Фрэнсис Скотт Кэй Фицджеральд – Избранные сочинения. Великий Гэтсби. Ночь нежна. Загадочная история Бенджамина Баттона. С иллюстрациями (страница 38)

Николь Дайвер, сверкая жемчугом и загорелой спиной, листала поваренную книгу. Ей нужен был цыплёнок по-мэрилендски³⁹. Розмари решила, что ей лет двадцать пять. Лицо её на первый взгляд казалось не более чем стандартно красивым. Неординарность проступала на нём исподволь. Оно было как будто изначально задумано с размахом, достойным эпохи героев: крупные, волевые черты, смелые, решительные линии в сочетании с живостью красок – словом, всё то, что мы привыкли отождествлять с силой характера и неукротимостью темперамента, было воплощено в нём с поистине роденовской⁴⁰ выразительностью. Однако затем – увы! – словно какой-то горе-ваятель взялся доделывать незаконченный шедевр и в силу своей ограниченности придал ему черты обыкновенной смазливости! Ещё чуть-чуть такой «отделки» – и от великого замысла не осталось бы и следа! Единственное, чего бездарному скульптору не удалось испортить – это губы. Придав им тот капризный изгиб, который мы часто видим на обложках журналов, он всё же не смог скрыть ту стремительность, которая должна была стать свойственной всем чертам этого лица согласно первоначальному замыслу.

– Скажите, вы здесь надолго? – спросила Николь. Голос у неё был низкий, с хрипотцой.

Розмари вдруг подумала, что можно было бы остаться ещё на недельку.

– Не очень, – не совсем уверенно ответила она. – Мы ведь уже долго за границей. В марте мы приплыли на Сицилию⁴¹ и вот теперь мало-помалу продвигаемся на север. Видите ли, в январе на съёмках я схватила воспаление лёгких, и сейчас у меня восстановительный период…

– Боже правый! Как это случилось?

– Мне пришлось плавать в ледяной воде. – Розмари не очень-то хотелось посвящать этих пусть и очень милых, но всё же малознакомых людей в подробности своей жизни. – Собственно, у меня был грипп, но я подумала, что это всего лишь лёгкая простуда, и решила продолжать сниматься. А у нас как раз была сцена, в которой я бросаюсь с моста в канал. Снимать её решено было в Венеции⁴², во всё это, как вы понимаете, были вложены сумасшедшие деньги, а потому нырять мне пришлось целый день. Вечером мама срочно пригласила врача, но что он мог сделать? Пришлось болеть…

И прежде, чем кто-либо из них успел ответить, она решительно сменила тему.

– А вам здесь, надеюсь, нравится?

– Иначе и быть не может, – неторопливо произнёс Эйб Норт и, с достоинством повернув голову, одарил чету Дайверов исполненным благоговения взглядом. – Должен сказать вам, мисс, что если бы не они, здесь вообще не было бы курорта!

– Ах, что вы говорите?!

– Дело в том, что раньше в летнее время отель был всегда закрыт, – объяснила Николь. – Однако в прошлом году мы уговорили месье Госса подойти к делу иначе. Оставив на лето всего трёх человек из обслуги – повара, официанта и курьера, он смог убедиться, что вложенные им деньги себя оправдали, и в нынешнем сезоне, как видите, дела идут даже лучше, чем в предыдущем.

– Но ведь вы, кажется, живёте не в отеле?

– У нас здесь вилла в Тармсе.

– Позвольте объяснить вам, мисс, в чём заключалась суть нашей идеи, – переставив зонт так, чтобы на обгоревшие плечи Розмари не светило солнце, подхватил начатый Николь рассказ Дик. – Согласитесь, что все северные курорты наподобие Довиля⁴³ давно облюбовали русские и англичане – им холод, как известно, нипочём! Мы же, американцы, совсем другие: едва ли не каждый второй из нас родился в тропиках. Стало быть, и отдыхать нам лучше не на севере, а здесь.

Тем временем юный латиноамериканец принялся листать The New York Herald⁴⁴.

– А ну-ка угадайте, откуда родом вся эта публика! – вдруг воскликнул он и прочёл с едва заметным французским акцентом: – «В отель «Palace»⁴⁵ города Веве⁴⁶ на прошлой неделе прибыли: мистер Пандели Власко, мадам Боннеас (я ничего не вру!), Коринна Медонка, мадам Паше, Серафим Тулио, Мария Амалия Рото Маис, Моисей Тойбель, мадам Парагорис, апостол Александр, Иоланда Иосфуглу и Женевьева де Момус!» Вот кто заслуживает внимания – Женевьева де Момус! Не знаю как вы, господа, а я завтра же с утра нарочно отправляюсь в Веве, чтобы с ней познакомиться!

И латиноамериканец в мгновение ока вскочил со стула. На несколько лет моложе Дайвера и Норта, он был высок ростом и поджар, но тем не менее плечист и силён. Если бы не брезгливое выражение лица, его можно было бы считать эталоном мужской красоты.

Но увы, даже блеск его карих глаз не мог сгладить неприятного впечатления. Однако запоминались почему-то именно они, эти глаза, а не скорбные складки у рта и не та безысходная боль, что до времени избороздила морщинами его совсем ещё юный лоб.

– На прошлой неделе нам попались интересные имена в американских новостях, – сказала Николь. – Миссис Эвелин Устрица и… Дик, ты не помнишь?

– Мистер С.Мертвец, – тоже поднимаясь со своего места, ответил Дайвер. Взявшись за грабли, он принялся сосредоточенно выгребать из песка мелкие камешки.

– Ах, да, С.Мертвец. Просто мурашки по коже!

В обществе Николь Розмари чувствовала себя спокойно и непринуждённо – пожалуй, с ней ей было даже лучше, чем с матерью. Эйб Норт и француз Барбан принялись обсуждать последние марокканские новости⁴⁷, а Николь, переписав рецепт, взялась за шитьё. Розмари с интересом огляделась вокруг. У Дайверов была масса интересных и необычных вещей: четыре огромных зонта, из которых можно было сделать навес, кабинка для переодевания, надувной резиновый конь и куча всего остального! Многое из этого Розмари вообще видела впервые в жизни. С окончанием войны⁴⁸ люди вновь мало-помалу стали вспоминать, что на свете существует комфорт и роскошь. Следует заметить, что о многом из того, что было у Дайверов, подавляющему большинству простых смертных в то время приходилось только мечтать. Разумеется, Розмари не составило труда догадаться, что она имеет дело с людьми, обладающими баснословным богатством, однако, хотя мать и предостерегала её не раз, говоря, что подобные люди чаще всего оказываются не более чем праздными прожигателями жизни, она была уверена, что те, с кем свела её сегодня судьба, представляют собой приятное исключение. Даже в нынешней их неподвижности она усматривала наличие некой пока ещё не совсем ясной ей цели. Всё происходящее представлялось ей как невероятно сложный творческий процесс, и ей надо было ещё духовно дорасти, чтобы понять его смысл. Её незрелый ум был далёк от того, чтобы анализировать складывающиеся между ними отношения; по правде сказать, её занимало лишь то, как они относятся к ней самой, и хотя интуиция говорила ей, что движущие этими людьми чувства и сложны и противоречивы, блистательный парадный фасад их жизни казался ей куда более значительным, чем то, что за этим фасадом скрывалось. Одним словом, немного понаблюдав за своими новыми знакомыми, Розмари пришла к однозначному выводу, что в их компании можно отлично провести время.

Затем она принялась по очереди думать о каждом из троих мужчин. Каждый из них был по-своему совершенство; каждый обладал прирождённой воспитанностью – не той, что умеет появляться и исчезать в зависимости от обстоятельств, а той, которая сопровождает человека всю жизнь и проявляется в каждом его поступке! Как же далеко до них было всем тем нагловатым юношам, которых ей приходилось встречать среди актёрской братии! Впрочем, и режиссёры, которых до сегодняшнего дня она почитала за цвет общества, были не намного лучше. Куда им было с их панибратской бесцеремонностью до той поистине удивительной предупредительности и деликатности, которую она открыла для себя в обществе этих

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.