Фрэйдис Ланнистер – Влечение (СИ) (страница 33)

Ощутив внезапно зародившуюся дрожь, исходящую откуда-то из самой глубины тела, с неуверенностью беру вещь в руки. Помедлив некоторое время, навожу объектив на тоскливое кресло в углу спальни и…делаю снимок. Готовое фото в несколько минут выскакивает из фотоаппарата, но я не спешу выдернуть его. Зажмурившись, я опускаю руки по швам, и в моих ушах еще несколько секунд эхом отдается этот чертов звук… Мое дыхание перехватывает, когда дверь за спиной открывается, и, развернувшись, я вижу на пороге Эллиса. Нет, я вижу того, кто стоял тогда на лестнице… смотря, как я убегаю.

(Эллис Моллиган)

Переступив порог комнаты, я натыкаюсь на Крис. Девушка стоит посреди спальни, вытянувшись по струнке. Чем дольше глаза ее исследуют мое лицо, тем сильнее и скорее они наполняются слезами. Заметив, как аккуратный подбородок начинает исходить дрожью, опускаю глаза и нахожу в руках девушки полароид.

— Крис? — осторожно спрашиваю я, уже зная: она поняла, кто я.

В неуверенности делаю шаг вперед, и это действие приводит блондинку в ужас.

— Не подходи! — выпаливает она, попятившись. — Я знаю! Это ты! Ты и твой брат! Я была здесь, у вас! Этот чертов полароид, — тяжело дыша, Нильсон поднимает вещь и трясет ею перед лицом, — этот звук… Ты фотографировал меня тогда… а потом позволил уйти.

Меня прошибает жар, но я заставляю себя успокоиться.

— Я не понимаю, — выдавливаю я, не сводя пристального взгляда с девушки. — Ты… неужели ты снова думаешь, что это я п…

Мой голос прерывает совершенно отчетливый крик, донесшийся снизу. Женский болезненный вопль, который всего лишь в пару секунд растоптал все возможные пути отступления. Наши с Крис взгляды пересекаются, и я осознаю: теперь я навсегда потерял ее. А совсем скоро мы с Райли потеряем и свободу.

Глотая ртом воздух, точно задыхаясь, Крис порывается с места и, оттолкнув меня, исчезает в темном коридоре, по дороге выпустив из рук никчемный фотоаппарат.

Подняв вещь, я невидящим взглядом рассматриваю свежую фотографию, изображающую мое кресло.

Я должен догнать ее, вернуть обратно, ведь, уверен: первым местом, куда направится девушка, будет именно полицейский участок. Но я остаюсь стоять на месте и… более того — с тяжелым вздохом опускаюсь на край кровати. Отпустить ее — значит сдаться копам, но поймать ее — значит заставить ее молчать. Навсегда. А я не могу причинить ей боль. Я… люблю ее.

Комментарий к Открытие.

Осталось 2 заключительные части и эпилог. Ожидайте проду 8-10 ноября.

========== Познание своего истинного “я”. ==========

(Райли Моллиган)

Уход Эллиса вызывает во мне укол недовольства, но я не думаю останавливать его. Не сейчас. Пусть сперва разберется со своей девчонкой, раз уж он так наивно полагает, что сумеет скрывать от нее правду достаточно долго. Я же дарю все свое внимание Ким.

Девушка, по-прежнему обливаясь слезами, пусть уже и в гробовом молчании, смотрит на меня с осуждением. Я вижу: ей есть, что сказать, и я хочу это услышать. Аккуратными терпеливыми движениями стягиваю с ее рта повязку и отбрасываю в сторону.

— Ты же не будешь кричать? Правда? — кончики моих пальцев сладко исследуют покрасневшие от грубой ткани пухлые губы детектива, пока та прилагает все оставшиеся в ее власти усилия, дабы унять истерику и остановить поток обжигающих слез. — Мы же не хотим порушить планы Эллиса.

Но, как оказалось, Ким не разделяет моих взглядов: опустив голову, девушка делает глубокий резкий вдох — и в следующее мгновение подвал наполняется болезненным воплем, громким, отчаянным, но в то же время дерзким, бросающим мне вызов. Несмотря на нежелание делать девушке больно, мне таки приходиться закрыть ей рот ладонью, грубо и требовательно. Опустившись на пол, прижимаю податливое тело к груди. Острое, отполированное до блеска лезвие охотничьего ножа оказывается возле бледной шеи Ким, и я с замиранием сердца смотрю на то, как быстро пульсирует жилка под тонкой, покрытой пылью кожей.

— А я так надеялся, что ты просто хочешь поболтать со мной, — с разочарованием тяну я, прослеживая, как постепенно женское тело напрягается, находясь в моих объятиях. — Впрочем, тебе все равно не выбраться отсюда, Ким. Ты и Крис…оказались на удивление падкими на опасность. Она не сдаст нас полиции. Не сможет. Из-за Эллиса, — заглянув в опухшие серые глаза, к собственному удовлетворению, нахожу в них… согласие. — Любовь, дружба, влюбленность… все это делает людей слабыми, Ким.

Девушка громко сглатывает, затем, немного помедлив, пытается убрать мою руку от своего рта, и я дарю ей возможность говорить.

— Хочешь сказать, что не любишь своего брата? — с сомнением в голосе интересуется шатенка. Поднапрягшись, она старается отпрянуть, но я продолжаю грубой хваткой удерживать ее подле себя, нож я все-таки опускаю.

— Люблю, ведь он единственный, кто сумел понять меня, пусть при этом полностью и не разделяя моих взглядов. Но, — с благоговением вдыхаю запах ее спутанных густых волос, — я достаточно умен, чтобы подрассчитать все заранее и не допустить ситуаций, которые могли бы завести меня в тупик.

— Ты не можешь предугадать все исходы, Райли. Рано или поздно… тебя поймают.

— Но мы-то с тобой знаем, как сильно ты этого не хочешь, — шепчу Петерсон на ухо, на что детектив принимается усиленно брыкаться.

(Ким Петерсон)

— Ты ничего обо мне не знаешь, — огрызнувшись, повторно стараюсь вырваться, но любая моя попытка венчается провалом. Я слишком ослабла.

Возле моего уха раздается тяжелый вздох снисхождения, и я с ужасом ощущаю, как холодная сталь вновь прикасается к моему телу. Не издавая ни звука, томно рассматривая мое тело, Райли бережно вспарывает кожу на правом плече, но я не хочу более кричать. Зажмурившись и стиснув зубы, я заставляю себя стерпеть боль. По щекам стекают невидимые слезы, ведь… настоящих уже почти не осталось.

— Я знаю о тебе все… — нашептывает Моллиган, целуя место пореза, — ведь ты как открытая книга, пусть и стараешься скрыть свое истинное «я» под неприступной маской сурового детектива-одиночки. Ты вся как на ладони, Ким.

Когда нож оказывается на достаточном расстоянии от моей шеи, я предпринимаю жалкую попытку добраться до него, но этот шанс оказывается последним. Потеряв терпение, Райли резким порывистым движением опрокидывает меня на пол, приложив головой об пол. С губ слетает тяжелый выдох, и на мгновение я прикрываю глаза, почувствовав приступ тошноты. Тупая настойчивая боль волнами разливается по моему затылку. Я понимаю, что не слышу ничего, кроме оглушающего звона, застывшего в ушах, который пугает меня ничуть не меньше, чем томное терзающее чувство, наполнившее голову. Поборов желание сдаться и дать себе провалиться в небытие, заставляю свои веки подняться, и первое, что открывается моему взору — ехидный оскал Моллигана. Схватив меня за горло — требовательно, грубо, но все же щадяще — мужчина нетерпеливо стягивает с меня остатки уже почти вышедшей из негодности одежды. Мое тело достаточно истощено, дабы лишить меня возможности сопротивляться, поэтому все, что мне остается — прикрыть глаза и смириться.

Но могу ли я назвать это смирением?

Отчего-то я уже не чувствую боли. Жадные поспешные поцелуи Райли, оставленные на моих посиневших ключицах, а затем на груди и животе, вызывают мурашки, которые, уверена, не остаются незамеченными. Ему нравится моя готовность отдаться ему. Нравятся мои жалкие старания спастись. Думаю, мы оба понимаем, что все эти попытки — лишь формальность.

Стокгольмский синдром? Или же проще назвать меня несчастной кретинкой, которая умудрилась влюбиться в психопата. Его опасность…. Хитрый оскал вкупе с самонадеянной усмешкой….сильные точеные черты лица и… совершенно дьявольские, но столь притягательные и выразительные серо-голубые глаза, видящие меня насквозь. Я влюблена в Райли Моллигана, но не в ту сущность, что так прочно сидит в его теле.

Или же…?

Избавь Творец его от этой самой сущности — смог бы он оставить столь глубокий отпечаток в моем сердце?

Через несколько секунд мой слух все же приходит в норму, а головная боль, вызванная ударом о деревянный дощатый пол, мало-помалу стихает. Мужские руки похабно исследуют мое тело, вызывая новые болезненные ощущения, и, вскоре добравшись до бедер, переворачивают меня, заставив встать на четвереньки. Обманутая собственной наивностью, я начинаю сопротивляться, но, как и ожидалось, Райли с легкостью входит в меня сзади, кажется, даже не заметив моего недовольства.

Острая боль, вызванная небрежными, почти звериными толчками, заставляет меня зажмуриться. Пальцы медленно сжимаются в кулаки, но я не позволяю себе проронить ни звука. Я больше не покажу ему, что мне больно.

Мужчина одной рукой цепко хватает меня за волосы, не давая моему лицу обрушиться на пол, вторая же — свободная — ладонь принимается сжимать свежую рану, украшающую плечо. Прикрыв глаза, переполненные горькими слезами, отчего-то я мысленно переношусь в чертов пикап, в котором еще совсем недавно задыхалась от собственных стонов удовольствия, пока Райли пользовался моей слабостью. Окунувшись в красочные воспоминания, я позволяю себе забыться. Рык отчаяния, а после и слабые всхлипывания срываются с моих уст, и, к моему удивлению, Моллиган, видимо, услышав их, вынуждает себя остановиться, слишком неожиданно, слишком резко, будто с испугом. Выйдя из меня, шатен ловко разворачивает мое тело, и я сквозь соленую пелену встречаюсь с его озабоченным, встревоженным взглядом, который вызывает во мне немое недопонимание.