Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 78)
Харланд попытался собраться с мыслями, но это было нелегко. В ушах шелестели шелковые шепотки. Другие предложения, другие сделки, приглашения взойти на корабль цвета лесной зелени, окутанный дымом трубок и благовониями…
– Нет, благодарю покорно, – пробормотал он.
«Если встретишь существо из Мари, будь вежлив, – учила его матушка. – И осторожен. Для них люди – ходячие сундуки, полные сокровищ: снов, воспоминаний, пальцев и зубов. И все это ценится выше, если было отдано добровольно, а не украдено. Так что эти существа будут морочить тебе голову, чтобы ты сам все отдал». Сундук, полный сокровищ…
Харланд торопливо протолкался к гигантским весам и женщине-стрекозе, которая на них восседала.
– Моя госпожа! – начал он, осознавая, как отчаянно и неловко это прозвучало. – Пожалуйста, я хочу предложить новую ставку! Знаю, у людей есть то, что высоко ценится на Подлунном рынке. Мысли, мечты, воспоминания… я не могу положить их на чашу весов. Простите, мне неведома ценность того, что у меня есть. Но уверен, вы можете ее определить.
Огромные фасеточные глаза уставились на Харланда. В мириадах линз его отражение уменьшалось и множилось, рассыпаясь сотней одинаковых неуверенных лиц. Что она видела в нем? Два бесполезных близоруких глаза, загрубевшие от работы руки, набор незамысловатых фермерских мудростей, воспоминания о возделывании полей и сушке сена. Человека совершенно заурядного. Но, несмотря на это, стрекоза не отослала его прочь, покачав головой. Ее сверкающие глаза определенно разглядели в Харланде что-то ценное.
– Что ты желаешь отдать? – прожужжала она.
– Что угодно, кроме сердца, – ответил Харланд. – Оно уже обещано. Я готов отдать все, что поможет мне перекрыть чужие ставки.
– Все воспоминания до твоего пятнадцатилетия, – предложила стрекоза. Харланду показалось, что на свой нечеловеческий лад она пытается ему помочь. – Твой голос. И мечты.
Харланд ощутил щемящий ужас при мысли, что он может все это потерять. И он поспешил кивнуть, прежде чем страх возьмет над ним верх.
Ведущая аукциона объявила новую ставку, и Харланд посмотрел на Шэя Эммета. Тот с выражением крайней досады на лице шарил по опустевшим карманам. Его явно раздирали противоречия. Ничто не мешало Эммету бросить в чашу весов собственные мечты и воспоминания, но Харланд сомневался, что он так поступит. Люди, подобные Эммету, всегда оставляли такое другим. Он бы пошел на любые жертвы, лишь бы не рисковать собственной персоной.
Эммет долго стоял с мрачным видом, а потом все-таки вытащил две одинаковые шкатулки, с одной из которых капала вода. С лицом решительным и сердитым он положил их на весы, и чаша, словно грузило, опустилась с громким лязгом. Несколько секунд Харланд не чувствовал ничего, кроме облегчения. Шкатулки лежали на весах, они явно перебили его ставку. Значит, он не потеряет ни голос, ни свои грезы, ни детские воспоминания. Но в следующий миг его охватил жгучий стыд. Как он может отступить и выйти из аукциона, если мальчика вот-вот продадут, словно теленка на рынке?
Он умоляюще посмотрел на женщину-стрекозу, но та лишь покачала головой.
– У тебя не осталось ничего, что представляло бы интерес, – тихо прожужжала она.
Харланд поспешил к мальчику по имени Келлен.
– Мне больше нечего ставить! – сказал он. – Что нам делать?
– Ничего, – ответил мальчик и умудрился растянуть губы в кривой улыбке. – Эммет выиграет аукцион. А значит, ему придется отдать шкатулки, своих монстров и Неттл, если ему удалось ее поймать. Этого мы и добивались.
Скорчившись в своей клетке, Келлен наблюдал, как стрекоза поднимает маленький посох и начинает со свистом им вращать. Ответный шквал аплодисментов зашумел, как дождь. Аукцион завершился. «Все как и должно быть», – подумал Келлен, обнимая колени.
Тонкая завеса облаков легкой дымкой окутала луну, приглушив ее сияние. И свечение Белой лодки тоже потихоньку гасло, как гаснет сознание человека, погружающегося в сон. Тени в белых перчатках готовили корабль к отплытию, с проворством ящериц взбираясь по мачтам и снастям. В дальнем конце палубы Эммет и Повар спорили друг с другом и с клерком с совиными глазами.
Приближение Книгоноши Келлен почувствовал даже раньше, чем его увидел. Фигура в сером балахоне нависла над клеткой. В ней не таилось угрозы; повернув к Келлену расплывчатое лицо, Книгоноша молча наблюдал за ним.
– Что, готовишься отдать меня в рабство? – Голос Келлена дрожал, но Книгоноша вряд ли понимал, о чем он говорит – и чем вызван его тон. Он спокойно ждал, когда будет готов контракт, чтобы его засвидетельствовать.
Так растение тихо ждет дождя. У него и в мыслях не было, что Келлен может быть чем-то недоволен. Келлен внезапно осознал, что это существо совершенно невинно.
– Ты ведь засвидетельствуешь все, о чем тебя ни попросят?
Глава 51
Обещания
Шэй Эммет нервно посмотрел на луну. Он отчаянно хотел подписать контракт и покинуть Белую лодку, прежде чем она уплывет, но человек с шелковыми ушами продолжал цепляться к деталям договора, и у Эммета уже руки чесались швырнуть его за борт.
– Мои хозяева согласны подписать контракт только с Освободителями! – настаивал шелковоухий. – А не с одним человеком!
– У нас нет на это времени! – процедил Эммет сквозь зубы.
– У вас и корабля нет, – неожиданно жестко заметил шелковоухий. – Если согласитесь, что мальчишку продают Освободителям, а не вам, мои хозяева сплетут для вас плот.
– Что ж, хорошо, но… – Эммет вдруг заметил, что клерк с совиными глазами уже наколдовывает контракт, водя пером, точно волшебной палочкой. – Погодите-ка, дайте сперва посмотреть!
– Я устала от этого, – прожужжал громоподобный голос, так что палуба Белой лодки задрожала. Эммет запрокинул голову и с изумлением увидел, что на небе сияют две новые луны и каждая представляет собой переливающийся фасеточный глаз. Когда стрекоза, заправлявшая аукционом, успела стать такой огромной? Или она только притворялась метровым насекомым, втиснув свою гигантскую истинную сущность в украшенное драгоценными камнями изображение?
– Не люблю людей, – продолжала она. – Ваши сердца пахнут землей и по́том. Вы пропускаете ноты, когда поете. Слишком легко истекаете кровью. Расхаживаете, увешанные историями, как колючими плетьми, и сами того не замечаете. Спотыкаетесь и ломаете все на своем пути. Вы слишком привязаны к реальности и тратите ее на себя понапрасну. Мое терпение на исходе. Подписывайте и убирайтесь.
Итак, Шэй Эммет, человек с белыми ушами и Келлен-Расплетатель сделали, как велела стрекоза, и пообещали Книгоноше соблюдать договор. Шэй Эммет ничего не почувствовал, но он знал, что отныне они будут накрепко связаны контрактом и нити их душ сейчас меняются и твердеют. Когда он передаст оплату, Расплетатель будет обречен вечно служить ему.
Повинуясь командам, которые звучали как далекие крики птиц, тени в белых перчатках натянули снасти и подняли черный якорь. Ветер наполнил паруса, и белая палуба закачалась под ногами Эммета. Он протянул руку, чтобы ухватиться за поручень, и в этот миг луна исчезла за темным сгустком облаков… Его пальцы наткнулись на гладкую поверхность дерева как раз вовремя, чтобы предотвратить падение. Луна вырвалась из облачных тенет, и Эммет понял, что опирается на тонкую мачту, на которой закреплен квадратный парус из мерцающего паучьего шелка.
Он стоял на плоту из сломанных досок, скрепленных паутиной. Белая лодка и Подлунный рынок растаяли, как сон. Вокруг было тихо и спокойно, только облака неспешно скользили по небу; серебристые отражения, что вторили им, рябили от капель, срывавшихся с величественных, поросших мхом деревьев. На плоту рядом с Эмметом стояла большая клетка. Внутри нее дрожал Келлен-Расплетатель, мальчик, который доставил ему столько хлопот и расходов.
Шэй Эммет с облегчением выдохнул. Ему казалось, будто он очнулся от бредового сна. Подлунный рынок был кошмаром, в котором ничего не поддавалось его контролю, – да и сам он, вероятно, вышел из-под контроля. Но это уже не имело значения, ведь он преуспел и получил то, чего добивался, и снова был в здравом уме.
– Надеюсь, впредь ты будешь не столь инициативен, Келлен, – сказал он и порадовался своему спокойствию и сдержанности. – Повинуйся моим приказам, и только моим. Не делай ничего, что может навредить мне или моим интересам. Не пытайся сбежать или покалечиться. Не разговаривай, пока я не разрешу. Можешь дышать, но больше ничего не делай без моего на то дозволения.
Было крайне важно как можно раньше отдать продуманные и верно сформулированные приказы. Теперь они начнут внедряться в душу Келлена, становясь его неотъемлемой частью и принуждая его повиноваться.
Неподалеку плеснула рыба. Эммет подпрыгнул от неожиданности и смутился. Где он? Почему Тэнси еще не вернулась? Как ему управлять этим плотом без лиры, которая наполнит паруса ветром, и без Хозяина леса, который бы орудовал шестом?
– Что ж, пора тебе заняться делом, Келлен, – сказал Эммет. – Умеешь грести?
Он посмотрел на клетку и застыл, снова ощутив, как плот исчезает из-под его натренированных ног. Дверь клетки была распахнута настежь, а сам Келлен исчез. Возможно, Эммета напугала вовсе не рыба. Он снова услышал тихий плеск и заскользил взглядом по поверхности воды. Метрах в двадцати от плота Эммет заметил голову одинокого пловца.