса поглядывая на Эрику.

– Надо же, – отвечает Эрика, изображая удивление, хотя на самом деле прекрасно знает, чем занимается ее первая любовь. Мона отчитывается дочери каждый раз, когда Рут делится с ней новостями о сыне. – Как интересно.

Юнас пожимает плечами.

– Да, полагаю.

– Мне кажется, ты делаешь потрясающее дело, – хвалит его Мона. – Когда человек посвящает всю свою жизнь такой помощи другим, это действительно достойно восхищения.

– Спасибо, хотя восхищаться тут нечем, я только выполняю свой долг перед ближними. В жизни каждого из нас есть своя миссия. Я слышал, что ты обеспечиваешь пожилых жителей деревни качественным питанием.

– Да ладно, это и в сравнение не идет с помощью бездомным детям, – отвечает, отмахиваясь, мать Эрики.

– Каждому свое. А ты что скажешь, Эрика? Как у тебя дела?

Эрика опускает глаза. Ну что ей сказать? Спасибо, все хорошо. Я живу в роскоши и постоянно позволяю себе приобретать то, что мне не требуется. Но несмотря на привилегированные жизненные условия, я все равно несчастлива, потому что мы с мужем ругаемся из-за мелочей и совершенно перестали мыть окна.

– Неплохо, – уклончиво отвечает она.