Фрэнсис Вилсон – Застава (страница 58)

– А что, прекрасно выбранное место, – продолжал профессор усталым голосом, ровным и лишенным каких-либо эмоций. – Нас туда легко будет согнать. А если их враги решат разбомбить нефтеперерабатывающие заводы, то там начнется такой ад, что он вряд ли покажется кому-нибудь лучше, чем немецкие пытки. А может произойти и другое: если про лагерь узнает противник, то он ещё подумает, стоит ли бросать бомбы на такой район. Хотя это сомнительно.

Куза замолчал, а потом с уверенностью произнес:

– Кэмпфера надо остановить. Магда вскочила на ноги и тут же стиснула зубы от резкой боли в колене.

– Неужели ты считаешь, что ТЫ способен остановить его? Да у него и волосок с головы не успеет упасть, как тебя уже сто раз расстреляют!

– Но я должен найти какой-нибудь способ. Ведь теперь я волнуюсь не только за твою жизнь. Это уже тысячи жизней! И все они будут зависеть от Кэмпфера.

– Не даже если что-то и остановит его, на его место тут же пришлют другого!

– Да. Но на это потребуется время, а любая задержка сейчас пойдет людям на пользу. Вдруг как раз в этот период Россия нападет на Германию, или наоборот?.. Я не думаю, что два таких безумных пса, как Гитлер и Сталин, будут особенно долго ждать – кто-нибудь из них обязательно первым вцепится другому в глотку. И в этой новой войне про лагерь в Плоешти, может быть, позабудут.

– Но каким же образом ты собрался остановить майора? – Магда твердо решила вразумить отца. Он должен понять, что его затея неосуществима. Это настоящий бред сумасшедшего!

– Возможно, это сделает Моласар.

Магда не хотела верить в то, что сейчас услышала.

– Нет, отец! Только не это!

Профессор нетерпеливо поднял вверх руку, затянутую в перчатку.

– Погоди немного. Моласар ведь уже намекал мне, что мог бы использовать меня, как своего союзника в борьбе с захватчиками. Не знаю, правда, чем я смогу быть ему полезен, но предстоящей ночью я это обязательно выясню. А взамен попрошу его о небольшой ответной услуге: пусть он остановит майора Кэмпфера.

– Нет, ты не должен иметь дело с таким чудовищем! Ему нельзя доверять. Он же сам тебя первый и убьет, когда ты станешь ему больше не нужен!

– Мне плевать на мою жизнь! Я уже говорил тебе, что на карту сейчас поставлено гораздо большее. И кроме того, я почему-то доверяю Моласару. В нем есть нечто такое, что заслуживает уважения – прямота, патриотизм, гордость за свою страну. И за себя, конечно. Я думаю, ты не слишком права по отношению к нему. Ты ведь смотришь на него, как женщина, а не как ученый. А он – просто продукт своего времени. Ты вспомни, в какую кровавую эпоху ему довелось жить. Эти немцы, конечно, задели его национальную гордость. И я должен воспользоваться этим. К счастью, к нам он относится, как к своим соотечественникам, потому что мы тоже, как и он сам, родились, по сути, в Валахии. Разве он не спас тебя от немецких солдат, с которыми ты столкнулась вчера в подвале? А ведь он с легкостью мог бы сделать тебя своей третьей жертвой. Мы просто обязаны использовать его силу и власть! Впрочем, у нас нет иного выхода.

Магда молча старалась перебрать в уме все возможное, чтобы отыскать какой-нибудь другой путь. Но не могла найти ничего. И хотя все это было довольно жутко, Моласар все же действительно давал хоть какую-то надежду на спасение. Может быть, она и правда несправедлива к нему? Наверное, он кажется воплощением зла только потому, что он совсем не такой, как они сами; потому что слишком уж сильно он не стыкуется с привычными представлениями о человеке. Но, может быть, он гораздо ближе к элементалям – простейшим духам стихий, чем к сознательно проявляемому злу? А майор Кэмпфер, если разобраться, пожалуй, еще больший злодей, чем любой представитель потусторонних сил. Магда старалась найти ответы на десятки вопросов, роящихся у нее в голове, но не находила.

– Ой, папа, не нравится мне все это... – только и смогла произнести она.

– А никто и не говорит, что это может понравиться. Но ведь нам и не обещали простого решения всех проблем. Даже вообще никакого решения никто еще не обещал, если быть более точным. – Профессор с трудом подавил зевок. – А теперь мне пора назад в замок. Надо хорошенько выспаться для предстоящей встречи. Чтобы заключить сделку с Моласаром, я должен быть в хорошей форме, как следует все продумать и ничего не упустить из виду.

– Это сделка с дьяволом, – прошептала Магда. Голос ее дрожал. Сейчас она как никогда боялась за своего отца.

– Нет, милая. Настоящий дьявол ходит сейчас по замку в черной форме с серебряным черепом на фуражке и называет себя «штурмбанфюрер».

Магда нехотя отошла в сторону и молча наблюдала, как коляску с отцом откатили в башню. Потом она в смятении заторопилась в гостиницу. События развивались так бурно, что она не успевала даже толком обдумать происходящее. До сих пор ее жизнь текла очень размеренно, наполненная книгами и исследованиями, мелодичными песнями и черными значками нот на ровной белой бумаге. Нет, она явно не была создана для интриг. И сейчас у бедной девушки голова шла кругом от информации, которую она только что получила от отца.

Но Магда надеялась, что хотя бы он сам отдает себе отчет в том, что вознамерился предпринять. Она была решительно против союза с Моласаром, пока не заглянула отцу в глаза. В них светилась надежда – маленькая искорка той безудержной энергии, которой он обладал когда-то, благодаря чему ей всегда было так приятно находиться в его компании. По крайней мере теперь у него появилось дело. Он хотел действовать, а не беспомощно сидеть в коляске и наблюдать, как вокруг действуют другие. Он страстно желал быть полезным своему народу... Или хотя бы одной живой душе на этом свете. Нельзя было лишать его этой надежды.

Подходя к гостинице, Магда почувствовала, как холод и враждебность замка на глазах оставляют ее. Она обошла вокруг дома, надеясь найти Гленна. Возможно, он загорает сейчас под утренним солнцем где-нибудь неподалеку. Но его не было видно ни на улице, ни в столовой. Тогда Магда поднялась наверх и остановилась возле его комнаты, прислушиваясь к звукам за дверью. Но внутри было тихо. Однако девушка знала, что Гленн встает рано. Скорее всего, он лежит сейчас и читает.

Она уже протянула руку, чтобы постучаться, но потом передумала. Лучше встретить его как бы случайно где-нибудь в гостинице или рядом, чем так нахально заявляться к нему прямо в номер. Чего доброго, он еще подумает, что она бегает за мужчинами!

Вернувшись к себе, Магда сразу же услышала жалобный писк птенцов и подошла к окну, чтобы проверить гнездо. Она хорошо видела, как тянутся вверх их тонкие шейки в ожидании корма. Но матери-птички нигде поблизости не было. Магде захотелось, чтобы она поскорее прилетела к ним – уж слишком громко они пищали, требуя своей доли.

Она взяла в руки мандолину, но, сыграв несколько куплетов медленной цыганской песни, отложила инструмент в сторону. Магда нервничала, и писк птенцов все сильнее раздражал ее. Посидев немного в задумчивости, она вдруг почувствовала прилив решимости, встала и вышла в коридор.

Дважды постучав в дверь Гленна, девушка вновь прислушалась, но из комнаты по-прежнему не доносилось ни звука. Никаких признаков жизни. Немного поколебавшись, она толкнула дверь рукой, и та широко распахнулась.

– Гленн? – позвала Магда.

Никого. Комната была как две капли воды похожа на ее собственную. Магда хорошо знала эту гостиницу – именно в этом номере она останавливалась в прошлый раз, когда они с отцом приезжали на перевал. Но что-то неуловимо другое было сейчас в обстановке, чего раньше Магда не замечала. Она внимательно оглядела стены и наконец поняла, в чем дело. Над тумбочкой Должно было висеть большое зеркало – а сейчас его зачем-то сняли. Вместо него на пожелтевшей выгоревшей штукатурке обозначился большой светлый прямоугольник. Очевидно, зеркало случайно разбили уже после ее отъезда и до сих пор не успели заменить на новое.

Магда шагнула внутрь комнаты и медленно обошла ее. Вот здесь он живет; а это кровать, на которой он спит... Магда почувствовала странное возбуждение и спросила себя, что она скажет, если Гленн внезапно вернется и застанет ее одну в своей комнате. Как она будет оправдываться? Никак. Так что лучше всего побыстрее уйти отсюда.

Но, повернувшись к выходу, она вдруг заметила, что дверца шкафа слегка приоткрыта. Внутри лежал какой-то сверкающий предмет. Конечно, она рисковала; но что изменится, если она только одним глазком заглянет туда? Подойдя ближе, Магда решительно распахнула створку.

Зеркало, которое, несомненно, должно было висеть на стене, лежало почему-то в шкафу! Зачем Гленну понадобилось снимать его? Но, может быть, он вовсе его и не снимал? Может быть, оно само свалилось оттуда, а Юлью не успел еще вбить новые гвозди, чтобы повесить его обратно. Кроме зеркала в шкафу хранилась одежда Гленна и кое-что еще: в самом дальнем углу она увидела непонятный длинный футляр, почти в человеческий рост.

Сгорая от любопытства, Магда встала на колени и осторожно потрогала кожу футляра. Она оказалась сморщенной и очень грубой, будто ее изрядно потрепало время, или футляр совсем не берегли, и от этого он успел до срока испортиться. Магда не могла даже представить себе, для какого предмета он может быть предназначен. Она оглянулась. В комнате по-прежнему было пусто. Входную дверь она на всякий случай оставила приоткрытой, но в коридоре тоже никого пока не было. Магда подумала, что успеет сделать все очень быстро: ей понадобится всего пара секунд, чтобы расстегнуть футляр, заглянуть вовнутрь, снова закрыть его и исчезнуть из комнаты. Теперь она просто обязана была узнать, что там лежит. Чувствуя себя любопытной первоклассницей, которая нашла в доме тайник, куда ей не позволяют заглядывать, Магда протянула руку к медным застежкам и ловко открыла их. Металл заскрипел, будто в замочки попал песок. Затем девушка одним движением распахнула футляр, при этом петли так же противно скрипнули.