Фрэнсис Хардинг – Стеклянное лицо (страница 8)
Каракули «Сткфлтр 1 в день протирать млк крлика» стали понятны, когда однажды доставили посылку с дрожащим кроликом. Он косил на нее обезумевшими глазами и совершенно не обрадовался решению Неверфелл встряхнуть коробку, перед тем как открыть.
Светлая шерсть росла клочками, как будто кролик выдирал ее от скуки или беспокойства. Но когда он обнюхал Неверфелл носом-пуговкой, ее охватил приступ любви, какую могут испытывать лишь одинокие люди. Она попыталась прижать его к себе, но чувство не нашло взаимности – кролик оставил на ее руках длинные царапины.
Следует протирать Стертон молоком кролика. Но как доят кроликов? Неверфелл немного знала о коровах, овцах и козах. Интересно, это делается так же?
– Нет, тихо… Треклятое животное… Ой, вернись, золотко! Я не хотела…
Неверфелл на коленях стояла на каменном полу в коридоре, заглядывая под длинную деревянную полку. На полке покоились покрытые испариной головки Мясистых Чеддеров, испещренные красными прожилками. Под полкой распласталось светлое тельце, растеклось по полу, словно суфле. Длинные уши прижаты к спине, розовые глаза от ужаса потемнели.
Искусством дойки кролика она пока не овладела, зато усвоила способы, которые не ведут к успеху. Например, она узнала, что кроличий живот находится слишком близко к земле, чтобы под него можно было подсунуть миску, и животное вовсе не горит желанием приподниматься. Ей стало известно о высоте кроличьих прыжков, остроте зубов и скорости, с которой они перемещаются. К несчастью, кролик тоже усвоил некоторые уроки и скрылся в сырных туннелях, оставив за собой след из шерсти, блох и дикого ужаса, нервировавший нежные сыры.
– Ну, давай же…
Она резко вытянула руку, намереваясь схватить беглеца и стараясь при этом не думать, что он уже прогрыз дыру в ее рукаве. Кролик, сверкнув зубами, отпрянул, и Неверфелл упала, оцарапав костяшки пальцев о грубое дерево.
– Нет, не надо… – Непременно нужно успокоить и поймать кролика, пока не увидел мастер. – Дело в моем лице? Ну хорошо, я сейчас закрою его. – Она надела черную бархатную маску. – Вот видишь? Больше никаких ужасных лиц.
Кролик попятился и рванул прочь по коридору.
– Ах ты… – Неверфелл вскочила и понеслась за ним с ведерком в руках.
Кролик свернул в первый же проход налево, в коридор, где обитал Уистлплатч. Как гуттаперчевый, просочился между чанами и затаился. Неверфелл попыталась выгнать его ручкой метлы. Кролик опрокинул ведро со сливками, и какое-то время Неверфелл шла по белому следу. Все же она умудрилась поймать его, прыгнув и навалившись на дрожащее мягкое тельце. Прижала его к полу и попыталась взять в руки, но кролик превратился в обезумевший комок меха, когтей и зубов, наградив ее дюжиной новых ран. Ругаясь и истекая кровью, Неверфелл снова бросилась в погоню.
Каждый раз на развилке кролик выбирал коридор, ведущий вверх. Вверх, вверх, вверх, отстукивало его испуганное сердечко. Вверх – значит наружу. Неверфелл как будто слышала эти слова, и ее сердце стучало в том же ритме.
Но вот кролик оказался в тупике, где огромные сырные прессы выжимали сыворотку из гигантских головок, грубых, как язык коровы.
– Ха! – Неверфелл захлопнула дверь за спиной и окинула взглядом коридор. Вон, за прессом, пара длинных ушей – кролик забился в щель.
– Ох, не заставляй меня это делать.
Царапанье. Тишина. Царапанье. Тишина. Тишина.
– Ну ладно!
Неверфелл откинула волосы и попробовала отодвинуть ближайший пресс. Тяжелая махина неохотно отъехала от стены. Кролика не было. Второй пресс. Кролика нет. И… стены тоже нет.
Скалу в этом месте расколола вертикальная трещина метра полтора в высоту. У пола она расширялась, превращаясь в треугольное отверстие, наполовину засыпанное каменной крошкой. Наверное, в давние времена огромное тело горы содрогнулось, и так образовалась трещина. Ее закрывали ряды огромных прессов.
В пыли отпечатались следы кролика. Неверфелл уставилась на них. Легла на пол. Расчистила дыру от мусора. Всмотрелась, прижавшись щекой к земле. Разлом уходил в глубь скалы метра на три и там расширялся. Неверфелл прошиб пот, когда она поняла, что это край владений мастера Грандибля. Если там и есть туннель, она его никогда раньше не видела. Ее тренированный нос сыродела уловил тысячи нежных, незнакомых запахов.
Послушная ученица, она знала, что должна предупредить мастера Грандибля о прорехе в крепости. Но тогда он заделает эту прекрасную дыру, а Неверфелл к этому не готова. Впервые перед ней открылась дорога без единого замка.
Она помчалась в кабинет мастера, нашла карандаш и бумагу и оставила на столе записку:
Неверфелл удрала обратно к трещине. Ей действительно надо вернуть сбежавшего кролика, но не это было главной причиной, заставившей ее лезть в дыру.
«Я найду мадам Аппелин. Попрошу ее вернуть Стакфолтер Стертон. Я все исправлю».
У нее не было оснований считать, что мадам Аппелин к ней прислушается, и все же она верила. Неверфелл не могла выбросить из головы это печальное и удивительно знакомое Лицо. Между ними словно протянулась невидимая нить, тащившая Неверфелл за собой.
Неверфелл с трудом протиснулась сквозь трещину и вывалилась по другую сторону стены. Отряхнула с косичек каменную пыль, ослабев от волнения и ужаса. Перед ней простирался очередной коридор, но это
Наружу, пело ее сердце. Наружу, наружу, наружу.
Перекресток
Каждая клеточка тела Неверфелл пульсировала от жажды жизни. Все было новым, и все опьяняло.
Она слегка присыпала камнями трещину, чтобы скрыть выход, а потом медленно двинулась в путь, ощупывая неровные стены мозолистыми пальцами.
В самом большом замешательстве пребывал ее нос. За семь лет он привык к вездесущему запаху сыра, и она могла бы ходить по туннелям Грандибля с закрытыми глазами, ориентируясь на ароматы сырных головок. А сейчас эти запахи исчезли… вернее, сменились другими, не сырными. Холодный свежий запах недавно вырубленного камня, влажный аромат невидимых, пробуждающихся к жизни растений. Теплые запахи животных. Запахи людей – ноги, пот, грязные волосы, мыло… Запахов было очень много. Все это волной обрушилось на Неверфелл, и она обрадовалась, что на ней маска со знакомым духом старого бархата.
На фоне этих ароматов она уловила запах кроличьего испуга. Скоро Неверфелл наткнулась на маленькую пирамидку из влажных коричневых катышков. Кролик явно побежал сюда. Неверфелл на цыпочках подкралась к выходу из коридора, присела и выглянула наружу. Перед ней раскинулась самая большая пещера, какую она видела в жизни.
Куполообразная, метров пятнадцать в высоту, ярко освещенная. Стены испещрены выступами и карнизами, с потолка свисают желтовато-розовые сталактиты, а на них – огромные, величиной с ее голову, светильники-ловушки. Они испускали бледный свет и зевали, демонстрируя тонкие зубы. Неверфелл догадалась, что в этой пещере бывает много людей, поэтому растениям хорошо. Они ярко сияли, а это значит, что недавно здесь прошел кто-то живой.
В отдалении громоздилась неровная отвесная скала с огромным количеством широких уступов. На самых верхних уступах были проложены металлические рельсы, и по ним время от времени проносились черные стальные вагоны высотой в рост человека. Они вылетали из зияющей пасти одного туннеля, стучали по рельсам, рассыпая искры и испуская дым из маленьких труб, и скрывались в другом туннеле. Карнизы поуже, похоже, предназначались для пешеходов: они были огорожены перилами и соединялись веревочными лестницами. Пыльный пол пестрел следами колес. Неверфелл сообразила, что эта пещера служит огромным транспортным узлом.
На полпути между скалой и укрытием Неверфелл в полу пещеры располагалась заполненная водой чаша с припонятым краем. Рядом были вбиты несколько ржавых колец, и к одному из них был прикован серый четырехногий зверь ростом с Неверфелл. Вспомнив рассказы Эрствиля, она поняла, что это шахтный пони, – на них по туннелям перевозили грузы. Неверфелл завороженно наблюдала, как пони пьет воду и фыркает. Серая шерстка, нос в крапинку, рябь на поверхности колодца, серебряные колокольчики на уздечке – она не могла оторвать взгляд.
Вдруг откуда-то высунулась бледная рука и похлопала пони по боку, и Неверфелл поняла, что рядом с животным кто-то есть. Судя по тени на стене, кто-то вроде нее, невысокий и худой, – может, ее ровесник или ровесница.
Сердце Неверфелл подпрыгнуло, но тело отреагировало рефлекторно. Внезапно она оказалась на полу, сжавшись в комочек и закрыв голову руками. Ее увидят. Великое Снаружи увидит ее. Она не готова. Думала, что готова, но нет.
– Эй!
Неверфелл отползла на пару метров, прежде чем услышала ответный крик и поняла, что возглас был адресован не ей. Она осторожно продвинулась вперед и выглянула в пещеру.