Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 61)

Келлен подскочил, когда на плот рядом с ним плюхнулась гирлянда синюшных водорослей. Девочка с лицом выдры ухмыльнулась Келлену из воды, потом плюнула в него рыбьей кровью и скрылась в глубине.

«Сколько я уже здесь? – невольно задумался он, пытаясь удержать ясность мысли. – Может, успел наделать ошибок? Пообещал кому-нибудь что-нибудь или что-то отдал?» Из карманов вроде бы ничего не пропало, но это не означало, что Келлен в безопасности.

Ненавижу Марь.

Вдалеке Келлен разглядел два белых корабля с парусами из переливчатых белых перьев. От борта к борту тянулся украшенный драгоценными камнями мост, по которому, словно по балкону богатого дома, расхаживали таинственные фигуры. Многие держали в руках хрустальные кубки, а вот лиц у них Келлен не приметил. Белые лодки. Источник сотен легенд и сказок, места, где заключались величайшие сделки и принимались высочайшие ставки…

Плот Келлена вдруг тряхнуло от удара сзади.

– Ох, прошу прощения! – раздался жизнерадостный голос.

Обернувшись, Келлен с удивлением обнаружил аккуратную, выкрашенную в розовый цвет лодку, которая уместно смотрелась бы в солнечный денек на озере посреди парка. Ее пассажирами оказались мужчина в опрятном полосатом костюме и женщина в шляпке и кружевном платье с оборками. Между ними на дне лодки стояла корзина для пикника.

Келлен открыл было рот, чтобы заверить парочку, что беспокоиться не о чем, но голосок внутри посоветовал ему не спешить. Вместо этого Келлен улыбнулся и дружелюбно махнул людям в лодке. По лицу мужчины пробежала едва заметная тень досады.

«Прошу прощения». Келлен всегда воспринимал это как извинение, но на самом деле это было просьбой. Мужчина попросил Келлена о прощении, и тот едва не отдал ему желаемое. Интересно, что бы случилось, не удержи он язык за зубами? Быть может, человек в полосатом костюме навсегда отнял бы у Келлена способность прощать?

– Вы здесь новенький? – тем временем спросил мужчина в лодке, подаваясь вперед.

Беспокойство Келлена усилилось. Если, оказавшись в опасном месте, призна́ешься в своем невежестве, то станешь еще более уязвимым. Превратишься в кудахтающую мишень в лесу, где кишмя кишат лисы.

– Да, – пробормотала женщина в шляпке, заслоняя изящным зонтиком лицо от лунного света. – Он совсем новый. Полагаю, во всем его теле не найдется ни единой косточки старше шестнадцати лет. Разве что руки… В них есть что-то очень, очень древнее.

– Как ваше имя, достопочтенный? – спросил мужчина с улыбкой, которая оставалась слишком широкой, даже когда он разговаривал. А леди продолжала сверлить Келлена сумрачным взглядом, и его охватил страх, что если он откроет рот, то правда невольно вырвется сама.

Корзинка для пикника вдруг дернулась и замяукала. Парочка раздраженно на нее покосилась, и мужчина резко двинул по корзинке локтем. Но чары уже рассеялись, и Келлен перевел дух.

– У вас красивые глаза, – сказал он женщине. – Но все-таки не настолько. – Он похлопал по белой куртке из болотного шелка. – Чего бы вы ни хотели, вам придется сперва обсудить это с Младшими братьями.

Признание в том, что он находится под защитой пауков, ранило гордость Келлена, но все же он испытал облегчение, когда на лицах незнакомцев проступило мрачное разочарование. Их лодка стремительно скрылась во мраке, хотя ни один из них даже не потрудился сделать вид, что работает веслами.

Казалось, темным фигурам на других лодках не было никакого дела до Келлена, но биться об заклад, что это так, он бы не рискнул. Возможно, все они чуяли человеческий запах, и его теплые эмоции наполняли прохладный воздух горячим ароматом свежеиспеченного хлеба.

Наконец он увидел группу узких черных лодок. Звероловы. «Женщина на лодке с парусами из змеиной кожи на каплю честнее остальных» – так сказал Повар. На одной из чернильных лодок паруса поблескивали и переливались, когда их наполнял ветер, и шипели, как гадюка, ползущая в траве. Келлен погреб в ее сторону и остановил плот у черного борта. Лодка была завалена клетками. Во многих сверкали глазами Шутихи, рыча и трепеща прозрачными, как у насекомых, крыльями. В клетках побольше сидели темные существа: некоторые горбились, завернувшись в крылья, другие щипали свой мшистый мех.

Хозяйкой лодки была долговязая женщина в красной маске. Голос ее скрежетал, как битое стекло. На перчатках сверкали металлические когти, которыми она ковыряла в зубах, пока выслушивала просьбу Келлена.

– Хм-м… Сердце? – Она наклонила голову к плечу. – Это будет непросто. Я могла бы продать тебе только что вырванное человеческое сердце и зашить его в грудь твоего друга. Но это не должно быть случайное сердце, если ты хочешь, чтобы оно билось для него.

– Погодите-ка! – От разговоров о только что вырванном человеческом сердце Келлена бросило в дрожь.

– У пациента есть дети? – спросила женщина в маске. – Если у него есть ребенок, который очень его любит, такое сердце подойдет. Когда сердце поместят в грудь пациента, оно должно почувствовать себя как дома.

– Нет у него детей, и я не собираюсь никого убивать! – запротестовал Келлен.

– В самом деле? – удивилась хозяйка змеиной лодки. – Ни единого ребенка? Если твой друг молод, он успеет наделать еще детей.

– А нельзя использовать звериное сердце? – спросил Келлен. – Или волшебное?

– Конечно, можно, – улыбнулась она. – Я могла бы продать тебе сердце из каштана, чтобы твой друг больше не знал ни голода, ни горя. Пальцы на его ногах обратятся в корни, он будет питаться солнечными лучами и, почти неподвластный времени, с улыбкой провожать уходящие годы. Я могла бы продать тебе волчье сердце, и твой друг позабудет о том, что такое жалость и угрызения совести. А Младшие братья могли бы соткать ему новое, белое сердце, чтобы он до конца своих дней жил в замке из паутины, благодаря их за доброту.

– Все эти сердца будут биться и поддерживать в нем жизнь, – продолжала женщина в маске, – но он перестанет быть человеком, которого ты знаешь. От настоящих сердец одни только беды. Они разбиваются, истекают кровью и мучают своих владельцев. Но без них человеческая жизнь – лишь бессмысленная череда вдохов и выдохов.

– Но… разве нет способа найти для него настоящее сердце, никого не убивая? – спросил Келлен.

Женщина на мгновение задумалась, постукивая металлическими когтями по щеке.

– Возможно, способ есть, – сказала она наконец. – Двое могут обойтись одним сердцем, но это опасно. Ты знаешь кого-нибудь с маленькой Глоткой?

– С чем? – Брови Келлена поползли вверх.

Но прежде чем женщина в красной маске успела ответить, из лодки за спиной Келлена донесся оглушительный хриплый вопль:

– Ты!

Келлен дернулся, хотя у него не было причин думать, что этот крик был обращен к нему.

– Ах ты грязный отброс! – Голос так дрожал от ярости, что слова едва можно было разобрать. – Эй! Не делай вид, что ты меня не слышишь, мерзкий хорек! Эй! КЕЛЛЕН!

Келлен застыл. Имена обладали силой. В Глубокой Мари никому нельзя было называть свое имя, а его только что прокричали посреди Подлунного рынка. Сколько существ его услышало? Десятки разговоров поблизости смолкли в один миг.

Келлен бросил взгляд через плечо. Позади него возвышалась большая лодка зверолова с лисьей головой на носу и квадратными парусами, которые маслянисто блестели. Подобно остальным лодкам, она была завалена капканами, коробками и клетками. В одной из самых больших клеток сидело, скрючившись, бледное голое существо, которое можно было бы принять за человека, если бы не сгорбленные, деформированные плечи. Темные волосы падали ему на спину, а на шее сверкал серебряный ошейник.

– Посмотри на меня! – заорал пленник. – Ну что, доволен?

– Вы ошиблись! – громко ответил Келлен. – Я вас не знаю!

Лицо незнакомца исказилось от злости, он запрокинул голову и завопил. Сначала его хриплый вопль походил на человеческий, но вскоре превратился в резкий, пронзительный чаячий крик. Странно сгорбленные плечи развернулись, и серо-белые крылья замолотили по прутьям клетки, теряя перья.

– Ну разумеется, ты быстро всех забываешь! – заорал пленник. – Что ты сделал с Неттл?

Келлен уставился на крылатого юношу: до него наконец дошло, кто это.

– Ян… – Келлен вовремя прикусил язык: не хватало еще произнести имя Янника вслух. Он торопливо погреб к черному кораблю, чтобы поговорить без посторонних ушей. – Что ты здесь делаешь? Что с тобой случилось?

Видеть Янника в почти человеческом обличье было ужасно непривычно. Хотя Келлен знал, что Яннику шестнадцать, он всегда воспринимал его как нахального младшего брата Неттл, который вечно сидит у нее на коленях, суетится и выпрашивает еду. У Келлена в голове не укладывалось, что Янник – вот этот высокий нескладный парень, который хмурится в точности как Неттл.

– Что со мной случилось? – Судя по выражению его лица, Келлен начал не с того вопроса. – Клянусь, Келлен…

– Ты не мог бы перестать сообщать всем вокруг мое имя?! – прошипел Келлен сквозь зубы.

– О, неужели я выдал им твое имя? – Янник издевательски вскинул брови. – Как беспечно с моей стороны. Но погоди, ты же первым отдал меня им на растерзание. Помнишь? «Пожалуйста, порождения Мари, берите из сломанной кареты что хотите, это подарок! Все равно там нет ничего важного!»

У Келлена отвисла челюсть. Осколки памяти встали на свои места. Да, он сказал существам из Мари, что они могут забрать содержимое кареты. И кто знает, быть может, карета потерпела крушение, как раз когда Янник вернулся передохнуть и доложить Неттл о том, что ему удалось разведать.