Фрида Нильсон – В стране линдвормов (страница 8)

Она сползла с кровати, чтобы взглянуть на Мортимера поближе. Извиваясь, она описала круг, рассматривая его так и сяк. Блестящий хвост завивался кольцами. Про меня королева как будто забыла. Она взяла ладошку Мортимера в свою.

— Неужели ты не согласишься, чтобы я баловала тебя до крайности? Неужели не останешься в моём замке, не сделаешь меня счастливой?

Мортимер медлил с ответом. Заметив, что он колеблется, Индра словно устыдилась. Бледные щёки покраснели.

— Ты, конечно, ожидал увидеть какую-нибудь другую королеву, — сказала она. — Линдвормы вызывают у тебя отвращение?

— Линдвормы? — спросил Мортимер. — Ты линдворм?

— Да. — Королева задержала на нём взгляд. — Разве ты никогда не слышал о линдвормах?

Мортимер помотал головой: нет, о линдвормах ни он, ни я слыхом не слыхивали. Мы знали только о гадюках, обычных змеях — а ещё, конечно, о ящерицах-медяницах, на которых королева Индра показалась мне похожей.

Мортимер покусал палец и спросил:

— А линдвормы добрые?

— Хо-хо, добрее их днём с огнём не сыщешь! — вмешался Чернокрыс.

Индра улыбнулась: наверное, ей понравилось, что крыс так нахваливает её сородичей.

— Линдвормы подобны другим живым существам, — сказала она. — Они рождаются и умирают. А пока живут, хотят родить детей, но, как и говорил Чернокрыс, мне оказалось не под силу стать матерью. Просто не вышло. Прошу тебя, скажи, что остаёшься! Я настаиваю.

— Я останусь, если останется Самуэль, — сказал Мортимер.

Тут Индра наконец вспомнила, что я стою рядом, и поспешно взяла меня за руку.

— Разумеется, вы останетесь оба. Не вижу причин прогонять одного из вас. А ты, Чернокрыс?

Чернокрыс рассмеялся, сотрясаясь всем своим крысиным тельцем:

— Тому нет ни единой причины, ваша милость!

Рыжий Хвост

Чернокрыс повёл нас в комнату, где нам теперь предстояло жить. Мы снова зашагали по коридорам и залам. В каминах плясало пламя, везде висели красивые гобелены, вышивки и звериные шкуры. На одной из полок я увидел чучело барсука. Барсук очень походил на Гримбарта, только шерсть у него была пожёстче и побита молью, да и шёлковой куртки, разумеется, не было: барсук стоял на четырёх лапах, как самый обычный зверь. Свечи в подсвечниках и люстре стали толстыми от оплывшего воска.

И всё же я не был уверен, что хочу здесь остаться. Зато Мортимер быстро принял решение. Ну да, королева Индра красива. Красива по-своему, скажем так. Но мне всё-таки было жалко, что она не похожа на обычную королеву в короне, драгоценностях и длинном шуршащем платье. Ведь королев примерно так себе и представляешь.

— Ну вот, пришли! — объявил Чернокрыс.

Он толкнул какую-то дверь, и мы шагнули в полутьму, где у меня тут же засвербило в носу от взметнувшейся с пола пыли.

— Здесь, похоже, давно не убирали, — сказал я.

— Здесь долго никто не жил, — объяснил Чернокрыс. — Это, понимаете ли, детская.

Он раздвинул тяжёлые шторы и впустил в комнату солнечный свет. Увидев, сколько здесь игрушек, мы с Мортимером с трудом поверили своим глазам. Меня пробрала странная дрожь. Здесь было столько всего, что и не пересчитать. Лошадки на палке, коляски, вырезанные из дерева звери, волчки. Были здесь и куклы с кучей кукольной одежды, настольные игры и кости. А ещё — ещё здесь были вещи, которые можно надеть: ожерелья, плащи, шляпы с перьями; не менее примечательным оказался и кукольный сервиз с кастрюльками, а в дальнем углу комнаты стояла двухэтажная кровать с блестящими расшитыми покрывалами.

— Моя вот эта! — Мортимер запрыгнул на нижнюю.

— Ага, — буркнул я и полез проверять верхнюю.

Спать на одной кровати было бы, наверное, привычнее. Во всяком случае, я так подумал, но ничего не сказал. Я же не маленький. Чернокрыс улыбнулся и упёр лапки в толстые бока.

— Отлично, отлично, — пропищал он. — Конечно, и кровать, и игрушки — всё очень старое. Но вы, надеюсь, останетесь довольны.

Чернокрыс подкинул в камин дров, куда-то убежал и вскоре вернулся на задних лапах, потому что в передних нёс горящую свечку. Подойдя снова к камину, он поднёс огонь к дровам.

— Как быстро занялись! — сказал он.

Неудивительно. Дерево так долго прождало в дровяной корзине, что высохло до звона. Чернокрыс раздул огонь, после чего объявил, что комнату следует привести в порядок.

— Омовение и вам пошло бы на пользу. — Он строго взглянул в нашу сторону. — Ну и грязи на вас! Я пришлю к вам Рыжий Хвост.

— Кто это — Рыжий Хвост? — спросил я, слезая с кровати. Перекладины старой лесенки поскрипывали.

— Рыжий Хвост — достойная жалости юная горничная, — вздохнул Чернокрыс. — За этой дурочкой нужен глаз да глаз, но с простой задачей она справится. А пока я вас оставлю.

Когда он скрылся, у меня защекотало в животе. Теперь можно взяться за игрушки. Мы почти крадучись приблизились к полке. С чего же начать? У Мортимера, похоже, тоже глаза разбежались, потому что из всех покрытых пылью кукол, волчков, деревянных зверушек и тележек он выбрал серый каменный шарик. Зажав его между большим и указательным пальцами, он восторженно рассматривал его, а потом перевёл взгляд на меня.

— Можно мне его запустить, Самуэль, как ты думаешь?

Я схватил его за руки. Сердце у меня билось так сильно, что я думал, что оно сейчас выскочит. И я сказал:

— Хватит с нас этих имён. Теперь мы будем называть друг друга по-настоящему!

Так мы и сделали. Стали называть друг друга по-настоящему — и с такой лёгкостью, словно нас всегда так звали. Ничего необычного в наших именах не было, да и откуда взяться необычному? Что такого необычного в том, чтобы называть себя своим истинным именем?

Мы стали смеяться и от радости щекотаться и валяться по полу — и мне стало гораздо лучше. Я вдруг понял, что хочу остаться здесь, в замке, хочу, чтобы королева Индра баловала меня, если ей так хочется!

Вдруг кто-то сказал: «Пи-пип!» Такой удивительной горничной, наверное, никто никогда ещё не видел! Не крыса, как Чернокрыс, и не барсук, как Гримбарт; перед нами стояла лиса с острой мордочкой и передними зубами, похожими на рисовые зёрнышки. Но, как и Гримбарту, одежда была ей велика. Подол белого безрукавного платья был измят: лиса постоянно наступала на него. На животе она завязала плетёный поясок, на голову надела золотую ленту, а с плеч свисала синяя узорчатая шаль с бахромой. Когда лиса с усилием потащила в комнату бадью с водой, шаль сползла.

— Чернокрыс сказал, что я должна здесь всё вымыть!

— Я тебе помогу, — сказал я, потому что бадья, похоже, была тяжёлой.

— Какой ты добрый! — обрадовалась Рыжий Хвост и с любопытством поглядела на нас бездонными янтарными глазами.

Из кармана платья у неё торчала щётка для мытья полов, а под мышкой лиса зажала метёлку для пыли. Втащив бадью, она скомандовала:

— Раздевайтесь!

Мы сложили свои лохмотья на стул, но Рыжий Хвост сказала, что нас ждёт новая одежда, так что старую мы можем бросить в огонь, если хотим.

Мы радостно переглянулись, подбежали к камину и побросали туда рубахи, штаны и исподнее. В первую минуту огонь чуть не погас, в комнате стало темно, однако потом первые язычки пламени лизнули гору тряпок, и вскоре огонь снова разгорелся. Мы кинулись к Рыжему Хвосту. Конечно, мы думали, что нам предстоит влезть в чудесную горячую ванну, однако Рыжий Хвост принялась обметать нас метёлкой. От смеха у нас чуть животы не заболели. Рыжий Хвост смеялась вместе с нами, но когда она собралась смахнуть пыль со спины моего братика, то вскрикнула и отдёрнула метёлку.

— У тебя синяки!

— Его побила наша приёмная мать, — сказал я. — Представляешь, сколько в ней было злости?

— Вот гадина! Если я её встречу, то непременно укушу за ногу.

Она отложила метёлку, и я подумал, что уж теперь-то нам можно влезть в бадью. Но Рыжий Хвост макнула в воду щётку и принялась надраивать нас с головы до ног. Тут я снова рассмеялся и сказал ей, что она очень смешная, а Рыжий Хвост ответила: чего это я смешная? А я сказал: просто смешная, и всё. И пока она скребла нас щёткой, мы смеялись все втроём.

После мытья Рыжий Хвост собралась принести нам одежду. Она сказала, что гардеробная в конце коридора. Мы решили пойти вместе с ней и нагишом выбежали из детской. По дороге Рыжий Хвост показала нам комнату, где спали Гримбарт и его жена, платяной шкаф, где устроился Чернокрыс — он притащил туда кукольную кроватку, которую когда-то обнаружил в детской. Потом мы подошли к комнате, где обитала сама Рыжий Хвост, и лиса гордо открыла дверь. Мы заглянули. Какой же там царил беспорядок! Повсюду валялись изорванные подушки и ношеное бельё, а ещё Рыжий Хвост показала нам коллекцию обглоданных костей, которую хранила под матрасом. Лиса объяснила, что это секретная тайна и нам ни за что нельзя её выбалтывать. После этого горничная понеслась дальше, в гардеробную; мы побежали следом. В гардеробной каждый из нас получил рубашку, бархатную курточку, шерстяные штаны, тонкие шёлковые чулки и башмаки. Одежда, похожая на ту, что носили дети в давние времена, оказалась нам впору.

— А почему твоё собственное платье тебе не подходит? — спросил я, когда мы возвращались в детскую.

Рыжий Хвост удивлённо оглядела свой наряд.

— Разве?

— Оно тебе велико.

Рыжий Хвост смущённо заморгала.

— Ах да, вспомнила. Платье-то сначала было не моё. Наверное, прежняя горничная была побольше меня.