Фрэнсис Вилсон – Ночной мир (страница 41)
– Я слышал об этом. Национальная Гвардия приведена в состояние боевой готовности, но менее половины гвардейцев удалось собрать по тревоге.
– Это неудивительно. Они, наверно, решили остаться дома и защитить самих себя. Кто может их за это винить?
– Лучше бы вы спрятали своих близких здесь. Я всегда готов их принять.
– Я тоже подумал об этом, уже после их отъезда, но полагаю, чем дальше от города, тем безопаснее. Кстати, несколько моих друзей, очень хорошие люди, хотели бы укрыться у вас. Для них найдется место?
– Дом практически пустой.
– Почему? Ведь место первоклассное.
– Я очень тщательно подбирал соседей.
– Да, но... – Глаза Джека округлились. – Вы хотите сказать?..
– Да, этот дом принадлежит мне. – Джек потер глаза, а Глэкен продолжал: – Я думаю, вы слышали, что случилось с Мауи?
– Нет. А что?
Глэкен вкратце рассказал ему о сообщениях.
– Как вы думаете, она еще жива?
Глэкен кивнул:
– Вполне возможно. Она жила на северо-западном склоне, и если в тот момент находилась дома... – Тут он задал вопрос, который постоянно его волновал: – Когда вы отправляетесь, Джек?
– Завтра.
– Нет, необходимо отправиться сегодня. Каждая минута на счету.
– Это невозможно. Поддельные ожерелья будут готовы не раньше завтрашнего утра. А без них нет смысла ехать. Вот в чем загвоздка.
Глэкен с минуту подумал. Ситуация ухудшается так стремительно, что завтра может быть уже поздно. Но выбора нет. Он не может заставить Джека отправиться сегодня.
– Обещаю вылететь завтра с первым же рейсом – как только ожерелья будут готовы.
– Это может оказаться делом нелегким. Многие авиакомпании отменили полеты.
– Почему? Пилоты не являются на службу?
– Это только одна из причин. Не все самолеты долетают до места. Исчезают в пути. Взлетают, но не приземляются.
– Черт возьми! Что же происходит? Дыры в воздухе?
– Нет. В небе действуют левиафаны. Они уничтожают самолеты. Сбивают их.
Джек ничего не ответил. Снова сел и скептически посмотрел на Глэкена.
– Это правда, – сказал Билл, выводя из кухни Ника.
Он опустился в кресло, на которое падали лучи утреннего солнца. Ник тупо уставился в стену.
– Я видел их, – продолжал Билл. – Они медленно плывут в ночном небе. Каждый величиной с целый город.
Хорошо, что хоть день в нашем распоряжении, – сказал Джек – пусть даже он сокращается. Расалом, пожалуй, допустил ошибку, дав нам такую поблажку.
– Вовсе нет. Дневное время пробуждает все худшее, что в нас есть. Постоянная угроза сплотила бы нас, выявила бы наши лучшие качества. А дневная передышка позволяет воспоминаниям об ужасах ночи прошедшей и страхам перед ночью предстоящей овладеть нами. Позволяет страху деморализовать нас. Страх – вот ключ к могуществу Расалома. Страх – та сила, которая разъединяет людей. Все зло, начиная от войн и расизма вплоть до самых обыденных пороков – таких, как жадность и обжорство, – берет свое начало в страхе. А что в конечном счете есть религия, если не ответ на страх – страх перед смертью, страх перед превратностями судьбы и случайностями, которыми пронизана вся наша жизнь? – Он показал рукой в направлении окна: – Сейчас там властвует страх. Он разъединяет нас, уродует, пробуждает худшее в каждом из нас. И готовит всем нам конец. – Он обернулся к Джеку: – Вот почему вы отправляетесь на Мауи, чтобы вернуть эти ожерелья.
– Я найду способ это сделать, – сказал Джек мягко. – Всегда можно что-нибудь придумать.
Глэкен был уверен, что Джек что-нибудь придумает и вернет ему ожерелья. Но что будет дальше? Он почувствовал напряжение в груди, потом в руках и ногах. Чтобы снять его, он сжал пальцы, пораженные артритом. В самом деле, что же будет дальше? Зная о происхождении металла, из которого сделаны эти ожерелья, он боялся даже находиться в одной комнате с ними. Что будет, если он до них дотронется? Или хотя бы близко подойдет? Остается лишь надеяться, что с ним ничего не случиться. Но он не может рисковать. Он должен держаться на некотором расстоянии от них.
Тут Джек заговорил:
– Знаете, раз дело принимает такой оборот, хорошо бы иметь в пути помощника.
– Я могу отправиться с вами, если хотите, – сказал Билл.
Глэкен вначале сильно удивился, услышав предложение Билла. Взглянул на бывшего священника и прочел в его глазах отчаяние. В чем дело? И вдруг Глэкена осенило. Билл чувствовал себя потерянным, оторванным от корней, жителем той далекой страны, в которую скоро переселятся почти все. Бедняга. Его разыскивает нью-йоркская полиция, как находящегося в бегах подозреваемого в убийстве. Он порвал с Церковью, все члены его семьи мертвы, а единственный уцелевший друг сидит здесь, то выходя из состояния ступора, то снова в него впадая. Что же касается Кэрол Трис, то к ней, подозревал Глэкен, Билл питает чувства куда более глубокие, чем готов признать.
Неудивительно, что ему сейчас море по колено.
Глэкен надеялся, что у Джека хватит здравого смысла не принимать это предложение.
– Мммм... Не имею ничего против вас, Билл, – замялся Джек, – но мне нужен кто-нибудь, кто хоть немного знаком с приемами рукопашного боя.
– Будь я чуть помоложе... – сказал Глэкен не без зависти.
Он мог припомнить времена, когда проклинал годы, проведенные в телесной оболочке тридцатилетнего возраста. Теперь у Глэкена, сбросившего с себя бремя вечности, бывали моменты, когда он мечтал о крепких мускулах, подвижных суставах и гибкой спине.
– Да, – сказал Джек, улыбаясь, – мы составили бы неплохую пару, мне кажется. Но со вчерашнего дня я не перестаю думать об огромном вьетнамце. Подходит ли он для этого дела?
– Ба? Не знаю. Сомневаюсь, что он согласится оставить миссис Нэш без защиты, но попытка не пытка. Если хотите, позвоню ему.
– Пожалуй, лучше я сам с ним переговорю. Возможно, он не сможет устоять против моего неотразимого обаяния.
Билл громко рассмеялся. Джек искоса посмотрел на него:
– Что тут смешного, приятель?
Билл ухмыльнулся:
– Сначалая не мог разобраться, что ты за человек, но сейчас вижу – ты парень что надо.
– Кому какое дело до твоих личностных оценок? Ни одна из них не верна.
Глэкен дал Джеку координаты Тоад-Холла и пообещал предупредить по телефону о его приходе.
После ухода Джека Глэкен потянулся к пульту телевизора, но не успел включить звук, как заговорил Ник своим обычным, невыразительным голосом:
– Их будет недостаточно.
Билл сел перед ним и заглянул ему в глаза:
– Что ты сказал, Ник? Чего будет недостаточно?
– Ожерелий. Они не исправят положения. Для этого вам понадобится что-то еще. Кусочки чего-то другого. Остальные кусочки.
– Что ты имеешь в виду, Ник? Какие кусочки?
Но Ник снова отключился.
– Вы догадались, о чем он говорит?
Глэкен застыл, почувствовав слабость и неотрывно глядя на Ника.
– Боюсь, что да.
– Пойдем, Кэрол, – поторапливал Хэнк, – у нас времени в обрез.
– В нашем распоряжении целый день, – возразила Кэрол, с трудом скрывая свое раздражение.