Фрэнсис Кель – Ренессанс (страница 69)

Мы постояли немного, наблюдая за тем, как люди садятся в следующий автобус.

– Готи, – вновь начал он, – тебе не понравилось, что по правилам нужно было садиться впереди?

– Меня это выбесило.

– Представь, как изо дня в день бесит, когда правила вынуждают садиться позади. – Он похлопал меня по плечу. – Ну, пошли?

– А что насчёт Сильвии или Фанни? – Я последовал за ним. – Они часто ходят за покупками. Их не выгоняли из магазинов.

Скэриэл достал из внутреннего кармана чёрный документ с гербом Октавии и раскрыл его.

– Что тут написано? – Он указал на графу рядом со своей чёрно-белой фотографией. – Прочти.

– «Полукровка, свободный».

– Твои Фанни и Сильвия, Чарльз, Лора и Кэтрин – все они не свободные полукровки. Они работают на вашу семью, а значит, в документе значится «трудоустроенный» и рядом подписана фамилия твоего отца. Он взял ответственность за свой персонал. Трудоустроенные полукровки на голову выше по закону, чем свободные, хотя я бы с этим поспорил. Есть ещё нелегальные полукровки, они окольными путями попадают в города из Запретных земель. Вот их как раз и ловит полиция.

– Джером был нелегалом?

– Да. Но Эдвард выбил ему статус свободного полукровки.

– Что значит быть свободным полукровкой?

Скэриэл полез в смартфон и открыл приложение для заказа такси.

– Я принадлежу сам себе. У меня нет хозяина. Но получить статус свободного полукровки очень сложно. – Он начал перечислять: – Нужно собрать кипу бумаг, подать их в министерство и каждые полгода платить удвоенные налоги. Многие не любят свободных полукровок, потому что подозревают нас в преступной деятельности. Как будто полукровка не может сам легально открыть бизнес, устроиться в компанию, не требующую наличия хозяина. А что по поводу твоих, то уверен: в вашем районе все знают Сильвию или Фанни и на кого они работают.

– Ты платишь удвоенные налоги?

– Конечно. Совет старейшин за счёт меня и шикует. А. – Он взглянул на моё недовольное лицо и добавил: – Прости. Иногда забываю, что твой отец в Совете.

– Трудоустроенные полукровки не платят налоги? – Мне не хотелось обсуждать отца.

– За них платят чистокровные, но налогов намного меньше.

– А низшие что-то платят?

Он снисходительно рассмеялся, как будто я сморозил нелепую шутку.

– Большинство еле сводят концы с концами в Запретных землях. Какие налоги?

– Среди низших нет богатых? Тех, кто занимается наркотиками или борделями?

– Хм. – Скэриэл нахмурился. – Откуда такие вопросы?

– Просто размышляю логически… – слукавил я.

– В развлекательных районах в основном руководят полукровки. Низшие редко стоят во главе банд, но всё может быть. – Он придвинулся ближе. – Ты должен уяснить одно: все эти «свободные», «трудоустроенные» и «нелегальные» – просто названия. В других странах это давно отменили. Там даже не делят людей по статусу. Нет этих постоянных напоминаний: «чистокровный», «полукровка», «низший». Мы просто люди, граждане. В некоторых странах упоминание статуса вообще запрещено и за него можно подать в суд. А вот наш Совет старейшин, министерства, суды, полиция – все они работают ради того, чтобы поддерживать наличие статусов. Уверяют, что полукровки умеют только подчиняться хозяевам, что низшие не способны даже шнурки завязать. Что чистокровные – единственные, кто может управлять страной, и без них всё скатится в тартарары. – Он покачал головой. – Взгляни вокруг. Чистокровных около двадцати процентов населения. Полукровок почти пятьдесят процентов. Мы можем в любой момент устроить переворот, нас больше. Уверен, что низшие к нам присоединятся.

Скэриэл был прав во многом, но не во всём. Например, он не мог знать, что мой отец защищает хоть какие-то права полукровок и низших. Но, возможно, и узнай он, это ничего бы для него не изменило. «Кучка надменных стариканов, которые возомнили себя пупом земли, да они не видели жизни дальше своих хором» – именно так Скэриэл отзывался о Совете старейшин.

Мы сели в такси, доехали до границы и встали в пробку возле контрольно-пропускного пункта. Пришлось прождать около сорока минут, прежде чем подошла наша очередь. По просьбе Скэриэла я не стал надевать шапку.

– Добрый день, – строго произнёс чистокровный в чёрном кителе, обращаясь к нашему водителю. – Статус, имя, фамилия, цель выезда?

Второй пограничник попросил Скэриэла выйти из машины.

Я сидел и наблюдал за тем, как он демонстрировал наличие тёмной материи.

– Добрый день, – вежливо проговорил третий в униформе, наклонившись к открытому окну. – Мистер?..

– Хитклиф. Готье Хитклиф.

– Мистер Хитклиф, эти полукровки с вами?

– Да, всё верно. Мне выйти из машины?

– Благодарю. Нет, всё в порядке. – Пограничник отошёл, помахав другим.

Скэриэла с водителем отпустили одновременно, и они шумно сели в машину.

– Тебя даже не проверили, – произнёс он, убирая документы во внутренний карман куртки. – Фамилия Хитклиф творит чудеса.

– Там кого-то задержали с висом, – хмуро проговорил водитель Скэриэлу, проезжая через контрольно-пропускной пункт. – Видел, как окружили беднягу? Не завидую я ему. Сейчас начнут эти жестокие допросы… Как они их называют?

– «Расширенные методы допроса». Да, видел. Вис что-то стал популярен в последнее время, – задумчиво добавил Скэриэл.

– Расширенные… – еле слышно проворчал водитель, останавливаясь на светофоре. – Голову ему проломят – вот и весь допрос.

– Что случилось? – спросил я, надев шапку и развернувшись полубоком, чтобы рассмотреть пограничников и, возможно, того бедолагу, о котором говорили.

– Кого-то поймали с перевозкой наркотика, – понизив голос, объяснил Скэриэл. – Называется «вис» и состоит из крови чистокровных.

Я опешил:

– Откуда эту кровь берут? Ну… чтобы его делать?

– Наверное, воруют донорскую. Честно говоря, я не знаю.

– Простите, что влезаю, сэр, – отозвался водитель, обращаясь ко мне. – Я слышал, что чистокровных убивают ради получения виса.

Он поглядел на меня через зеркало заднего вида. Было непонятно, шутит он или говорит серьёзно. Я воззрился на Скэриэла.

– Убивают чистокровных?..

– Так говорят. Городские слухи, – пожал плечами он.

Оставшуюся часть дороги мы ехали, погрузившись каждый в свои мысли. Мне уже приходилось один раз пересекать границу, но тогда у меня не осталось никаких впечатлений. Я был с Оскаром, а он, как человек бывалый, легко обходил пограничников.

– Да твоего Оскара, наверное, уже каждая собака знает в Запретных землях. Он чистокровный, вот его пограничники без проблем и пропускают. Даже если он в багажнике везёт труп, его всё равно не проверят, – сокрушался Скэриэл.

Раздельные права.

«Все животные равны, но некоторые животные равнее», – то и дело крутилась в голове фраза Джорджа Оруэлла.

Когда людей на улицах стало больше, я понял, что мы въехали на территорию развлекательного района. Скэриэл попросил высадить нас у ближайшего бара.

– Запретные земли, – выдохнул он. – Одновременно люблю и ненавижу это место.

– Почему?

– Чувствую себя свободнее, но много дурных воспоминаний. Смотри, чтобы никто не заметил твой цвет волос. Не хочу с каждым знакомым потом объясняться.

– У тебя здесь много знакомых?

– Да тут все друг друга знают. Так что если встретим кого-то, то помни, что ты полукровка и здесь по делу.

Мы двинулись вверх по улице. Ярко светило солнце, дул сильный ветер, и я мёрз в огромной куртке. Казалось, здесь холоднее, чем в центре.

Многие рестораны и бары были закрыты. Вывески гласили, что откроются они в районе шести вечера и будут работать до утра. Повсюду валялись пустые бутылки из-под алкоголя, мятые пачки сигарет, а кое-где, прямо на грязной земле, укрывшись газетами, спали люди.

– Они не замёрзнут? – испуганно спросил я у Скэриэла, на что он мрачно изрёк:

– Всегда кто-то замерзает и умирает.

Через пару минут его кто-то окликнул.

– Ты куда пропал, дружище? – радостно завопил парень в куртке нараспашку; он протянул руку, и Скэриэл нехотя ответил на рукопожатие. – Будет минутка поболтать?