Фрейя Сэмпсон – Библиотека моего сердца (страница 25)

— Но мы же не такие, как они.

— С чего ты взяла?

— Ну, библиотека жизненно важна только для нас и нашей деревни. А они протестовали, добиваясь универсальных вещей вроде права голоса для женщин и окончания сегрегации.

— Мы боремся за социальное равенство, грамотность и будущее наших детей! — Миссис Би ткнула в Джун пальцем. — Тебе известно, что за последние восемь лет в Британии закрыли почти восемьсот библиотек? Если дать волю нашему сволочному правительству, они закроют и больше. Может, мы и маленькая сельская читальня, но дело не только в нас. Мы должны сражаться за Чалкот, словно это последняя библиотека на земле.

— Точно! — Сидни приподнял кружку.

— Так вот, Джун, отвечаю на твой вопрос: мне не страшно, ведь я сражаюсь за правду.

— А я боюсь. — Девушка прижала колени к груди.

— Чего? Что тебя арестуют?

— Всего.

Джун глотнула остывшего чая, вдохнула умиротворяющий запах библиотеки и на миг представила, что ее закрыли, — книги убрали, а в залах разместилась кофейня вроде той, в которой она была сегодня утром.

— Мои лучшие воспоминания о маме связаны именно с этим местом.

— Должно быть, вам очень ее не хватает. — Сидни успокаивающе похлопал Джун по колену.

— После маминой смерти я места себе не находила. Отказалась от учебы в университете, позволила своей жизни зайти в тупик. Наверное, работа в библиотеке — единственное, что меня поддерживает.

— Скорбь творит с людьми удивительные вещи, — изрекла миссис Би. — Давным-давно я потеряла близкого человека и после этого надолго утратила желание сражаться и протестовать. Мне хотелось забраться под одеяло и уснуть.

— Вы были замужем, миссис Брэнсворт? — осведомился Сидни.

— Вот еще! Никогда не видела смысла в браке. Но один человек был мне очень дорог.

— И как вы справились со скорбью? — спросила Джун.

— Я поняла, что если буду хандрить и жалеть себя, то этим окажу ей плохую услугу. Она любила меня за то, что я злая, шумная и вообще заноза в заднице. Если не жить полной жизнью, вечно бояться и прятаться, получается, я предаю ее память.

— И что вы сделали?

— Пошла протестовать против налога на избирателей. Меня загребли за участие в беспорядках, и я три дня провела в кутузке.

— Бог ты мой, — воскликнул Сидни.

— Но теперь я снова ожила. Впервые с ее смерти чувствую себя живой.

Джун прислонилась к столу. Когда она чувствовала себя живой, полной сил? Восемь лет после маминой смерти она провела дома, наедине с книгами. Такое существование едва ли можно назвать жизнью. А потом ей вспомнилось ощущение, которое она испытала, увидев в новостях сюжет о выступлении Рокки: тайный восторг от осознания, что это ее рук дело. То же самое она чувствовала ночью, когда бродила по Чалкоту и расклеивала плакаты.

— Нам всем надо отдохнуть. — Миссис Би потянулась.

Джун помыла кружки, проверила коробку с забытыми вещами, обнаружила там чей-то плащ и вручила его Сидни.

— На случай, если замерзнете.

— Спасибо, дорогая. Завтра будет долгий день. Постарайтесь поспать.

Сидни составил рядом несколько кресел, устроив импровизированную кровать. Миссис Би улеглась на собственном пальто под полкой с аудиокнигами. Джун поразилась, с какой легкостью они обустроились на новом месте. Сама она свернулась в углу под стеллажом «А-Е», но сон не шел.

Девушка прислушалась к исходящим от Сидни и миссис Би звукам — сопению и дыханию двух посторонних людей. Впервые со смерти мамы ей довелось ночевать с кем-то в одной комнате. Она устроилась поудобнее, но через несколько минут встала, взяла стопку книг с картинками из тележки с возвратами, отнесла в детский зал и принялась расставлять по полкам.

Альберг А., Альборо Дж., Антони С. Детский зал отремонтировали несколько лет назад, но Джун до сих пор помнила, как он выглядел в ее детстве. Там, где на стене нарисована фреска, раньше висела картина с Винни-Пухом, вместо дивана у окна стоял маленький стол. Даль Р., Дональдсон Дж. Джун представила, как мама читает детям сказки. Именно здесь она сама впервые начала читать — громко и вслух, а мама улыбалась. Карл Э., Киплинг Р., Кэмпбелл Р. Годы спустя, когда у мамы уже была последняя стадия рака, она настояла, чтобы они вместе сходили в библиотеку. Оказалось чертовски трудно организовать машину «Скорой помощи» и необходимое оборудование, но в конце концов Джун вкатила маму в инвалидном кресле в детский зал; Марджори вела «Детский час», а мама пела вместе с детьми. Харгрейвз Р., Хилл Э., Хьюз С. На глаза Джун навернулись слезы. Каждый дюйм зала пропитан воспоминаниями, мамина ДНК вплелась в яркий ковер и потрепанные книги. Если библиотека исчезнет, мама тоже; этого нельзя допустить.

Глава 21

В конце концов Джун уснула. Проснувшись, она обнаружила, что лежит на диване, заботливо укрытая плащом, который сама вручила Сидни. Утреннее солнце освещало корешки книг в детском зале. Девушка встала, потянулась и вернулась в главный зал.

— Что за?..

Все свободные поверхности были увешаны плакатами: «РУКИ ПРОЧЬ ОТ БИБЛИОТЕКИ» и «СПАСЕМ ЧАЛКОТСКУЮ ЧИТАЛЬНЮ».

— Мы тут немножко навели красоту, — ухмыльнулась миссис Брэнсворт, прикрепляя очередной плакат поверх портрета королевы.

— Сколько их? — спросила Джун.

— Сорок пять. Я сам напечатал на компьютере, — гордо ответил Сидни.

— Когда обычно является драконша? — Миссис Би спрыгнула со стула.

— Примерно в девять пятнадцать.

— Значит, у нас два часа на подготовку.

— К чему?

— Не будем же мы весь день чаи гонять. Грядет война. Нужно разработать план нападения.

В следующие несколько часов старики развили бурную деятельность. Сидни набрал на компьютере и распечатал сотню листовок, в которых изложил позицию протестующих касательно библиотеки и требования к властям. Джун нарисовала от руки несколько плакатов формата А3 и вывесила в окнах, чтобы их было видно с улицы, а также переставила столы, увеличив свободное место. После месяцев вынужденного бездействия она получала наслаждение от совместной работы; ей нравилось чувствовать себя частью команды.

— Эй, Джун, мне нужно что-нибудь тяжелое и громоздкое, чтобы не так просто было сдвинуть.

Оглядевшись, девушка заметила старую тележку для книг. Они вдвоем с миссис Би развернули ее и подкатили к входной двери — как пояснила миссис Би, на случай, если дела пойдут хреново.

— В каком смысле «хреново»? — испуганно спросила Джун.

Пожилая дама лишь пожала плечами и велела высматривать «тощую бабенку с телевидения», дабы убедиться, что та как следует снимет сюжет о захвате библиотеки.

В десять минут десятого все было готово. Протестующие выстроились у входа в ожидании Марджори.

— Вы уверены, что хотите встретить ее здесь, с нами? — спросил Сидни у Джун. — Можете спрятаться, а мы скажем ей, что вчера вечером вы ушли домой.

Джун набрала воздуха в грудь, собираясь с силами.

— Нет, я больше не хочу прятаться, — твердо заявила она.

— Очень хорошо, — отозвался Сидни и ободряюще пожал ей руку.

— А что мы скажем Марджори, когда она явится?

— Что не пустим ее, пока совет не пообещает сохранить библиотеку.

— Вы не видели, какой бывает Марджори, когда не в духе. Она этого так не оставит.

— Она не видела, какой бываю я, когда не в духе, — подмигнула миссис Брэнсворт.

Через мгновение у дверей библиотеки появилась Марджори, меча громы и молнии.

— Что здесь происходит?! — возопила она. — Джун!!!

— Это акция протеста, — крикнула миссис Би из-за двери. — Библиотека оккупирована. Мы не выйдем, пока совет не согласится удовлетворить наши требования.

— Что за чушь! Впустите меня немедленно! — Никто не шевельнулся. — Джун, открывай!

— Простите, Марджори, — проговорила Джун, приоткрыв немного дверь. — Я больше не могу молчать и бездействовать.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? Я не стану выгораживать тебя перед советом.

Девушка кивнула, борясь с дурнотой.

— Мы хотим поговорить с представителями власти и вручить наши требования, — заявил Сидни. — А до того момента вам сюда нельзя.

— Бог ты мой, мне сейчас совершенно не до вас. Вы хоть понимаете, насколько я занята?