Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 44)
Закончив, он постукивает пальцами по экрану:
– Хорошо! Просто отлично!
– Я так и думала, что ты одобришь, – улыбается она.
– Я серьезно. Это превосходно! – настойчиво повторяет Закари.
Он разглядывает ее, словно никогда толком не видел. «У этой женщины нешуточный талант».
– Где остальное? – Он еще раз постукивает по экрану. – Мне надо увидеть, что дальше. Я поражен. Мне кажется… Мне кажется, ты ухватила самую суть.
Она встает. Наклоняется к корзинке и осторожно достает ребенка. Эмили не издает ни звука, когда женщина кладет ее к себе на плечо.
– Закари, я покажу тебе, как прочитать остальное. Но помнишь, я сказала, что тебе придется заплатить?
– Не вопрос, – кивает он. – Можем обговорить условия.
Она нежно сажает ребенка себе на плечо.
– Милый, к чему условия?
– Но тогда… чего же ты хочешь?
Синие глаза встречаются с его глазами.
– Ты всего лишь должен назвать мое имя.
У Закари из горла вылетает смешок.
– Я… Что я должен?!
– Ты ведь не знаешь, как меня зовут?
– Ну… Да, мне очень неловко. Но…
– Так давай же. Угадай. Ты же хочешь получить оставшуюся часть книги? Ну вот. Угадай мое имя – и книга твоя. Такой уговор. Назови мое имя. У тебя три попытки.
Он закрывает ноутбук, но оставляет его на коленях.
– Ты серьезно?
Она смотрит не мигая. И постукивает ногой.
Закари понимает, что придется играть по ее правилам. Ладно. Подумаешь!
– Хм… Сара? – начинает он.
Она качает головой. Закари замечает, как в холодных синих глазах мелькает оживление.
– Еще две попытки.
– Джессика?
– Нет. Думай хорошенько, милый. У тебя осталась всего одна попытка. Не потрать ее впустую.
Он прищуривается, изо всех сил вглядываясь в нее, словно пытаясь прочесть ее мысли. «Какое имя ей подходит? Скажем…»
– Эшли?
Она опускает голову, и волосы падают ей на лицо.
– Эх! Извини, Закари. Меня зовут не так. И это была твоя последняя попытка.
Она проходит мимо него, направляясь к двери.
– Так скажи мне! – кричит он. – Как же тебя зовут?
– Закари, мы же встретились среди сказок, – вздыхает она.
– Да.
– Значит, ты должен был догадаться. Просто обязан. Меня зовут Румпельштильцхен[21].
– Как? – изумляется он.
– Меня зовут Румпельштильцхен. А ты не догадался. Теперь ребенок мой.
Закари толкает ноутбук на диван и медленно поднимается. Но не успевает он встать, как она и ребенок оказываются за дверью.
Закари дергает дверь и выбегает на лестницу. Прислушивается, не раздаются ли ее шаги. Но все, что он слышит, – это глухие удары своего сердца.
«Она сумасшедшая, и у нее мой ребенок».
Он срывается с места, перелетая через две ступеньки. На крыльцо. Глядит вдоль улицы, вправо и влево. Нет. Нет. Здесь ее нет. Он дышит так тяжело, что, кажется, грудная клетка сейчас взорвется.
«Не поддавайся. Сердечного приступа только не хватало».
Ее что, ждала машина? Как можно исчезнуть так быстро?
Он заставляет себя подняться обратно в гостиную. Хватает с дивана телефон.
«Надо позвонить в полицию. Она похитила моего ребенка».
Но что скажет полиция, когда он сообщит, что ее зовут Румпельштильцхен? Он уже слышит издевательский смех над его историей о том, как он жил в сказке.
«Румпельштильцхен, говоришь? Забрал у тебя ребенка? Ну так позови Златовласку, пусть она тебе поможет!» И тут же: «Хо-хо-хо-хо-хо!»
Закари дает слово, что сам найдет ее. Он понимает, что думает не слишком связно. Он вообще не в состоянии думать. Знает только, что надо бежать. Пробежать по городу, побежать в те места, где она может быть, побежать куда угодно, где он сможет ее застать.
Он слишком напуган, слишком потрясен, чтобы оставаться на месте. Если он будет стоять, ужас от содеянного нахлынет и поглотит его без остатка.
Он бежит в библиотеку. Там ее никто не видел. Бежит в Ист-Сайд, к ее кварталу. Который дом? Который? Нет. Никаких следов.
Где теперь искать? Сдаваться нельзя. Он идет по Второй авеню и почти доходит до 86-й улицы, как вдруг видит ее за столиком в кофейне. На плече у нее лежит Эмили. Перед женщиной стоит тарелка с яичницей-болтуньей. А напротив сидит Кардоса.
Значит, они работали вместе?
Ну конечно. Кардоса должен был напугать его, вывести из равновесия, ослабить, чтобы она беспрепятственно появилась и сделала свое дело.
Гнев охватывает Закари. Он бьет по витрине обеими кулаками.
Они поворачиваются; на их лицах появляется сперва удивление, затем тревога. Прежде чем они успевают вскочить на ноги, Закари влетает в дверь и проносится мимо людей, стоящих у кассы в ожидании свободного столика.
Он шагает к ним, размахивая кулаками. Голова сейчас разлетится вдребезги. В висках пульсирует кровь. Он зло смотрит на них, переводя взгляд с Кардосы на ребенка и на женщину. Открывает рот – и замирает. Внезапно он ощущает себя сдувающимся шариком. Он чувствует, как воздух со свистом утекает из легких, как все его тело опадает… уменьшается в размерах…
Закари опускает кулаки. Его дыхание замедляется. Наконец он обретает голос.
– Я вас выдумал, так? – тихо говорит он.
Оба кивают с каменными лицами.
– Я выдумал вас обоих. Вы не настоящие, – повторяет Закари.
– Да, – шепотом отвечает она. – Ты нас выдумал.
– Вы у меня в голове. Вы – сказка. Вас здесь нет, – бормочет Закари.
Они выжидающе смотрят на него. Женщина прижимает ребенка к плечу и не мигая глядит на Закари.