Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом городе (страница 39)
Ярмарка, хотя и служила в первую очередь оптовым и финансовым рынком для крупного бизнеса, была настоящим празднеством для простого люда. Крестьяне и их жены, рыцари и дамы прибывали сюда пешком, на лошадях, на ослах, чтобы удачно сторговаться, продать курицу или корову или просто полюбоваться зрелищем. Танцоры, фокусники, акробаты, медведи и обезьяны показывали свои умения на перекрестках, жонглеры пели на церковных ступенях. В тавернах шумно толпились посетители. Проститутки, профессиональные и нет, обхаживали мужчин и торговались.
Для крестьянина или рыцаря, живущего в лесной глуши, ярмарка давала возможность поглазеть на таких экзотических иноземцев, как англичане, шотландцы, скандинавы, исландцы и португальцы, не говоря уже о провансальцах, французах, брабантцах, немцах, шведах, бургундцах, испанцах и сицилианцах. Самыми многочисленными посетителями были фламандцы и «ломбардцы», то есть граждане не только непосредственно Ломбардии, но и флорентинцы, генуэзцы, венецианцы и другие гости с севера Италии. Сельского жителя должно было оглушить такое множество языков, однако сами представители разных стран общались между собой без особых усилий. Более образованные из них знали латынь, и вокруг всегда находилось множество клириков, готовых переводить. Но все же
Первая ярмарочная неделя была посвящена прибытию и обустройству торговцев — регистрации, распаковке, размещению товара на прилавках. Сама ярмарка открывалась десятидневным Суконным рынком. Итальянские купцы кочевали от одной галереи знаменитых «суконных городов» к другой, изучая рулоны ткани, уже подвергнутой строгой инспекции в месте своего создания, ибо каждый город берег свою репутацию как зеницу ока. Продать бракованную ткань за границу считалось оскорблением, некачественные ткани должны были оставаться на внутреннем рынке. Каждый вид шерсти был сложен по-своему, помогая отличить и одновременно подчеркнуть его особенности. Специалист мог на глаз распознать ткани из Дуэ, Арраса, Брюгге, Турнэ и Ипра — городов, которые вместе с рядом других из «Нижних Земель» и Северной Франции составляли «Ганзу семнадцати городов», объединение производителей шерсти, согласившееся продавать свои ткани исключительно на Шампанских ярмарках.
В каждом городе был установлен свой собственный стандарт рулона: в Провене и Труа его длина составляла двадцать восемь элей (21,3 м); в Генте — тридцать элей (22,8 м) — за исключением алых тканей, их норма была 36 элей (27,4 м); в Ипре — двадцать девять (22 м) и так далее. Специальный чиновник был всегда наготове, чтобы объяснить разницу в длине. Сама единица измерения — эль — тоже варьировалась в разных частях Европы, но здесь стандартом выступал шампанский эль, составляющий примерно 0,76 метра. Хранитель ярмарки был вооружен железным мерилом нужного размера, с которым соизмерялись все деревянные линейки торговцев.
Прилавки суконных галерей представляли собой калейдоскоп цветных рулонов, где были ткани всевозможных оттенков, начиная от экрю, неокрашенных и с минимальной обработкой, до серых, коричневых, киноварных, розовых и алых. Красные ткани, особо ценные и дорогие, являлись специализацией гильдии
Когда заканчивались торги, завершались и нотариально заверялись сделки, были отданы последние распоряжения о доставке товаров, сержанты закрывали Суконный рынок традиционным восклицанием:
На Жаркой ярмарке лишь немногие купцы верили в эти сказки. Они знали, что пряности привозят с далекого Востока, с берегов и островов, куда не ступает нога европейца, затерянных в туманах множественных пересказов. Они беспрекословно платили издержки, связанные с трудной и опасной перевозкой грузов на тысячи километров, ведь дорожные пошлины приходилось выплачивать десятками, а караваны охранять. Все затраты должны были компенсироваться ценой. Неудивительно, что фунт мускатного ореха стоил на ярмарке как три овцы.
Таинственность пряностей усиливала их привлекательность. Их основная ценность сводилась к двум задачам: приправа для мяса, жесткость которого требовала долгих часов приготовления, и консервация. В этом смысле одна специя превосходила все остальные: перец. Эти маленькие черные сморщенные ягодки даже вошли в поговорку — «дорог, словно перец». И все же самым дорогим он не был, шафран и корица стоили куда дороже. Однако, продававшийся по четыре су за фунт, перец все же был весьма дорогой и безоговорочно самой популярной специей. Торговцы продавали перец в розницу, по горошине, так чтобы каждая домохозяйка могла купить себе всего одну, если пожелает.
Популярность и дороговизна перца привела к тому, что его охраняли, как алмазы. Работающих с ним грузчиков тщательно контролировали и нередко даже досматривали. Галеры, перевозившие перец по Средиземному морю, были укомплектованы арбалетами и клинками, как и вьючные караваны, доставлявшие его через альпийские перевалы, по холмам и равнинам Бургундии и Шампани.
Однако все эти меры предосторожности не могли защитить перец от другого рода хищений, совершаемых бакалейщиками, оптовыми торговцами и посредниками, любой из которых мог подмешать к нему что-то другое — возможно, немного горошин из смеси глины, масла и горчицы, которые трудно отличить от подлинного товара. На ярмарке специалисты изучали каждую партию перца на глаз, ощупь и запах. Возникающие по этому поводу споры только усиливали и без того нестихающий шум вокруг церкви Святого Жана.
После заключения сделки товар относили на пост взвешивания. Этот процесс тоже сопровождался парой бдительных глаз. В галерею пряностей и к весам допускались только ответственные продавцы.
Прочие пищевые товары, помимо специй, участвовали в оживленной розничной торговле, как об этом свидетельствует стихотворение тех времен:
Среди съестных продуктов продавали также мясо и сыр (сыр из Бри к тому времени был уже прославлен) и, конечно, вино. Вина Шампани — из Реймса, Эперне и Бар-сюр-Об — пользовались популярностью, однако главное вино Шампанских ярмарок происходило из Осера, расположенного на несколько десятков километров южнее Труа. (Вино было слишком объемистым товаром для далекой транспортировки, которая была возможна разве что по воде.)
В число развесных товаров входили краски. Одни делали во Фландрии и продавали итальянцам, другие итальянцы продавали фламандцам и жителям Шампани. Наибольшим спросом пользовалась краска индиго, производимая в Индии, которую итальянцы закупали в сирийских портах. Квасцы, без которых был немыслим процесс окрашивания и дубления, отныне стали делать в Испании, помимо Египта и восточных стран. Итальянцы создали ряд других красок: из лишайника и насекомых они получали лиловые и красные — этому трюку они научились у своих поставщиков-мусульман благодаря внимательному наблюдению, а может, и шпионажу.