Фрэнсис Кель – Песнь Сорокопута (ЛП) (страница 50)

Гедеон игнорировал подобные вопросы, а Николас успешно отшучивался. Мартин поднял руку, и меня чуть не хватил инфаркт. Я не принижаю его умственные способности – говорю как есть, он явно в детстве пару раз выпадал из детской кроватки. Быть может, он добьётся больших высот, если возьмётся за ум, но давайте начистоту, вид Мартина с поднятой рукой никогда прежде никому не встречался, и поэтому я был в лёгком шоке, интуитивно опасаясь его вопроса.

– Готье Хитклиф ваш брат? – спросил Мартин и бесцеремонно указал на меня пальцем.

– Да, – спокойно ответил Гедеон.

Я покраснел как рак. Меня удивило, что брат даже не задумался над ответом. Он мог пропустить этот вопрос мимо ушей так же, как поступал со всеми прошлыми личными вопросами. С другой стороны, это была чистая правда, и лгать в этой ситуации бессмысленно.

– Серьёзно? – удивлённо влез Николас, рассматривая меня.

Покидали они кабинет с большим фурором, как если бы имели звёздный статус. Девушки размахивали листовками, как импровизированными флажками. Парни шумели, призывая одноклассниц успокоиться. Пара уверенных девиц на ходу попыталась всучить нашим гостям номера телефонов. Мистер Корели предпринял несколько неудачных попыток успокоить возбуждённый класс. Ребят можно было понять: они впервые видели учеников легендарной Академии, поступление в которую считали выигрышным билетом. Да, чистокровные всегда владели внушительным состоянием, но проблема в том, что деньги имеют неприятную особенность заканчиваться. В руках малообразованных чистокровных деньги улетали из карманов по щелчку пальцев. У поступивших в Академию были все шансы попасть в Совет старейшин, встать во главе страны и иметь стабильный высокий доход.

Спустя пару неспокойных минут мистер Корели утихомирил всех и вернул класс в рабочий режим. Я переписывал уравнение с доски, но то и дело слышал шёпот за спиной – одноклассники продолжали обсуждать Гедеона и Николаса.

Телефон завибрировал в рюкзаке, и я обрадовался: быть может, это Скэриэл наконец ответил на мои сообщения. Проверив мобильный, я удивился. Номер был незнакомым.

«Почему рубашка в крови? Ты подрался?»

«Кто это?» – быстро напечатал я в ответ.

«Гедеон».

Я удивлённо уставился на экран телефона. Мы никогда с братом не переписывались. Я даже номера его не знал, но, видимо, Гедеон хранил мой номер на всякий случай.

«На первом уроке кровь из носа пошла».

«Смотрю, кто-то помог тебе с рубашкой».

Я не знал, какого ответа ждал от меня Гедеон, поэтому не придумал ничего умнее, чем сохранить его номер и убрать телефон в рюкзак.

На перемене все разбежались по своим группам, готовясь к защите проекта. Леон улыбнулся мне и направился к близнецам. Я же последовал за ним в не самом лучшем настроении.

– Готовы? – возбуждённо спросил Оливер. Я нерешительно кивнул. Кажется, Оливер за время урока отошёл от своего угнетённого состояния.

– Немного волнуюсь, – чуть погодя признался Леон.

– Вот кому-кому, а тебе не стоит переживать, – со знанием дела отчеканил Оливер.

Понятия не имею, как мы умудрились выступить – казалось, что текст напрочь вылетел из моей головы. Я ничего не соображал, и, возможно, адреналин от стрессовой ситуации мобилизовал мой мозг, раз я сумел идеально продекламировать речь Дантона. Даже Оливер был впечатлён моими актёрскими способностями и мигом приписал себе эту заслугу.

«Я писал сценарий и руководил творческим процессом», – не забывал время от времени напоминать он.

В начале выступления меня пробил холодный пот от страха, а ноги едва не подкашивались, и я уже морально готовился к провалу. Боялся, что у меня отнимется язык или я начну нести полнейшую ахинею.

Мы выступали по сценарию, но Оливер ни разу не шикнул в мою сторону, как это было на репетициях. Я пришёл в себя, когда мы сели на места; учитель сдержанно похвалил нашу постановку и поставил высокую оценку. Леон потом сообщил, что глаза у меня сверкали недобрым огоньком во время выступления, так что я сразу перевёл это как «ты выглядел как полоумный».

Заученные фразы, которые, как мне казалось прежде, канули в Лету, уверенно вылетали из моего рта в нужный момент. Костюмы, созданные Оливией и Леоном, произвели впечатление даже на учителя. Они не поскупились и достали карманьолу – длинную куртку якобинцев; на шеи повязали платки; мне достался фрак и широкий шейный белый платок, над которым пришлось попотеть: мы всей группой пытались красиво его повязать. Воодушевившись успехом с платком, близнецы хотели натянуть на меня панталоны, чтобы я полностью соответствовал моде времён Французской революции, но получили жёсткий отказ.

На перемене я очнулся. Теперь мне было море по колено. Я выдохнул с облегчением, осознавая, что мы сдали групповой проект, над которым долго и упорно бились. Чуть позже, проверив телефон, я наткнулся на короткое сообщение от Скэриэла.

«Всё в порядке. Удачи с защитой проекта!»

Он написал мне до урока, но я увидел только сейчас.

«Спасибо! Мы сдали. Как ты?» – сев на своё место, напечатал я в ответ.

– Скэриэл сказал тебе? – спросил Оливер над моей головой. Я с недоумением уставился на него. – Он хочет устроить небольшую вечеринку в честь того, что мы защитились.

– Вечеринка?

– Значит, ещё не сказал.

– Очевидно, нет, – грубо ответил я, нахмурив брови.

– Вечеринка в духе Македонского. Или Аристотеля. Будем восхвалять культ Диониса. – Оливер не обратил внимания на мой тон.

– Да ты шутишь, – буркнул я.

– Он сам нас позвал. Сказал, что ты в курсе.

– Нас – это кого именно?

– Меня, Оливию, Леона, ну и тебя, – как маленькому, объяснял Оливер. – Так ты правда не знал? Странно.

– Мы ещё не списывались, я был занят подготовкой. – Кажется, врал я неубедительно. Оливер в сомнении поджал губы.

– Ладно. – Он потоптался ещё немного у моей парты. – Ну, тогда сегодня после уроков едем к Скэриэлу. Про культ Диониса я не шутил. Нас ждёт вакханалия.

– Мы серьёзно будем пить? – шёпотом уточнил я. Если Мартин услышит, то мигом растрезвонит всем, что мы готовимся к знатной попойке.

– Мы не просто будем пить, а наденем хитоны, возляжем и будем передавать чашу с вином по кругу, – с энтузиазмом произнёс он, не понижая голоса.

– Это уже получается симпосий, – удивлённо выдал я. – Откуда вообще хитоны?

– Вряд ли у Скэриэла настоящие хитоны валяются где-нибудь на чердаке. Я думаю, он просто даст нам куски ткани. Но вино привезу я. У отца есть неплохая коллекция в мини-баре, – авторитетно изрёк Оливер.

На следующей перемене Скэриэл всё же удосужился сообщить мне о вечеринке. Мы созвонились, и он сбивчиво поведал мне, что не планировал ничего, но, разговаривая с Оливером о диалогах Платона, заразился идеей устроить античную вечеринку.

Леон долго не решался дать окончательный ответ, присоединится к нам или нет. Мы стояли у парковки и наблюдали за тем, как Леон мнётся.

– Позвони дяде и скажи, что погуляешь с нами, – наставлял Оливер.

– Мне нужно репетировать… Скоро премьера «Щелкунчика».

– Один вечер с нами. – К брату присоединилась Оливия. – Будет весело.

– Если недолго… – неуверенно произнёс Леон, ища поддержки во мне.

– Да, мы недолго посидим у Скэриэла, – сказал я то, что Леон так хотел услышать.

Сам я не представлял, сколько будет длиться вечеринка и к чему всё это может привести. Я всё ещё не общался с отцом, прогулял первый урок и встретил Гедеона в лицее. Мне уже было достаточно впечатлений на сегодняшний день. Но теперь нам предстояло напиться. Не знаю, как я буду возвращаться домой, если вообще вернусь. Жутко хотелось остаться с ночёвкой у Скэриэла, но чтобы никто из лицея не узнал.

За Леоном приехал водитель, и он сообщил, что позвонит дяде из машины. Близнецы поинтересовались, когда приедут за мной, и мне пришлось придумать на ходу, что Кевин заболел, а новый водитель опаздывает, но будет с минуты на минуту.

– Если у тебя какие-то проблемы, то мы можем тебя подвезти, – участливо предложила Оливия, а я готов был удавиться. Меньше всего хотелось выглядеть жалким и брошенным на парковке.

– Всё в порядке, поезжайте, – криво улыбнулся я. – За мной скоро приедут.

Оливия помахала рукой и направилась к машине. Оливер задержался рядом, смерив меня оценивающим взглядом.

– Если ты думаешь, что Оливия проглотила твою ложь, то ошибаешься. Просто она не хочет ставить тебя в неловкое положение.

– А ты, значит, хочешь?

– А я просто не трясусь над твоим ментальным здоровьем.

– Оливия переживает насчёт меня? – недоверчиво переспросил я. Оливер посмотрел на меня так, будто я сделал в корне неверные выводы.

– Оливия никогда ни о ком не переживает, кроме себя любимой. Так тебя подвезти точно не нужно?

– Я вызову такси.

– Хорошо, – кивнул он. – Встретимся на месте.

– Стой! – Я схватил его за локоть; Оливер с интересом посмотрел на меня. – Утром ты сказал Кливу, что можешь устроить неприятности его старшему брату в Академии. Это правда?

– Переживаешь, что я могу повлиять на Гедеона? – насмешливо спросил он.

– Нет, я просто хотел узнать. Это правда?