Фрэнсис Вилсон – Апостол зла (страница 18)
Лизл посмотрела на него.
— Раф, я никогда в жизни не была счастливее и довольнее.
— Может быть. — Он сел позади нее на постели и обнял. — Но, заглянув в самую глубь души, куда ты, кроме самой себя, никого не пускаешь, опять придешь к выводу, что на самом деле этого не заслуживаешь, и начнешь убеждать себя, что так дальше продолжаться не может. Я прав?
Лизл сглотнула. Прав. Абсолютно прав. Но она не собирается признаваться ему в этом.
— Лизл, ты уже говоришь себе это, да?
Она кивнула.
— И не хочешь так думать. — Это был не вопрос.
На глазах ее выступили слезы.
— Не хочу.
— Это злит тебя, да?
— Я ненавижу эти мысли.
— Хорошо, — сказал Раф. — Вот к чему мы пришли. Ты «ненавидишь». Вот в чем дело, Лизл, — в злобе. Она мучает тебя. Она кипит в тебе.
— Это не так.
— Нет, так. Ты очень надежно запрятала ее под своей безмятежной оболочкой и даже сама не знаешь, что она там кипит. А я знаю.
— Да неужели? — Всезнайство психолога-аспиранта начинало ее раздражать. — Откуда?
— Из недавнего опыта, — пояснил он, — полученного часа полтора назад.
Она взглянула на его грудь. Повреждения, которые она нанесла, — царапины, рубцы, синяки, — почти полностью исчезли. Лизл провела пальцами по гладкой коже.
— Как...
— Я быстро исцеляюсь, — небрежно ответил он, натягивая футболку.
— Но я тебя ранила! — Она подавила рыдание. — Господи Иисусе! Прости меня!
— Все в порядке. Ничего страшного. Забудь об этом.
— Как можно об этом забыть?
Она испугалась самой себя.
Возможно, Раф прав. Теперь, подумав, она обвиняет родителей, умудрившихся опорочить все, что ее интересовало, и лишить уважения к себе. А Брайан — Бог свидетель, у нее хватит причин ненавидеть своего бывшего мужа.
— Клянусь, это никогда не повторится.
— Поверь, для меня это совершенно не имеет значения. Собственно говоря, я даже хотел, чтобы ты выместила на мне долю своей злобы. Это полезно для нас обоих. Это еще больше нас сблизит.
— Но зачем... зачем тебе все это нужно?
— Затем, что я люблю тебя.
Она почувствовала, как зашлось сердце. Он впервые сказал это. Она обняла его и притянула к себе.
— Правда?
— Конечно. Разве не видишь?
— Не знаю, что и сказать. Я совсем сбита с толку.
— Давай договоримся. Нам надо найти способ очистить тебя от всей этой злобы.
— Но как?
— Пока не знаю. Впрочем, кое-какие соображения есть. Можешь на это рассчитывать.
Мальчик в десять лет
Две патрульные машины и «скорая помощь» на подъездной дорожке. Кэрол стремительно рванулась вперед, к своему дому, на фасаде которого играл калейдоскоп красных и синих бликов от мигалок.
Это был не просто дом. Трехэтажный особняк. Некогда составлявший гордость и радость руководителя нефтяной компании, с бассейном, с освещенными теннисными кортами, даже с лифтом из винного погреба до третьего этажа. Они купили его прошлой зимой. За пять лет, с тех пор как он начал распоряжаться наследством, Джимми увеличил их чистый доход до двадцати пяти миллионов долларов. Он больше не видел необходимости оставаться в арканзасской глуши, и они переехали сюда, в пригород Хьюстона.
— Что случилось? — крикнула Кэрол, хватая за руку первого попавшегося полисмена.
— Вы — мать? — спросил он.
— О Боже мой! Джимми! Что с Джимми?
От шока проснулся затаившийся в душе страх. Джимми такой выдержанный, такой независимый и самостоятельный, трудно представить, что с ним что-то может случиться. Он кажется практически неуязвимым.
— Ваш парнишка, — сказал коп, — с ним все в полном порядке. Но его дед... — Он мрачно покачал головой.
— Иона? Что произошло?
— Мы точно не знаем. Он был в шахте лифта. Неизвестно, как там оказался. Как бы то ни было, его придавило, когда кабина шла вниз.
— О Господи!
Она оттолкнула полисмена, побежала к открытой парадной двери, остановилась, завидев санитаров «скорой», толкавших носилки на колесах. На носилках покоилось почерневшее тело. Из распоротого бока хлестала кровь.
Кэрол зажала рукой рот, чтобы не закричать. У нее были с Ионой свои разногласия, не раз ей хотелось, чтобы он собрал вещички и убрался восвояси. Но такое!
Она пробралась мимо носилок и вошла в дом. В последнее время что-то происходило между Ионой и Джимми. За последний год или около того прежнее преклонение и почти рабская преданность Ионы претерпели странную трансформацию. Он стал вести себя вызывающе, чуть ли не угрожающе.
— Джимми!
Она приметила его невысокую легкую фигурку, кажущуюся еще меньше рядом с двумя полисменами по бокам. Ей хотелось подбежать к нему и обнять, но она знала, что он оттолкнет ее. Всякое проявление чувств ненавистно ему.
— Привет, мама, — тихо проговорил он.
— Славный у вас парнишка, — сказал один из копов, взъерошив темные волосы мальчика. Одна только Кэрол видела каким взглядом смерил его Джимми. — Не растерялся и позвонил нам сразу же, как увидел, что произошло. Плохо, что мы вовремя не подоспели.
— Да — сказал Джимми, медленно качнув головой. — Наверно, он очень долго был в ужасной агонии. Если бы только я нашел его пораньше.
Но в глазах не отражалась скорбь, звучавшая в голосе.
— Что случилось, Джимми? — спросила Кэрол, когда уехали полиция и «скорая».
— С Ионой произошел несчастный случай, — вежливо объяснил Джимми.
— Почему с ним произошел несчастный случай?
— Он совершил ошибку.
— Не похоже, чтобы Иона совершал ошибки.
— Он совершил серьезную ошибку. Он был здесь, чтобы охранять меня. Но он начал думать, что он и я — это одно и то же.
Пока Кэрол сковывал ледяной ужас, Джимми повернулся и ушел.
Декабрь
Глава 7
Лизл только закончила надписывать последний конверт с приглашением на рождественскую вечеринку, как зазвонил телефон.