Фрэнсис Вилсон – Застава (страница 46)

Теперь же он осознал, что Магда принадлежит как раз к тем редким людям, которые способны пробить его броню, вызвать волнение и нарушить душевный покой Но он чувствовал, что Магда не просто нравится ему как женщина. Он проникся к ней истинным уважением, а этого удостаивались лишь самые избранные.

Но сейчас он не имел права давать волю чувствам. Необходимо как никогда соблюдать дистанцию. И все же... у него столько лет уже не было женщин, а Магда сумела пробудить эти до боли знакомые чувства, память о которых почти совсем угасла. Как приятно переживать вновь забытое волнение и трепет!.. Она действительно очаровала его, и они могли бы...

Нет! Только не это! Сейчас нельзя расслабляться, нельзя позволять себе этого! Когда угодно, только не сейчас!..

И все же...

Гленн тяжело вздохнул. Лучше стереть свои чувства пока не поздно, или, по крайней мере, спрятать их куда-нибудь в самый дальний уголок сердца. Иначе может произойти непоправимое. Для них обоих.

Магда повернула к гостинице. Гленн тихо вышел из комнаты, аккуратно закрыл за собой дверь и через мгновенье был уже у себя. Он лег на кровать и заложил руки за голову, прислушиваясь к ее шагам. Сейчас она пройдет мимо его комнаты к своей двери... Но в коридоре почему-то все было тихо.

К своему удивлению, Магда обнаружила, что чем ближе она подходит к гостинице, тем меньше думает об отце, а все время почему-то вспоминает Гленна. Она ощутила угрызения совести и даже разозлилась на себя: отец снова остался один, больной и несчастный, среди нацистов, ночью ему предстоит еще опасная встреча с этим дьявольским существом, а ее мысли занимает какой-то незнакомец! Но, подходя к дверям гостиницы, она ясно ощутила во всем теле приятную дрожь. Сердце радостно забилось, когда она еще раз вспомнила Гленна.

«Наверное, это от голода, – решила Магда. – Надо срочно чего-нибудь перекусить».

Перед гостиницей никого не было. Плетеное кресло, которое приносил для нее Гленн, одиноко стояло на лужайке под солнцем. Она взглянула на окна. Никого.

Магда подняла кресло с травы и понесла его в дом. Она пыталась убедить себя в том, что сейчас испытывает только голод и никакого разочарования.

Потом вспомнила, что Гленн тоже собирался позавтракать. Может быть, он еще не ушел?.. Магда ускорила шаг. Да, ей очень хотелось есть.

Войдя внутрь, она увидела, что за столом в нише, где обычно едят приезжие, сидит один только Юлью. Он отрезал от головки сыра толстый ломоть и запивал его козьим молоком. Казалось, этот человек питался по крайней мере раз шесть в день, не меньше. Но, кроме него, здесь никого больше не было.

– Госпожа Куза! – позвал Юлью. – Не хотите ли сыру?

Магда кивнула и села на скамью напротив него, тут же почувствовав, что совершенно не голодна. Но поесть все же следовало – просто для поддержания сил. И кроме того, она хотела задать владельцу гостиницы несколько вопросов.

– А ваш новый постоялец, – как бы невзначай начала она, осторожно снимая пласт сыра с лезвия протянутого ей огромного ножа, – он взял завтрак в свой номер?

Юлью нахмурился.

– Завтрак? Нет, он еще не завтракал. Но многие туристы привозят свою еду.

Теперь насупилась Магда. Зачем же он тогда говорил, что пойдет к Лидии? Или это был просто повод для того, чтобы побыстрее отделаться от нее?

– Скажите, Юлью, я тут заметила, что вчера вечером вы были сильно встревожены. Если не секрет, что же вас так расстроило, когда приехал этот Гленн?

– Ничего.

– Послушайте, Юлью, я же видела, как вы дрожали. И теперь мне надо знать, почему. Тем более что моя комната находится как раз напротив той, которую занимает наш новый гость. И мне важно убедиться, что это не опасно.

Хозяин гостиницы продолжал сосредоточенно нарезать сыр.

– А вы не будете считать меня дураком?

– Нет, Юлью. Никогда!

– Ну, ладно. – Он отложил нож в сторону и, оглянувшись, чуть не шепотом быстро заговорил: – Когда я был еще маленьким, гостиница принадлежала моему отцу. Он, как и я сейчас, кроме всего прочего, выплачивал деньги работникам в замке. Но вот как-то раз оказалось, что часть золота, из которой он должен был платить рабочим жалованье, пропала. Отец говорил, что его кто-то украл. И ему было нечем расплачиваться. А в следующий раз, когда привезли новую сумму, снова часть из нее пропала. Однажды ночью в гостинице появился иностранец и начал страшно избивать отца. Он швырял его по комнате так, будто тот был соломенной куклой, а не живым человеком. И при этом все время приговаривал, чтобы отец нашел пропавшее золото: «Ищи деньги! Ищи деньги!..» – Юлью тяжело вздохнул и продолжал: – К своему стыду, я должен признаться, что отец отыскал-таки эти проклятые монеты Он сам их взял и спрятал куда-то. Иностранец прямо взбесился. Никогда еще я не видел, чтобы люди так гневались. Он снова принялся колотить отца, да так, что сломал ему обе руки.

– Но какое это имеет отношение к...

– Понимаете, – не обращая внимания на слова Магды, продолжал Юлью. Он весь подался вперед и теперь уже полностью перешел на шепот: – Мой отец всегда был честным человеком, но в начале века у нас были такие трудные времена!.. И он взял себе немного золота, только чтобы не умереть зимой с голоду. Он потом обязательно вернул бы все. Это было единственное, что он сделал плохого за всю свою жизнь, а в остальном никто не мог сказать о нем ни одного худого слова...

– Юлью! – Магда не могла уже уследить за смыслом ответа в бесконечном потоке лишних подробностей. – Но какое все это имеет отношение к тому человеку, который живет в вашей гостинице?

– Они похожи как две капли воды! Я же видел того, который бил моего отца. Мне было всего десять лет, но я запомнил его на всю жизнь. У него тоже были рыжие волосы, и он... он так похож на этого человека! Но... – Тут Юлью нервно рассмеялся. – Тот, который бил моего отца, уже тогда выглядел лет на тридцать – точно так же, как теперь этот Глени, – а ведь с тех пор прошло почти сорок лет. Так что это никак не может быть один и тот же тип. Но вчера... Он же поздно приехал, и тут темно совсем было – всего одна свечка-то и горела... Вот я и подумал, что это тот самый иностранец вернулся, чтобы и меня избить.

Магда удивленно подняла брови, и Юлью поспешил добавить:

– Нет-нет! Никакого золота я, конечно, не крал. И хотя немцы не пускают теперь работников в замок, чтобы они там убирались и делали все остальное, я все равно им исправно плачу. Я никогда не брал из этого золота ни одной монетки. Ни разу в жизни!

– Ну, разумеется, не брал. – Она поднялась, взяв с собой со стола недоеденный кусочек сыра. – Я пойду в комнату. Мне надо отдохнуть.

Хозяин улыбнулся и кивнул.

– Конечно, госпожа Куза. Ужин будет готов в шесть часов.

Магда быстро поднялась по ступенькам и неожиданно для самой себя замедлила шаг, проходя мимо комнаты Гленна. Она невольно прислушивалась к звукам за дверью – ей было интересно, что он сейчас делает, если, конечно, он у себя.

Зайдя в свой номер, она сразу же почувствовала духоту и решила устроить небольшой сквозняк, одновременно раскрыв дверь и окно. В фарфоровом кувшине на тумбочке стояла свежая вода, и девушка плеснула немного в тазик, который был здесь же, рядом, чтобы ополоснуть лицо. Она очень сильно устала, но понимала, что ей теперь все равно уже не уснуть. Слишком много нового она узнала только что, и миллион разных мыслей роем носился у нее в голове. Нет, отдыхать сейчас она никак не могла.

Резкий писк заставил Магду подойти к окну. На дереве возле самой гостиницы среди пышно зацветающих веток она заметила птичье гнездо. Ей хорошо было видно всех четверых птенцов. Они вытягивали свои тонкие шейки и широко разевали огромные желтые клювы, нетерпеливо уставившись вверх, откуда вот-вот должна была появиться птичка-мать и накормить весь выводок. Магда мало что знала про птиц. Эта пичужка оказалась серой с черными перышками на концах крыльев. В Бухаресте можно было бы заглянуть в энциклопедию, но сейчас Магде даже в голову не пришло спросить кого-нибудь, как называется эта птица.

Девушка нервно зашагала по комнате. Затем проверила свой карманный фонарик. Он исправно работал. «Это хорошо, – подумала она. – Сегодня вечером он может мне пригодиться». Проводив отца в замок, она приняла на обратном пути одно твердое решение.

Потом взгляд ее случайно упал на мандолину, незаметно стоящую в самом углу. Она взяла ее, села на кровать и заиграла. Сначала медленно и как будто с трудом, выбрав самую простую мелодию и одновременно подтягивая фальшивящие струны, потом все быстрее и быстрее, и наконец полилась великолепная музыка – это все были старинные народные песни, и они плавно переходили одна в другую. Магда любила играть, и хотя не была профессионалом, со временем так искусно овладела любимым инструментом, что уже не смотрела на струны. Вот и теперь она глядела куда-то вдаль а пальцы сами находили их и, нежно перебирая, заставляли мандолину печально петь. Напряжение постепенно спадало, девушка успокаивалась. Она играла, позабыв обо всем и не замечая течения времени.

Вдруг какое-то движение у двери вернуло ее в реальность. Магда вздрогнула. В дверях стоял Гленн.

– Вы очень хорошо играете, – сказал он, не двигаясь с места.

Ей было приятно, что он пришел, что улыбается ей, и особенно радостно оттого, что ему понравилась ее музыка.