Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом замке (страница 25)

Постановление, принятое в 1329 году, гласило: «Никто не должен принимать чужаков или местных жителей, которые дурно ведут себя, там, где собирают или в других местах… Никто также не имеет права привязывать лошадей на полях, среди растущего и собранного зерна, там, где можно нанести ущерб. Никто также не должен прокладывать тропинки, шагая, правя телегой или перевозя зерно, по чужому зерну, во вред соседям когда бы то ни было». Поскольку наделы были разбросаны и перемешаны, прокладывание дорог и тропинок требовало строгого регулирования.

Вот еще одно постановление от начала XIV века: «Также, овцы не должны идти перед более крупными животными». На убранные поля следовало сперва пускать пахотных волов, чтобы они нашли пищу для себя, прежде чем там окажутся овцы, подъедающие все дочиста.

В таких постановлениях мы видим деревенских жителей с другой стороны – не как держателей земли феодала, а как членов демократического сообщества. Устанавливаемые ими правила касались не отношений общины с сеньором, а ее внутренней жизни и затрагивали сеньора лишь как одного из владельцев земель, заинтересованного наравне с остальными в уборке урожая и выпасе скота. В бумагах поместных судов сохранились кое-какие решения деревенских собраний, и сеньор в них упоминается редко; постановления выносились от имени «общины», «арендаторов», «держателей» или «соседей».

Характерным для поместья институтом был суд (в Англии – hallmote или halimote), где хозяин вершил правосудие в отношении своих держателей, взимая с них штрафы. То была низшая судебная инстанция в феодальной системе и одновременно – частный суд владельца поместья. Поместный суд разбирал все дела, касавшиеся жителей деревни, исключая убийства и другие тяжкие преступления, которые рассматривались королевскими судами. Английский термин для его обозначения состоит из слов hall (зал) и moot (суд), но обычно заседания проходили на воздухе, под особым деревом, или в церкви.

В суде председательствовал управляющий замком, который, однако, не исполнял обязанности судьи. Его присутствие придавало весомость решениям суда, но сами они основывались на обычаях поместья и выносились присяжными либо всеми участниками заседания (suitors). Последние обязаны были присутствовать (suit) на суде либо потому, что такая повинность перешла к ним по наследству, либо по условию арендного договора. Неявка каралась штрафом, если только заседатель не посылал вместо себя кого-либо другого, вместе с извинением, и протоколы судов обычно открывались списком присяжных, за которым следовал список извинений (essoins). Двенадцать присяжных выбирались из числа заседателей. Если перед судом представал свободный человек, то, по всей видимости, его дело разбирали свободные присяжные. В некоторых деревнях присяжными из раза в раз оказывались одни и те же люди, своего рода судебная аристократия.

Суд выполнял также различные функции, связанные с управлением поместьем: выбор и приведение к присяге должностных лиц, сбор платежей за право заключить брак, присоединиться к церкви, вступить во владение наследством. Когда кто-либо наследовал отцовский надел, в суде устраивалась церемония, подобная феодальной инвеституре. Человек получал право на обладание имуществом (seisin) «через палочку», которая, как в случае с королем или бароном, символизировала юридическую фикцию, лежавшую в основе отношений сеньора и держателя земли: первый получал обратно свои владения и присуждал их наследнику, притом что в действительности все регулировалось обычаем. Управляющий вручал палочку наследнику, и, как только последний брался за ее конец, seisin переходило к нему, так, будто бы передавалось через палочку.

Помимо этих официальных вопросов, суды рассматривали нарушения поместных обычаев, касавшихся сбора урожая, пастбищ, ремонта изгородей, а также споры между жителями деревни из-за клеветы, нарушений чужого права владения, границ, долгов и договоров. Обычные проступки наказывались штрафом – платежом или отработкой в пользу сеньора.

Адвокатов не было, дела представлялись должностными лицами поместья или истцами. При рассмотрении уголовного дела управляющий порой велел обвиняемому найти нескольких людей, готовых поклясться вместе с ним, что он невиновен в данном преступлении. Каждый был в курсе дел своих односельчан, и, если такие люди находились, обвиняемого отпускали.

Для гражданских дел требовалось выдвижение иска. Истец являлся в суд с жалобой на то, что ответчик нанес ему ущерб таким-то образом. Ответчик мог затягивать рассмотрение дела, находя всяческие отговорки, чтобы не являться в суд. Иногда истец отказывался от иска и в этом случае был обязан заплатить штраф – компенсацию членам суда за потраченное время. Если дело все-таки доходило до суда, истец излагал свое требование, пользуясь традиционными шаблонами; ответчик давал ответ на каждый пункт обвинения, слово в слово, причем большое внимание уделялось точности формулировок. После выступления обеих сторон выносилось решение – присяжными или всеми заседателями. Дело решалось в соответствии с представленными фактами и традициями: устанавливалось, какая из сторон, по всей видимости, говорит правду, принимались во внимание обычаи поместья. Иногда суд постановлял, что иск является просто выражением неприязни, и управляющий распоряжался провести «день любви» на другом судебном заседании: истец и ответчик улаживали свои разногласия и примирялись.

В некоторых английских графствах дважды в год проводились суды Смотра франкпледжа, или круговой поруки. В этих округах все мужчины от двенадцати лет и старше делились на группы по десять или двенадцать человек – франкпледжи, или титинги. Глава каждого франкпледжа обычно выбирался на год, но часто оставался в должности много лет. При такой системе вся группа несла ответственность за проступок кого-либо из ее членов. Последний в таком случае представал перед судом; если же этого не происходило, на франкпледж могли наложить штраф. Два раза в год проводилась проверка системы – Смотр франкпледжа: первоначально за нее отвечал шериф в качестве королевского чиновника, но позже многие сеньоры присвоили себе это право, получив тем самым дополнительный источник дохода. По этому поводу также созывался важнейший из поместных судов – так называемый Великий суд: на его заседании были обязаны присутствовать свободные собственники, избавленные от обычных судебных повинностей. Великий суд рассматривал вопросы охраны правопорядка и мелкие уголовные дела.

Повседневные отношения между деревней и замком регулировались старинными обычаями, конкретные же вопросы решались должностными лицами во главе с бейлифом, которого назначал сеньор. Обязанности бейлифа по управлению поместьем – они перечислены в «Seneschaucie» – были многообразными. Каждое утро он объезжал владения сеньора – леса, посевы, луга и пастбища, следил за тем, чтобы плуги были запряжены, велел вносить мергель и удобрения. Бейлиф ведал молотилками, пахарями, боронами и сеятелями, жатвой и вязкой снопов, стрижкой овец, продажей шерсти и шкур. Он должен был осматривать волов, коров, телок и овец, принадлежавших владельцу поместья, удалять старых и слабых, продавать скот, который нельзя было держать зимой.

Для деревенских бейлиф был сборщиком арендной платы и стражем порядка, а потому он, естественно, не пользовался любовью. В одной проповеди XIV века говорится о бейлифе, который направлялся в деревню за арендной платой и по пути встретил дьявола в человеческом обличье. Тот спросил его: «Куда идешь»? Бейлиф ответил: «В следующую деревню, по делам моего хозяина». Дьявол спросил, взял бы он то, что ему предложили бы безвозмездно. Бейлиф ответил утвердительно и поинтересовался, кто перед ним и чем он занимается. Незнакомец рассказал, что он – дьявол, ищет выгоды, как и бейлиф, но не собирается «брать все, что дадут ему люди, – лишь то, что они уступят радостно, от всей души: вот это он примет». – «Совершенно справедливо», – заметил бейлиф. У самой деревни им попался рассерженный пахарь, посылавший к дьяволу волов, так как те отклонялись от прямой линии. Бейлиф сказал: «Смотри, они твои!» – «Нет, – ответил дьявол, – это не дано от всей души». В деревне они встретили плачущего ребенка с матерью, которая посылала его к дьяволу. Бейлиф сказал: «Вот эти уж точно твои!» – «Вовсе нет, – возразил дьявол, – на самом деле она не хочет потерять ребенка». На другом конце деревни они увидели бедную вдову, чью единственную корову бейлиф отнял за день до того. Заметив его, она бросилась на колени и протянула к нему руки со словами: «Иди ко всем дьяволам ада!» Дьявол воскликнул: «Да, уж он-то мой! Ты вручаешь мне его от всей души, я забираю его». Он подхватил бейлифа и унес в преисподнюю.

Ниже бейлифа стояли селяне, выполнявшие различные должностные обязанности в интересах сеньора или же деревни. Был сторож, следивший за сохранностью изгородей, в частности за тем, чтобы после сева прорехи в изгороди (обычно «мертвой», из кольев и хвороста) были заделаны: тогда животные не проникали на поля, и те были «защищены». Иногда он выполнял судебные функции, участвовал в управлении хозяйством сеньора и отлавливал бродячий скот. У сторожа имелся рог, сигнал которого извещал, что скот зашел на засеянное поле. Господский лесничий также избирался жителями деревни из их числа. В некоторых деревнях имелись общинные пастухи для выпаса овец, свиней и коров, а часто пастухами обзаводились и отдельные семейства. Пастухи и сторожа были неграмотными, но свободно вели учет трудовых повинностей, запасов, выдач зерна и различных расходов – при помощи палки, на которой делались зарубки. Позднее на их основе староста общины или бейлиф делал записи в книгах.