Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековой деревне (страница 9)

Обыкновенно управляющим у крупного светского сеньора был рыцарь, у церковного – священнослужитель. Последнего иногда называли келарем – так именовали тех, кто отвечал за монастырский стол. Если говорить об аббатстве Рэмси, то в конце XIII века по крайней мере двое управляющих были монахами¹⁰⁶. Назначенный на эту должность рыцарь получал за свою службу фьеф (земельное владение), клирик же, как правило, доходы с приходской церкви, где служил его викарий. Управляющий Рэмси, как и большинство ему подобных, вместе с писцом регулярно посещал поместья аббатства, проверяя, как ведется в них хозяйство. В отличие от многих управляющих, он не проверял лично счета поместий. Этим занимался особый писец, который ежегодно объезжал принадлежавшие аббатству земли и рукой, свидетельствующей о прекрасном образовании, подробно записывал все сделки, заключенные за год. Ему полагалось довольно скромное жалованье в пять шиллингов. Таким образом, аббат получал независимый отчет об управлении поместьями¹⁰⁷.

Управляющий появлялся в каждой деревне наездами, обычно не более двух-трех раз в год, и лишь в редких случаях задерживался дольше двух дней. Постоянным представителем сеньора в поместье был бейлиф, как правило назначавшийся по рекомендации управляющего. В социальном плане бейлиф – младший отпрыск дворянского семейства или сын зажиточного крестьянина – стоял ближе к жителям деревни. Он умел читать и писать. Как видно, служба у сеньора и короля способствовала развитию светской образованности¹⁰⁸.

Бейлиф был одновременно и высшим должностным лицом, и вершителем повседневных дел поместья. Он представлял сеньора перед жителями деревни и перед чужаками, защищая тем самым деревню от людей другого феодала. Однако главной его заботой было управление поместьем: бейлиф следил, чтобы за посевами и скотом хорошо ухаживали, а воровство сводилось к минимуму, старался, чтобы поместье было обеспечено необходимыми товарами. Элтон закупал чрезвычайно много: жернова, железо, лес и камень для строительства, дрова, гвозди, подковы, телеги, тележные колеса, оси и обода для них, соль, свечи, пергамент, ткани, утварь для молочни и кухни, шифер, солому, негашеную известь, медный купорос, ртуть, смолу, корзины, скот, провизию. Все это приобреталось главным образом на рынках близлежащих городов – Ондла, Питерборо, Сент-Нотса, – а также на ярмарках в Стэмфорде и Сент-Айвсе. Поместье XIII века вовсе не было самодостаточным.

Уолтер из Хенли, сам бывший бейлиф, советовал сеньорам и управляющим не выбирать бейлифов из числа родственников и друзей и учитывать одни лишь заслуги¹⁰⁹. Бейлиф получал щедрое вознаграждение и сверх того – льготы: в Элтоне ему причитались двадцать шиллингов в год, комната и питание, меховой плащ, корм для лошади и два пенса на рождественское приношение. В элтонских счетах упоминаются еще два распорядителя, подчиненные бейлифу: булавоносец и сержант. Но обе эти должности, похоже, исчезли в самом начале XIV века¹¹⁰.

Бейлиф проживал в усадьбе сеньора. Его дом из цельного камня резко выделялся на фоне жалких деревенских хижин из глины и соломы. Он отличался просторным интерьером и относительным комфортом. Главный зал находился в распоряжении бейлифа, когда там не заседал манориальный суд. Здесь бейлиф с семьей трапезовали; время от времени к ним присоединялись служители, имевшие право есть за одним столом с сеньором, и гости. В южной части зала стоял большой прямоугольный камин из известняка, рядом с ним – каменная скамья. Кроме того, в помещении были переносной стол на козлах, деревянные скамьи и «умывальник» – металлический рукомойник. К нему примыкало отхожее место. Перегородки, воздвигнутые в одном конце зала, отделяли кладовые для еды и напитков. Имелась спальня – есть записи о починки ее самой и двери, что вела в помещение; возможно, это комната с камином, обнаруженная при раскопках 1977 года. Поблизости от усадьбы стояла часовня¹¹¹. В обязанности бейлифа входило устраивать развлечения для гостей, «прибывших с предписанием господина» (управляющий, счетовод); бейлиф вел учет соответствующих расходов и представлял результаты в Рэмси. Среди посетителей были монахи и должностные лица, направлявшиеся в Стэмфорд – на ярмарку или для посвящения в сан, прочие церковнослужители, в том числе два брата аббата и настоятель Сент-Айвса, а также королевские чиновники – лесной судья, шериф Хантингдона, королевские гонцы. Однажды явились двенадцать рыцарей-смотрителей, которые следили за соблюдением королевского лесного законодательства¹¹². Нужно было где-то поместить и затем кормить лошадей и собак, принадлежавших гостям, а иногда и их соколов, включая «соколов господина аббата»¹¹³. В 1298 году, когда королевская армия выступила походом на Шотландию, возникли особые расходы – шестипенсовая взятка «человеку из казначейства господина короля… за то, чтобы он не брал наших лошадей»¹¹⁴. Позднее несколько раз указываются расходы на пропитание военных отрядов либо на подкуп их начальников, чтобы те повели войско в другое место.

Бейлифу подчинялись нижестоящие распорядители, ежегодно выбираемые из числа жителей деревни и обычно (как в Элтоне) самими жителями. Главным из них был староста, обязательно виллан, и притом чрезвычайно зажиточный – «лучший земледелец», как указывается в «Seneschaucie»¹¹⁵. Обычно новый староста приступал к исполнению своих обязанностей в Михайлов день (29 сентября), от которого отсчитывался сельскохозяйственный год. В первую очередь староста следил за тем, чтобы жители деревни, обремененные трудовыми повинностями, вставали рано и являлись на работу. Он также руководил созданием плужных упряжек, проверял, надежно ли заперт загон для господского скота, следил за починкой господских изгородей и надзирал за заготовкой корма на зиму, который следовало запасти в достаточном количестве¹¹⁶. Согласно «Seneschaucie», староста должен был убедиться, что ни один пастух не сбежал на ярмарку, рынок, борцовский поединок или в таверну, не испросив разрешения и не найдя кого-нибудь на замену себе¹¹⁷. Старосте могли поручить продажу урожая с господского надела, как это порой делали в Элтоне. В некоторых поместьях он собирал арендную плату.

Из всех многочисленных обязанностей старосты самой примечательной было составление отчета о делах поместья. В конце сельскохозяйственного года его следовало представить управляющему или письмоводителю, заведовавшему счетами. Все сохранившиеся отчеты элтонских старост делятся на четыре части: «задолженность» или поступления; расходы и поставки; выдача зерна и других запасов из амбаров; домашний скот. К счету Александра Атте Кросса («живущего у креста»), старосты в 1297 году, приложен «отчет о работах», выполненных арендаторами.

Каждая часть изобилует подробностями. В разделе «Задолженность» указаны арендная плата, вносимая в определенный праздничный день – таких дней было несколько, – суммы, не уплаченные арендаторами по какой-либо причине, поступления от продажи зерна, скота, птицы и так далее. В разделе «Расходы» отмечается, сколько бекона, говядины, муки и сыра передано аббатству Рэмси в течение года, сколько уток, жаворонков и козлят послано аббату на Рождество и Пасху. Перечислены разнообразные выплаты частным лицам – плотникам, кузнецам, странствующим работникам, – а также закупки: плуги и их части, хомуты и упряжь, петли, колеса, сало, мясо, сельдь и многое другое. В разделе «Выдача зерна» за 1297 год упоминаются 486 рингов[3] и один бушель пшеницы, хранящиеся в амбаре и других местах, и указывается их предназначение: для аббатства Рэмси, на продажу, священнику в уплату долга, взамен барщины; такие же сведения есть для ржи, ячменя и других зерновых. В разделе «Домашний скот» староста перечисляет всех лошадей, быков и коров, овец, свиней, оставшихся от предыдущего года, и отмечает прирост по возрастным категориям (ягнята, овцематки, ярки, маленькие и годовалые телята). Есть сведения о проданных и умерших животных; если снималась шкура, это также указывалось в отчете¹¹⁸.

Не имея сколько-нибудь систематического образования, неграмотный староста вел учет фактов и цифр при помощи палки, на которой делались зарубки, а затем зачитывал все это письмоводителю. Отчет за 1297 год – он записан на пергаменте шириной около восьми дюймов, состоящем из сшитых вместе кусков разной длины, – позволяет сделать два вывода: во-первых, деловые операции средневекового поместья тщательно контролировались, во-вторых, староста, от которого они так сильно зависели, вовсе не был безмозглым тупицей, которого обычно представляют себе при словах «крестьянин» и «виллан».

При составлении отчета часто выяснялось, что существует небольшой излишек или, напротив, недостача. Генри Рив, служивший в Элтоне в 1286–1287 годах, указал, что доходы составляют 36 фунтов и 15 ¼ пенса, а расходы – 36 фунтов и 15 ¾ пенса. Он подвел баланс и сделал вывод – «Верно; итак, господин должен старосте 15 ½ пенса»¹¹⁹. Его преемник Филип Элтонский, принявший бразды правления в апреле 1287 года, записал поступления в размере 26 фунтов 6 шиллингов и 7 пенсов, расходы – в размере 25 фунтов 16 шиллингов и ¼ пенса. «Верно; староста должен господину 10 шиллингов 6 ¾ пенса»¹²⁰.