Фрэнсис Вилсон – Прикосновение (страница 31)
— Это не надолго. Кто-нибудь из сторожей обязательно заберет их для своих детей. И это правильно. Все-таки лучше, чем если бы их перемолола газонокосилка. По крайней мере, они хоть кому-то сослужат добрую службу. Знаете, Томми очень любил «Звездные войны», в особенности Джаббу Хатта. Этот большой толстый Джабба, как он ни был противен на вид, вызывал у Томми радостный смех.
— Как это все произошло?.. — Этот вопрос вертелся у нее на языке с той поры, как она прочла надпись на надгробной плите. Но она долго не могла решиться на то, чтобы задать его Алану.
Алан же ответил ей совершенно спокойным голосом:
— У Томми был врожденный порок сердца: эндокардиальный фиброэластоз. Проще говоря, его сердечко не справлялось с работой. Мы возили его в город, показывали лучшим специалистам в Манхэттене. Они сделали все возможное. Но никто не смог спасти его. — Голос у Алана дрогнул. — И он умер. Он только-только научился улыбаться после сна.
Он закрыл глаза руками и зарыдал.
Сильвия растерялась. Она никогда не видела, как плачут мужчины, а скорбь Алана была столь глубока, что ей тоже захотелось поплакать вместе с ним. Она обняла его за плечи. Вид сотрясающегося от рыданий тела причинял ей почти физическую боль. Ей хотелось как-то успокоить этого человека... но что она могла ему сказать в эти минуты?
Внезапно Алан взял себя в руки и вытер лицо рукавом.
— Простите, — сказал он, отвернувшись и, видимо, стыдясь проявления своих чувств. — Я вовсе не плакса. Я приезжаю сюда регулярно 27 мая каждого года, но еще ни разу не плакал за последние пять или шесть лет. Не знаю, что это сегодня на меня нашло.
— Может быть, потому, что вы думаете — случись это сейчас, я смог бы спасти малыша?
Алан повернулся к ней, широко раскрыв глаза от удивления.
— Ба все рассказал мне.
— Ба? — Алан совершенно не помнил этого имени. — Кто это?
— Вы его знаете — это тот высокий вьетнамец. Он видел все, что произошло тогда на вечеринке.
— Кажется, это было так давно, — произнес Алан равнодушным тоном. Затем его взгляд вдруг оживился. — А, этот прием! И этот человек из городской администрации — рана у него на голове! Да, действительно, Ба мог это видеть.
Наступило молчание. Затем Алан глубоко вздохнул.
— Да, вы знаете, это действительно правда. Я могу делать... такое, что еще два месяца тому назад казалось мне невозможным. В определенные часы суток я... я обладаю способностью излечить любую болезнь. Все что угодно. Но для Томми это уже не имеет никакого значения.
Он стиснул зубы, повернулся и сделал несколько шагов в сторону могилы, но затем остановился и вернулся обратно.
— Знаете, — сказал он, немного успокоившись. — Перед тем как вы пришли, я сидел здесь и всерьез думал — не разрыть ли мне могилу и не попробовать ли оживить его.
Сильвия вспомнила старую историю об обезьяньей лапе, и ее объял ужас.
— Иногда мне кажется, что я схожу с ума, — грустно произнес Алан, качнув головой.
Сильвия ласково улыбнулась и попыталась разрядить обстановку:
— Почему вы должны отличаться от всех остальных?
Алан также ответил ей улыбкой.
— Вы пришли сюда кого-нибудь проведать?
Сильвия вспомнила о Греге, могила которого находилась на другом конце кладбища. Она похоронила его здесь — поближе к дому, а не в Арлингтоне, но с тех пор так никогда и не приходила сюда.
— Нет, я ехала за вами. — Алан взглянул на нее с удивлением. — Ба хотел кое-что сообщить вам.
Алан лишь пожал плечами.
— Пойдемте.
Глава 18
Алан
— И ты утверждаешь, что этот человек просто прикоснулся к тебе?
Ба кивнул.
Алан расположился на заднем сиденье машины рядом с Сильвией. Он впервые находился в салоне ее «грэхэма» и любовался его внутренней отделкой. Ба сидел вполоборота впереди. Машина все еще стояла на одной из тропинок кладбища. Ба рассказывал им о том, как будучи подростком он неестественно быстро рос и его мать опасалась за то, что он вырастет чересчур высоким для того, чтобы жить среди людей. Когда в их деревню пришел человек, обладавший целительной силой, которую Ба называл
— Что ты почувствовал, когда этот человек прикоснулся к тебе? — спросил Алан, с трудом сдерживая возбуждение.
Его интересовала не фольклорно-мистическая сторона рассказа, а то, что этот рассказ являлся еще одним доказательством существования чудесной силы.
— Я почувствовал боль в глубине черепа и чуть не упал в обморок. Но после этого я перестал расти.
— Этот рассказ еще раз подтверждает то, что тут существует связь с Вьетнамом.
— Что еще за связь с Вьетнамом? — заинтересовалась Сильвия.
Алан решил, что лучше всего будет, если он начнет с самого начала. И он поведал Сильвии об Уолтере Эрскине — том самом бродяге, — а также о том, что произошло в приемном покое.
— Вскоре после этого случая начались исцеления. Я убежден, что этот бродяга каким-то образом передал мне свою исцеляющую силу, но каким — я не знаю. Я попросил своего адвоката Тони де Марко разузнать о прошлом Эрскина. Тони узнал, что в свое время он работал врачом во Вьетнаме и вернулся домой чокнутым: верил, что может излечивать людей. Ему был поставлен диагноз — параноидная шизофрения. Он выступал на ярмарках в южных штатах в качестве знахаря-целителя, но потом его прогнали оттуда, потому что он так никого и не вылечил, и, кроме того, никогда не был трезв.
— Алкоголь убивает
— По-видимому в течение нескольких лет он жил в Бауэри, а затем по какой-то причине переехал в Монро и, разыскав меня, разрядил в мое тело нечто вроде электрического импульса и в тоже мгновение умер. Таким образом передается от человека к человеку
— Но почему он выбрал именно меня? — Алан хотел во что бы то ни стало получить ответ на этот вопрос.
— Не могу сказать, доктор. Но, как говорится в песне, — она сама ищет и находит того, кто прикасается, кто снимает боли и болезни.
— Ищет? — Алану стало не по себе при мысли о том, что некая сила искала его. В памяти его всплыли слова того бродяги:
— Вы целитель, доктор.
Алан видел, что Сильвия напугана.
— У тебя при себе текст легенды, Ба? — спросила она. Вьетнамец вручил ей сложенный вдвое листок бумаги, и Сильвия передала его Алану. — Вот он.
Алан прочел текст. Он был туманным и похожим скорее на ребус, чем на песню. Особенно загадочной ему показалась одна строфа.
— Мне не совсем ясны те строчки, в которых говорится о равновесии. Что это означает?
— Сожалею, доктор, — ответил Ба, — я не знаю в точности. Однако боюсь, это означает, что за все приходится платить.
— Мне не нравится то, как это звучит! — поежилась Сильвия.
— Мне тоже, — согласился Алан. Его беспокойство нарастало. — Но пока что я здоров. И буду продолжать делать то, что делал до сих пор, только с большей долей осторожности.
— Мне хотелось бы надеяться на это, — вздохнула Сильвия. — Но что именно вы делали до сих пор?
Алан взглянул на часы. У него в запасе имелось целых полтора часа до прихода первого пациента.
— Я скажу вам об этом за завтраком.
Сильвия улыбнулась:
— Решено.
Глава 19
Сильвия
Алан допивал четвертую чашку кофе, когда подошел к концу его рассказ. Они отпустили Ба, который должен был выполнить кое-какие поручения, и отправились в ресторан «Глен Коув», где лучше всего на Северном побережье готовят картофель фри.
Расположившись в отдельном кабинете, они поглощали яичницу с беконом, двойную порцию поджарки и огромное количество кофе, и Алан без конца рассказывал ей о том, что удалось ему совершить с того момента, как его посетила сила
Сильвия слушала, одновременно испытывая чувство изумления и страха. Если все это действительно правда... Она ненароком подумала о Джеффи, но тут же отбросила эту мысль. Если хоть на мгновение она позволит себе надеяться...
Кроме того, как бы она ни уважала Алана и как бы ни восхищалась им, ей очень трудно было поверить, что те исцеления, о которых он говорил, не плод его воображения. Она жила в реальном мире, и в этом мире чудесам не было места.
— Боже, как хорошо иметь возможность с кем-то поделиться наболевшим! — воскликнул Алан, склонившись над своей чашкой кофе.
— А ваша жена?..