Фрэнсис Вилсон – Прикосновение (страница 27)
Чарльз внимательно посмотрел на Джули — у девочки были большие карие глаза и волосы цвета воронова крыла. Она так красива! Совсем как мать. Какое счастье, что красота — это единственное, что она унаследовала от этой проклятой суки! Чарльз заскрипел зубами и постарался выбросить из головы воспоминания о своей бывшей жене. Каждый раз, когда он думал о ней или кто-нибудь поминал ее имя, он чувствовал, что в нем просыпается жажда насилия.
Она не должна была уходить. Очень трудно приходится родителям, имеющим ребенка, страдающего хроническим заболеванием почек, хотя многим достается удел и похуже. Господи, вот же пример — Сильвия. Ведь она усыновила ребенка-аутиста! Если бы только его бывшая жена была похожа на Сильвию — какая жизнь могла бы у них быть!
Но нет смысла мучить себя подобными домыслами. Он уже и так не первый год пережевывал их. Существуют и более важные задачи, которые нужно решать здесь и сейчас.
Вот например, час тому назад звонил врач Джули — нефролог. Даже сегодня, спустя несколько лет после того, как ее организм отторгнул пересаженную почку, уровень цитотоксичных антител у нее все еще очень высок. А пока уровень антител не снизится, вторичная пересадка вообще невозможна.
И так Джули жила изо дня в день, выдавая свою стандартную порцию мочи — примерно в одну унцию, — постоянно чувствуя себя усталой и трижды в неделю проходя здесь, в этой комнате, сеанс гемодиализа. В представлении Чарльза это было совершенно невозможное существование, но такова была действительность.
Некоторое время он еще сидел перед телевизором, а когда в 8.30 вечера вновь посмотрел на Джули, та уже спала. Подождав, пока раствор в аппарате иссякнет, Чарльз отключил девочку от диализатора, забинтовал ей руку и отнес в спальню. Там он переодел ее в пижаму и накрыл простыней.
Он сидел, гладя дочку по голове, и глядел на ее невинное личико. Вдруг она пошевелилась и приподняла головку.
— Я забыла помолиться.
— Ничего страшного, малышка, — улыбнулся он, и девочка заснула снова.
Его всегда поражало, как только люди могут верить в божественное провидение, когда такое множество детей в этом мире страдают с самого первого дня своего рождения.
Для него Бога не существовало. Существовали только Джули и этот окружающий их двоих мир, сегодня и — надо надеяться — завтра.
Чарльз поцеловал девочку в лоб и погасил свет.
Глава 14
Алан
Пациент явно лгал.
В карточке он был записан как Джо Метцгер, тридцати двух лет, жалующийся на хронические боли в спине. Сказал, что нуждается в излечении от спинной боли.
Он сам изобличил себя, требуя лекарства. Алан решил, что это скорее всего очередной наркоман, который хочет раздобыть что-нибудь вроде дилаудида или перкодана. Он уже не раз встречался с подобными типами: постоянные боли, всегда аллергия к ненаркотическим обезболивающим средствам, канючат одно и то же:
— Не действуют никакие лекарства, кроме одного сорта пилюль — такие желтые, и название оканчивается на что-то вроде «эндо».
— Ну да, конечно.
Возможно, Алан не был бы таким подозрительным, если бы накануне он не выглянул в окно и не увидел, как этот Джо Метцгер с его «ужасными болями» в спине бойко выскочил из своего двухместного маленького «фиата».
— Какого рода лечение вы имеете в виду? — Он перечислил различные методы обследования — миелограммы, компьютерная томография и т.д. — а также консультации у крупных специалистов-ортопедов. — Чего вы ждете от меня, чего вам не предлагали в других местах?
Джо Метцгер улыбнулся. Это была искусственная улыбка, какую он мог увидеть на лице актеров Джерри Махони или Чарли Мак-Карти. Он был раздет до пояса, и ремень на джинсах был расстегнут. Густые волосы торчали во все стороны, а верхнюю губу украшали вислые усы. Довершали картину старомодные очки в проволочной оправе, что придавало ему вид выходца из шестидесятых годов.
— Мне нужно исцеление — вроде того, что вы сделали с ишиасом Люси Берне пару недель тому назад.
Он, конечно, пока еще не мог сделать слепого зрячим — хотя у старой мисс Бингамтон после того, как он обследовал ее, исчезла катаракта, но он излечил от глухоты и совершил много других вещей, которые он сам не мог назвать иначе,
Он пока еще не умел владеть этой силой и сомневался, что когда-нибудь сумеет. Но за последние недели он многое об этом узнал. Эта способность посещала его дважды в день и продолжалась приблизительно около часа. Эти два часа отделялись друг от друга промежутком в 12 часов, но не точно. Таким образом, он владел этой способностью в разное время каждый день и примерно на 40 — 70 минут позже, чем в предыдущий день. С каждым днем этот «Час целительной силы», как он теперь называл это, смещался по времени. Это происходило в последовательности, которая не соответствовала никакому известному в медицине биоритму. Он уже не пытался объяснить это явление — он просто пользовался этим.
Он очень осторожно пользовался своим новым даром — не только из соображений секретности, но также и ради безопасности пациентов. Ведь не мог же он, например, предписать какое-нибудь новое лечение больному диабетом, привыкшему к инъекциям инсулина, в противном случае пациент мог бы утром принять обычную дозу инсулина, а в полдень уже его постиг бы гипогликемический шок. Алан никогда ничего не обещал своим подопечным, используя свою целительную силу, и даже не намекал на то, что владеет ею. Он делал все возможное, чтобы исцеление выглядело как простая случайность, счастливое совпадение, и всячески камуфлировал какую бы то ни было связь его со своим непосредственным вмешательством.
Он даже представить себе не мог, что произойдет, если слух о его микрочудесах получит широкое распространение.
Но если Джо Метцгер, который сидел сейчас перед ним, что-то пронюхал, то, значит, об этом могли слышать и другие. Это был сигнал к тому, что настало время затаиться и прекратить использование целительной силы, покуда не утихнет шумиха. Но, с другой стороны, было так жаль тратить впустую драгоценное время, которое можно было бы посвятить исцелению несчастных. Эта удивительная способность явилась ему более чем неожиданно, но она может и исчезнуть так же внезапно, как пришла.
Пока же ему следует делать то, что он должен делать: применять силу в разумных пределах.
Сегодня «Час целительной силы» начнется примерно в 5.00, то есть ровно через три часа.
Что, впрочем, не касалось Джо Метцгера, если таково и было его настоящее имя.
— Мистер Метцгер, я сделаю для вас все, что, смогу, но ничего обещать вам не буду — и уж во всяком случае, не смогу предложить вам какого-либо специального способа лечения. А теперь давайте-ка я осмотрю вас.
Алан предпринял обычную в таких случаях проверку степени подвижности позвоночника, хотя сделал это с большой неохотой. Его раздражало, что этот мнимый больной отнимает время. К тому же Алан был утомлен. И, по правде сказать, он забыл, что еще следовало предпринять при стандартной процедуре обследования нижней части позвоночника.
В последнее время подобные провалы в памяти частенько случались с ним. Он плохо спал, и мысли у него сбивались в кучу. Эта его новая способность — или как там ее еще назвать — опрокинула в его сознании все существовавшие прежде стереотипы. Это было совершенно невероятно, шло в разрез со всеми его представлениями о человеке, со всем, чему он так долго учился в мединституте и за десять лет своей практики. И эта сила действовала! Уйти от этого факта было невозможно, и поэтому Алан сдался и принял его без внутреннего сопротивления.
— Во сколько обойдется мне лечение? — осведомился Метцгер.
— Если бы я начал лечение, оно обошлось бы вам во столько же, во сколько обходится обычный визит — двадцать пять долларов. Но я не начну его: ваша спина в лучшем состоянии, чем моя.
Глаза Джо Метцгера широко округлились.
— Как вы можете так говорить? У меня...
— Чего вы хотите от меня на самом деле? — поставил вопрос ребром Алан, решив придерживаться жесткой линии. — У меня слишком много более важных дел, чтобы я еще тратил свое время на субъектов, которые клянчат лекарства от мнимых заболеваний. — Он указал пальцем на дверь. — Убирайтесь! — И уже собрался было выпроводить незадачливого посетителя, как вдруг тот вытянул из кармана какое-то удостоверение.
— Доктор Балмер, подождите! Я репортер.
— Я из газеты «Свет».
Алан взглянул на документ. К нему была приклеена фотография Метцгера. Это действительно был Джо Метцгер, и он действительно работал в этом скандальном бульварном листке.
— "Свет"? Вы признаете, что сотрудничаете с этой газетенкой?
— Это не такая уж плохая газета. — Он принялся натягивать рубашку.
— Есть другое мнение...
— Это мнение людей, которым есть что скрывать, а именно — бесчестных политиков или знаменитостей, которые жаждут рекламы, однако не хотят, чтобы публике стало известно, каким образом они приобрели известность. Вы сами-то читали когда-нибудь нашу газету, доктор, или судите о ней лишь понаслышке?