Фрэнсис Хардинг – Паучий дар (страница 26)

Только тогда Келлен увидел, чья рука с длинными когтями вцепилась в его воротник. Он перестал бороться, и разум его уплыл в неведомые холодные дали. Глаза Бледной Мальвы сияли, как лунная дорожка на темной воде, и в то же время зияли глубокими ранами. Смотреть в них было невыносимо. Оторвать от них взгляд – невозможно. Ее кожа была бледной, жемчужно-серой и шелковистой, как рыбье брюшко. Губы цвета ядовитых ягод двигались, говоря что-то очень важное, но он никак не мог услышать…

Мокрые пальцы с длинными когтями сорвали шарф с головы Келлена. Что-то выпало у него из уха, и к нему наконец вернулся слух. Рот Бледной Мальвы скривился, и из глаз, полных света и тьмы, по щекам побежали блестящие дорожки слез. Ее рыдания заставили Келлена содрогнуться, словно земля заходила ходуном у него под ногами.

– Келлен! – закричал кто-то. А он лежал на спине, оцепеневший, и смотрел на едва различимую в небе луну. Неужели кричали оттуда? Звук в самом деле доносился откуда-то издалека.

Бледная Мальва продолжала тащить его в густую тень под деревьями, пусть и сбавила шаг. Зеленое платье облепило ее тело так, что казалось, будто оно поросло лишайником. Спутанные черные волосы лезли Келлену в лицо; в них застряли лепестки цветов и поблескивали мертвые стрекозы. Мир был полон боли, но Келлен знал, что все закончится, как только он погрузится во тьму. Если спрятаться от злобного взора луны, можно обрести успокоение. Или даже прощение.

Кто-то тянул за другой конец веревки, так что она врезалась ему в живот. Но тем людям явно не хватало сил, чтобы победить в этой схватке. Они не могли вытащить его обратно на свет.

– Нет! – завопила луна. Или же это была не луна.

Кроны деревьев окончательно заслонили небо, и тени поглотили Келлена. Листья шлепали его по лицу, плети ежевики рвали одежду. Вскоре он услышал тихий плеск и вздрогнул, почувствовав прикосновение холодной воды. Под ним больше не было твердой земли: он находился по шею в болоте, ноги его погружались в трясину и все сильнее запутывались в водорослях. Зеленая ряска уже щекотала подбородок, а рука, обвивавшая плечи, неумолимо тянула вниз.

– Келлен!

Какой-то частью разума он услышал этот крик и попытался стряхнуть с себя оцепенение. У него же были причины бороться за жизнь, так? Обещания. Гордость. Женщина, которой он хотел помочь, вернее, две женщины. Девчонка, которая всегда заставляла его гадать, о чем она думает. Воспоминание о стуке ткацкого станка и упрямая боль в душе, словно от проглоченной колючки.

– Где ты? – снова закричал кто-то.

– Я здесь! – умудрился откликнуться он за миг до того, как его лицо скрылось под водой.

Темная болотная жижа забилась ему в рот и нос. У нее был вкус прелых листьев и отчаяния. Теперь, несмотря на все старания, он присоединится к гниющим на дне останкам. Его мысли и мечты канут в трясину. Он станет частью болота, и там, где он утонул, вырастут большие синие кувшинки. Марь всегда побеждает, всегда. Но тот, кто держался за другой конец веревки, тоже не желал сдаваться.

Голова Келлена неожиданно показалась над водой, он откашлялся и глотнул воздуха. Обмотанная водорослями когтистая рука снова потянулась к его лицу, чтобы затащить обратно на глубину. Но вдруг Бледная Мальва замешкалась. На краю болота, в котором барахтался Келлен, стояли двое с веревкой в руках. Тонкая фигурка Неттл маячила позади, а впереди возвышалась крепкая женщина в бордовом платье. Она тянула веревку с недюжинной силой.

– Мама, – с холодной горечью сказала Клевер, – ты выглядишь нелепо. Не стыдно тебе хватать маленького мальчика?

Бледная Мальва не ответила, но и попыток утопить Келлена больше не предпринимала. Ее голова по-прежнему прижималась к его, а холодные пальцы сомкнулись на его лице. Взгляд Бледной Мальвы скользнул по платью и туфлям, которые когда-то принадлежали ей. Низкое шипение, вырвавшееся из ее горла, было исполнено боли.

– Ты меня обманула, – сказала Клевер. – Ты говорила, что я никогда не смогу носить такие платья. И тем не менее… Вот она я. Ты только посмотри! – Она подняла ногу, чтобы свет фонаря заиграл на медных колокольчиках. – Слишком изящные для меня, правда? У тебя же был длинный список того, что я никогда не смогу! По-твоему, я не умела петь и танцевать. Я выставляла себя полной дурой, стоило мне открыть рот. Мне не хватало ума. И без тебя я бы не справилась, так? – Клевер горько рассмеялась, а потом ахнула, словно тяжелый груз свалился с ее души. – Вот только я справилась. Я замечательно справлялась тридцать лет. И без тебя мне было лучше.

Остатки неловкости покинули Клевер, она больше не была похожа на девочку, тайком нарядившуюся в мамино платье. Теперь она грозно нависала над болотом в своем кроваво-красном наряде.

– Я изводила себя из-за того, что наслала на тебя проклятие. – Клевер дрожала от переполнявших ее эмоций. – Но знаешь, что хуже всего? Я не скучала по тебе. Я не горевала по матери, потому что у меня ее никогда не было. Ты никогда не относилась ко мне как к своему ребенку. – В глазах Клевер заблестели злые слезы. – Я была глупой служанкой! Той, об кого ты вытирала ноги, кто выполнял за тебя всю ненавистную работу! И я ненавижу себя за то, что не сказала ни одному из твоих поклонников, какая ты двуличная мегера! Ненавижу себя за то, что шнуровала твои корсеты и чистила тебе туфли! Ты сделала меня соучастницей своих жестоких игр! На мне лежит часть твоей вины! Но ты не прекрасная соблазнительница! Так что оставь свои глупые игры! Ты всего лишь тщеславная, порочная, глупая женщина, которой нравится причинять людям боль, потому что больше она ничего не умеет! Ты жалкая и бесполезная, и самое время тебе наконец повзрослеть!

Келлен вдруг понял, что с руками, лежавшими у него на плечах, что-то произошло. Они больше не тянули его на дно тяжестью змеиных колец. Лишенные силы, они цеплялись за него так, словно их обладательница отчаянно боялась утонуть. Длинные волосы, разметавшиеся по воде, стали седыми, щека возле его щеки – серой, а рыдания, разносившиеся над болотом, – совсем человеческими.

Глава 17

Советы и наставления

На обратном пути в Хавел Неттл баюкала натертые веревкой ладони и все боялась, как бы ее не стошнило. Она видела, как болото сомкнулось над головой Келлена. Но теперь он шагал за ней, весь покрытый грязью и все еще принадлежащий миру живых, и время от времени выплевывал кусочки ряски. Клевер несла мать на руках, побледнев от напряжения. В какой-то момент Келлен нагнал Неттл и хрипло пробормотал:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что звала меня. Ты помогла мне опомниться.

На миг ей показалось, что он хочет сказать что-то еще, но вместо этого Келлен вымученно улыбнулся.

Выйдя из леса, они обнаружили, что никто в деревне не спит: все ждали их возвращения. Жители Хавела быстро разожгли костры и принесли сухие одеяла для Келлена и Белтеи. Дети опасливо выглядывали из дверей хижин: им было и страшно, и ужасно любопытно посмотреть на знаменитую болотную ведьму. Но Бледная Мальва, которой все так боялись, оказалась всего лишь дрожащей старухой с длинными всклокоченными волосами. Зеленое платье обратилось в грязные лохмотья, когти – в обломанные ногти. Можно было подумать, что она способна лишь плакать.

Клевер посадила мать у огня. Ее руки дрожали, когда она накидывала одеяло на хрупкие плечи и подносила Белтее деревянную миску с горячим бульоном. После снятия проклятия Клевер не сказала матери ни слова, и бледное лицо ее хранило все то же выражение крайней сосредоточенности. При первой же возможности она тихо ускользнула к себе домой. Чуть подождав, Неттл пошла за ней. Клевер сидела перед хижиной на пеньке, приспособленном под стул. Она переоделась в собственную одежду и собрала волосы в привычный узел.

– Какая же я трусиха, – покачала головой Клевер. – Не знаю, как с ней говорить. После всего, через что я заставила ее пройти… После всего, что сказала ей у болота! Что еще я могу сказать?

Неттл не стала обещать, что Белтея обязательно простит ее. И не стала убеждать, что все будет в порядке. Она просто молча ждала.

– Но рано или поздно мне придется посмотреть ей в глаза, так? – пробормотала Клевер. – Кто-то же должен о ней заботиться.

– Они кого-нибудь найдут, – предположила Неттл.

У Клевер вырвался тихий, полный горечи смешок.

– Нет. Такова моя доля. Пусть я не верну тех, кто погиб из-за моего проклятия, но это меньшее, что я могу сделать. – Клевер тяжело вздохнула. – Я нужна ей.

– Ей нужен кто-то, кто будет за ней ухаживать. Но не ты. Ты последняя, кто ей нужен.

– О чем ты? – спросила Клевер. Ее глаза испуганно блестели.

– Она отняла у тебя жизнь, – пояснила Неттл. – Сначала сделала тебя несчастной, когда ты была совсем юной. Всего лишь раз ты решила постоять за себя – и следующие тридцать лет мучилась чувством вины. Тридцать лет ты себя ненавидела, бегала за ней, вымаливала прощение и не думала ни о чем другом. И теперь ты хочешь посвятить остаток своих дней заботе о ней? Чтобы она могла проворачивать нож в ране всякий раз, когда ей вздумается?

– Но ведь я это заслужила? – мрачно посмотрела на нее Клевер.

– Дело не в том, что ты заслужила, – тихо ответила Неттл. – Ей с тобой небезопасно.

Клевер рвано вздохнула, воздух как будто застрял у нее в горле. Она уставилась на Неттл, шлепая губами, как рыба.